— Алина, ты вообще себя слышишь? Это же юбилей! Шестьдесят лет маме! Какое «скромно посидим»? — Вадим швырнул кухонное полотенце на стол и уставился на меня так, будто я только что предложила сдать его драгоценную родительницу в дом престарелых. — Минимум сто человек. Родня из Саратова, мамины коллеги по тресту, бывшие соседи. Все ждут праздника!
Я методично продолжала резать салат, не поднимая глаз. Внутри всё сжималось в тугой узел.
— Вадим, сто человек — это бюджет небольшой свадьбы. У нас ипотека, кредит за твою машину и сборы ребенка в первый класс. Откуда я возьму такие деньги?
— Да брось ты! — он махнул рукой, и в его голосе прорезались те самые капризные нотки «маменькиного сынка», которые я так долго старалась игнорировать. — Ты же в банке работаешь! У тебя там денег полно, бонусы, премии. Ну, оформишь какой-нибудь льготный кредит для своих, делов-то. Ты обязана это сделать. Мама тебя всегда поддерживала… морально. Это твой долг как невестки.
Я медленно отложила нож. Моральная поддержка свекрови, Клавдии Петровны, обычно заключалась в комментариях типа: «Ой, Алиночка, опять у тебя пыль на плинтусах, в наше время женщины как-то успевали и работать, и уют создавать».
— Значит, «денег полно», «должна» и «обязана»? — я посмотрела мужу прямо в глаза. — Хорошо, Вадим. Я оплачу юбилей. Раз ты так настаиваешь на размахе и количестве гостей, я всё организую. Но уговор: ты не вмешиваешься в процесс. Я сама выберу место, меню и логистику.
— Вот это другой разговор! — Вадим просиял, мгновенно забыв о недавней вспышке гнева. — Мама будет в восторге. Она уже присмотрела себе платье в пайетках. Знай, Алина, семья — это главное.
Я криво усмехнулась. Семья, в представлении Вадима, была бездонным банкоматом, к которому он забыл ПИН-код, но зато отлично знал, на чьем имени этот счет открыт.
Работа в банке действительно накладывает отпечаток. Ты начинаешь видеть мир через призму дебета и кредита. Ты понимаешь, что каждый рубль, потраченный на «пыль в глаза», — это час твоей жизни, проданный за право выглядеть успешной в глазах людей, которым на тебя наплевать.
Клавдия Петровна звонила мне каждый день.
— Алиночка, душенька, я тут подумала, нам обязательно нужен ведущий с баяном. И чтобы икра была не имитированная, а настоящая. Сто человек — это статус! Понимаешь?
— Понимаю, Клавдия Петровна, — отвечала я, делая пометки в блокноте. — Статус — это очень важно. Не переживайте, я подберу место, которое идеально соответствует концепции «исторической преемственности».
Я действительно нашла такое место. Столовая №4 при станкостроительном заводе «Прогресс». Там застыло время. Там пахло хлоркой, переваренной капустой и суровым советским прошлым. Высокие потолки, крашеные в жуткий синий цвет стены и алюминиевые ложки, которые гнулись от одного взгляда на них. А главное — аренда стоила сущие копейки, а повариха тетя Люба была готова сотворить «банкет» по прейскуранту 1985 года.
Вадим был слишком занят обсуждением меню со своими друзьями (он обещал им «элитный алкоголь и горы мяса»), чтобы проверить, куда именно я везу сто человек гостей. Я просто прислала всем СМС с адресом и временем.
Суббота. 16:00. У входа в столовую начали собираться гости. Клавдия Петровна прибыла в том самом платье в пайетках, которое на фоне обшарпанной вывески «Столовая» выглядело как диско-шар, случайно упавший в угольную шахту.
— Алина… — пролепетала она, оглядывая щербатый асфальт и железную дверь. — Это что? Черный вход в ресторан?
— Нет, Клавдия Петровна, это главный вход в храм бережливости. Проходите, гости дорогие! — я лучезарно улыбнулась, открывая дверь.
Вадим шел следом, его лицо начало приобретать багровый оттенок, подозрительно напоминающий свекольный салат.
— Алина, ты что, шутишь? Это прикол такой? Где ресторан «Золотой фазан»?
— Вадим, «Золотой фазан» не прошел проверку моей кредитной политики, — прошептала я ему на ухо. — Ты же просил сто человек? Получай. Экономика должна быть экономной, разве не так учили классики?
Внутри гостей ждало незабываемое зрелище. Длинные столы, накрытые клеенками с рисунком в мелкий цветочек. В центре каждого стола гордо возвышались графины с компотом из сухофруктов, цвет которого напоминал воду после мытья кисточек.
А потом вынесли закуски.
— Селедочка под шубой (больше лука, меньше селедки), винегрет «Зимний сон» и… гвоздь программы — жареный минтай в кляре.
Тетя Люба вышла в зал в белоснежном чепце и зычно прокричала:
— Граждане приглашенные! Налетаем на горячее! Пюрешка свежая, без комочков, минтай — чистый белок! Кто не доест, тому добавки не дам!
В зале воцарилась тишина, которую можно было резать ножом. Сто человек гостей — от родственников в накрахмаленных рубашках до бывших коллег в бриллиантах — замерли, глядя на серые куски рыбы и желтоватое пюре, размазанное по тарелкам в форме идеальных кругов.
