— А вы не могли бы не лезть в кадр? Встаньте куда-нибудь за колонну, композицию портите, — процедил Роман, брезгливо отодвигая моего отца от пышной цветочной арки.
Мой папа, Михаил Иванович, растерянно моргнул. Он попытался одернуть рукава своего единственного выходного пиджака, который явно был ему узковат в плечах. Мама, Нина Васильевна, стояла рядом, суетливо перебирая ремешок старенькой кожаной сумки. Они, люди, отдавшие последние силы ради этого дня, послушно сделали шаг назад, прячась за громоздкими вазонами с декоративными розами.
Роман деловито поправил лацкан идеально скроенного смокинга и приобнял свою мать. Таисия Львовна, усыпанная тяжелыми золотыми украшениями, приняла горделивый вид, позируя модному фотографу.
Летний зной плавил асфальт на парковке элитного загородного клуба. В душном воздухе смешались запахи лака для волос, бензинового выхлопа от подъезжающих иномарок и приторного кондитерского крема. Я стояла в центре этой сцены, задыхаясь в тесном жестком корсете, и смотрела на профиль человека, за которого пятнадцать минут назад вышла замуж. В этот момент я всё поняла.
А ведь когда мы только познакомились, Роман казался мне образцом надежности. Мы столкнулись в строительном гипермаркете: я безуспешно пыталась сдвинуть с места тяжелую тележку с плиткой, а он просто подошел и уверенно перехватил ручку своими крепкими руками. Решительный, всегда знающий, как поступить. Мне, выросшей в простой семье токаря и медсестры, эта его напористость казалась признаком взрослой мужской ответственности.
Настоящее лицо будущей родни начало проявляться в день сватовства. Таисия Львовна, владелица сети аптек, привыкла общаться с людьми исключительно приказным тоном. В нашу крошечную, но очень чистую квартиру, где пахло маминым фирменным наваристым борщом, она вошла с выражением лица санитарного инспектора.
— Темновато у вас в прихожей, — вместо приветствия бросила она, брезгливо оглядывая старенькие обои. — Роме здесь точно не развернуться.
За столом она почти ничего не ела. Отодвинула тарелку с домашним заливным, достала из дорогой сумки пухлый ежедневник и хлопнула им по столешнице.
— Значит так, господа родственники, — начала она, постукивая длинным ногтем по столу. — Свадьба моего единственного сына пройдет в клубе «Лесная корона». У меня там будут важные партнеры по бизнесу, нужные люди из префектуры. Приглашаем около ста сорока человек.
Отец поперхнулся чаем. Мама опустила глаза на свои натруженные руки.
— Таисия Львовна, — мягко, но твердо произнес папа. — Мы люди простые. Мы с молодыми обсуждали скромный вечер в уютном кафе для самых близких. Нам ваш размах просто не потянуть финансово. У нас нет таких накоплений.
— Ой, не прибедняйтесь! — отмахнулась свекровь, и ее массивные браслеты устроили громкий перезвон. — Я прекрасно понимаю ваши скромные возможности. Поэтому основную нагрузку беру на себя. С вас — только половина стоимости аренды зала и кухни. Декор, ведущего и артистов я оплачу сама. Вы же не хотите, чтобы перед моими гостями ваша дочь выглядела оборванкой?
Вечером того же дня я устроила Роману первый серьезный скандал. Я плакала, объясняя, что не хочу этот цирк с сотней незнакомых людей.
— Соня, ну хватит заводиться, — лениво отвечал он, не отрываясь от экрана телевизора. — Мама дело говорит. Это нужные связи. Потерпишь один вечер, зато потом перед нами все двери откроются.
Подготовка вымотала меня в край. Свекровь контролировала каждый шаг. Она забраковала мое легкое струящееся платье, заставив купить тяжелую, необъятную конструкцию с длинным шлейфом. «Вот это — статус! — удовлетворенно кивала она на примерке. — А то твое смотрелось как дешевая ночная рубашка».
Но самый подлый удар ждал нас за три дня до торжества.
Таисия Львовна позвонила маме поздно вечером. Ее голос сочился фальшивым сочувствием.
— Ниночка, дорогая, тут такое дело… Налоговая заблокировала счета моей фирмы до выяснения обстоятельств. У меня сейчас нет ни копейки свободных денег. В ресторане нужно вносить внушительный остаток за банкет, иначе они все отменяют. Вам придется закрыть этот вопрос полностью.
— Как полностью? — у мамы задрожал голос. — Но это же огромная сумма! Мы не сможем…
— Ну, тогда звоните гостям и отменяйте свадьбу, — холодно отрезала Таисия Львовна. — Скажите всем, что у родителей невесты не нашлось средств на праздник для родной дочери. Посмотрим, как вы потом людям в глаза смотреть будете.
В ту ночь на нашей кухне стойко пахло лекарствами. Родители сидели за столом при свете тусклой лампочки. Утром отец молча собрал документы на нашу единственную ценность — маленькую дачу, которую строил своими руками последние пятнадцать лет. Он пошел в банк и оформил грабительский кредит под залог участка.
— Папа, не надо, умоляю! Давай все отменим! — плакала я, глядя на его осунувшееся, посеревшее лицо.
— Нет, Соня, — строго ответил он, пряча кредитный договор в папку. — Моя дочь выйдет замуж достойно. Я не позволю этой женщине вытирать о нашу семью ноги.
Роман на мои претензии только раздраженно закатил глаза: «Ну а что я сделаю? У мамы временные трудности. Твой отец молодец, выручил. Потом с подарочных конвертов долг закроем, чего ты паникуешь?». Ни грамма сочувствия. Ни тени благодарности за то, что пожилой человек залез в долговую яму ради его комфорта.
И вот сейчас, стоя на раскаленных ступеньках пафосного ресторана, я смотрела, как человек, ради которого мой отец пожертвовал своим будущим, брезгливо отталкивает его в сторону.
— Рома, — тихо произнесла я, чувствуя, как внутри разливается ледяное спокойствие. — Что ты сейчас сделал?
— Соня, ну правда, — он раздраженно дернул плечом. — У твоего отца пиджак мятый, и вообще они смотрятся как бедные родственники рядом с маминым руководством. Сначала сфотографируемся нормальным статусным составом, а потом уж с ними, для вашего домашнего альбома.
Мой папа, человек невероятной выдержки, сделал шаг вперед.
— Молодой человек, — в его голосе зазвенел металл. — Мы вообще-то за этот праздник заплатили. Полностью. Из своего кармана. И имеем право стоять там, где хотим.
— Да сколько можно попрекать нас этими копейками?! — сорвался Роман. Лицо его перекосило от злости. — Вы вечно всем недовольны, только ноете!
Он резко шагнул к отцу и с силой толкнул его в грудь. Папа пошатнулся, едва удержавшись на ногах на скользком мраморе. Роман тут же замахнулся, чтобы оттолкнуть его еще раз, но отец жестко перехватил его запястье.
— Ромочка, не порть себе нервы! — громко закудахтала Таисия Львовна, сверля моих родителей полным презрения взглядом. — Сами виноваты, лезут куда не просят. Деревня, никакой культуры!
Я посмотрела на мужчину, с которым собиралась просыпаться каждое утро. На его перекошенное злобой лицо. На его мать, упивающуюся своей наглостью. На своих самых близких людей, которых только что публично унизили за их же деньги.
Я медленно стянула с пальца обручальное кольцо. Оно блеснуло на солнце и с тихим металлическим звоном покатилось по мраморным ступеням вниз, прямо под ноги наряженным гостям.
— Соня, ты чего удумала? — Роман удивленно захлопал глазами, делая шаг ко мне. — Подними немедленно. Люди смотрят.
— Пусть смотрят, — мой голос звучал ровно и громко. — А вы не могли бы не лезть в мою жизнь?
Я решительно повернулась к администратору ресторана, который с нескрываемым изумлением наблюдал за сценой с крыльца.
— Здравствуйте. Банкет оплачен на фамилию моего отца, верно?
— Да, оплата прошла полностью от его имени, — неуверенно ответил работник в строгом костюме.
— Прекрасно. Банкет отменяется. Свадьбы не будет.
По толпе гостей пронесся коллективный шумный вздох. Таисия Львовна поперхнулась воздухом, ее глаза округлились до предела.