— Алина… — Вадим подлетел ко мне, его голос дрожал от ярости. — Ты меня опозорила! Ты нас всех опозорила! Минтай?! На юбилее в шестьдесят лет?! Где стейки? Где коньяк пятилетней выдержки?
— Коньяк в банке, Вадим. В том самом, где я работаю. Но так как у нас «денег полно», я решила, что лучше вложить их в досрочное погашение ипотеки, чем в твою жажду казаться тем, кем ты не являешься. А минтай — очень полезная рыба. Диетическая. Клавдии Петровне полезно для сосудов.
Клавдия Петровна сидела во главе стола, и её пайетки уныло поблескивали в свете тусклых ламп. Родня из Саратова, люди привычные к суровым будням, первыми потянулись к минтаю.
— А что, — хмыкнул дядя Коля, — рыба как рыба. Вкус детства! Алинка, молодец, не дала нам зажраться!
Я встала, взяв граненый стакан с компотом.
— Дорогие гости! Сегодня мы празднуем не просто день рождения. Мы празднуем триумф реальности над иллюзиями. Вадим сказал, что я работаю в банке и денег у меня полно. Это правда. Но деньги в банке любят счет. И сегодня я хочу поднять этот стакан за то, чтобы мы жили по средствам. Клавдия Петровна, вы всегда говорили, что я «неумеха» в быту. Вот, я научилась: накормить сто человек на пять тысяч рублей — это ли не мастерство?
Свекровь выглядела так, будто ей в рот засунули целый лимон. Без сахара.
— Я… я этого не забуду, Алина, — выдавила она.
— Конечно, не забудете! Такой праздник раз в жизни бывает. Тетя Люба, несите котлеты «Школьные»! Там хлеба больше, чем мяса, всё как мы любим!
К середине банкета Вадим не выдержал. Он вскочил из-за стола и закричал:
— Всё, хватит! Это издевательство! Я сейчас закажу доставку пиццы на всех!
— Заказывай, дорогой, — я спокойно пригубила компот. — Но помни, что твоя кредитка вчера была аннулирована по моему запросу как дополнительного держателя. Превышение лимита доверия, понимаешь? А наличных у тебя, как мы знаем, только на проезд в автобусе.
Вадим замер с телефоном в руке. Гости начали перешептываться. Кто-то смеялся, кто-то возмущался, но большинство… ели. Пюре с минтаем удивительным образом располагало к искренности. Без пафоса и дорогих вин люди начали просто общаться. Оказалось, что родственникам из Саратова плевать на икру, им хотелось просто увидеть Клавдию.
Но Вадим и свекровь были безутешны. Для них этот вечер стал крахом их социального «бренда».
Вечер закончился рано. В девять вечера тетя Люба выключила свет в одном конце зала и начала мыть полы.
— Давайте, граждане, закругляйтесь. Мне еще смену сдавать.
Гости расходились быстро, унося в зубах остатки минтая в бумажных салфетках. Вадим вел маму к выходу, поддерживая её под локоть так, будто она перенесла тяжелую операцию.
Дома нас ждал грандиозный скандал.
— Ты разрушила мою жизнь! — кричал Вадим, швыряя ключи на пол. — Ты выставила меня нищебродом! Мама плачет, она в предынфарктном состоянии! Ты понимаешь, что ты сделала? Ты поплатилась за свою жадность!
— Нет, Вадим, — я спокойно снимала серьги перед зеркалом. — Я не пожадничала. Я показала тебе зеркало. Ты хотел банкет за мой счет? Ты его получил. Ты хотел сто человек? Пожалуйста. Но ты забыл одну деталь: я не твой спонсор. Я твой партнер. И если партнерство превращается в эксплуатацию, банк закрывает линию кредитования.
— Я завтра же подаю на развод! — вопил он.
— Отличная идея. Как раз обсудим раздел долгов по твоему автомобилю. Знаешь, сколько минтая можно купить на те деньги, что я за него выплачиваю каждый месяц? Целый океан.
Вадим на развод так и не подал. Оказалось, что жить в квартире, за которую платит «жадная жена», и ездить на машине, которую она страхует, гораздо приятнее, чем гордо уйти в закат с пустыми карманами.
Клавдия Петровна со мной не разговаривает уже полгода. И это, честно говоря, лучший подарок на мой собственный день рождения, который я когда-либо получала. Тишина в трубке — это бесценный актив.
Сарказм ситуации в том, что родственники из Саратова до сих пор вспоминают тот юбилей как «самый душевный».
— Ой, Алинка, как мы тогда посидели! Без этих ваших фуа-гра, по-простому! — звонит дядя Коля. — А минтай-то, минтай какой был! Прямо как в молодости!
Я улыбаюсь.
Мой банк продолжает работать. Но теперь в нем действуют новые правила безопасности. Никаких безвозвратных кредитов «родственникам по линии тщеславия». Только проверенные активы. Только реальные чувства.
А Вадиму я на годовщину свадьбы подарю сковородку. И пакет замороженного минтая. Пусть привыкает к мысли, что экономика — это не только цифры в отчетах, но и умение ценить того, кто эти цифры зарабатывает.
Я больше не собираюсь потакать прихотям твоих родственников, – вспылила я, отбирая ключи у дяди мужа