— В смысле отменяется?! — завизжала она, теряя весь свой лоск. — У меня там фаршированная стерлядь, горячее, рулеты! Уважаемые люди приехали!
— Вот пусть уважаемые люди едут в ближайшую столовую, — совершенно спокойно ответила я. И снова обратилась к администратору: — Всю еду. Все мясные и рыбные нарезки, салаты, горячее, сыры и нетронутые напитки — упаковать в пластиковые контейнеры на вынос. У вас ровно час. Мой отец все это оплатил, и мы забираем свою еду.
— Соня, ты в своем уме?! — Роман попытался схватить меня за локоть, но отец преградил ему путь.
— Руку убери, — глухо произнес папа. — И больше к моей дочери не приближайся.
— Вы не имеете права! Это воровство! — бушевала свекровь, размахивая руками. — Это наш праздник!
— Праздник тех, кто за него платит, Таисия Львовна. А вы даже на задаток наскребли с огромным трудом. Дядя Слава! — крикнула я маминому брату, который работал доставщиком мебели и приехал на торжество на своей рабочей «Газели». — Подгоняй машину к черному входу кухни.
Следующий час напоминал комедийный фильм абсурда. Гости свекрови неловко топтались у фонтана, не понимая, уезжать им или ждать продолжения. Роман крыл всех подряд и нервно курил одну за другой. Официанты, пряча откровенные ухмылки, выносили к заднему входу ресторана горы картонных коробок. Сотни пластиковых лотков с красной икрой, элитными сырами, запеченным мясом и экзотическими фруктами.
Мои родственники, простые и очень дружные люди, выстроились в цепочку и аккуратно грузили всё это гастрономическое великолепие в кузов грузовика.
Когда фургон был забит до потолка, я переобулась в удобные балетки, оставив жуткие туфли на шпильке прямо на парковке.
— Соня, ну прости! — Роман подбежал к машине отца, пытаясь изобразить раскаяние. — Мама просто перенервничала! И я тоже не со зла, день такой тяжелый! Ну давай вернемся за стол, неудобно же!
— Всего тебе самого доброго, Рома. Счастливо оставаться со своей мамой, — я с силой захлопнула дверь автомобиля.
Вечером того же дня в нашей тесной квартире собрались только самые близкие. Мы сдвинули два старых стола в гостиной. На них в несколько ярусов стояли пластиковые контейнеры.
Я сидела во главе стола в старых спортивных штанах и растянутой домашней футболке. Моя голова была тщательно вымыта от липкого лака, лицо очищено от толстого слоя косметики. Я ела красную рыбу прямо из пластикового лотка, и меня наконец-то отпустило.
— А стерлядь-то у них пересушена, — со смешком заметил папа, накладывая себе порцию. — Наша мама в сто раз лучше готовит.
Мы смеялись до слез. Это было самое странное, нелепое, но самое искреннее застолье за всю мою жизнь. Без фальшивых тостов, без напряжения и оценивающих взглядов.
Через месяц наш короткий брак официально расторгли. Роман пытался поджидать меня у работы, писал длинные сообщения с обещаниями всё исправить, но я просто заблокировала его номер.
Мой папа оказался человеком дела. Он сохранил все квитанции из банка и распечатки переписок, где Таисия Львовна клялась оплатить свою долю за ресторан. Папа нанял толкового юриста, и мы подали в суд на бывшую свекровь.
Процесс она проиграла. Судья, изучив переписки и гарантийные письма, обязал ее возместить нам ровно половину потраченной суммы. Оказывается, деньги у нее прекрасно водились, просто она хотела выгодно пустить их в оборот, элегантно выехав за счет моих родителей. Как только запахло арестом имущества ее аптек, нужная сумма чудесным образом перевелась на счет моего отца.
Папа тут же погасил грабительский кредит, освободив нашу дачу из-под залога.
А я купила себе путевку на море. Сидя на теплом песке, слушая мерный шум прибоя, я смотрела на свой безымянный палец, на котором больше не было кольца. И искренне улыбалась.
Иногда самый правильный шаг в счастливую семейную жизнь — это вовремя отмененный банкет.
— Твоя квартира как компенсация за развод останется у меня, — заявил муж. — И что стоим, иди собирай вещи и за дверь!