Муж с видом великого благодетеля всучил мне нечто плоское, завернутое в шуршащий магазинный пакет.
Я машинально взяла подношение. Внутри оказалась сковорода — легкая, как картонка, с дребезжащей пластиковой ручкой. Прямо на рабочей поверхности навсегда присох желтый ценник с надписью: «499 р.». Цифры смотрели на меня с наглым вызовом.
— С праздником весны тебя, Мариночка, — благодушно выдал Коля, похлопав меня по плечу так, словно я была не его женой, а напарником по смене.
— Вещь нужная! Старая-то твоя чугунная совсем уже никуда, пригорает всё. А на этой новенькой мы летом на даче знаешь какую жареху замутим? С лучком, с укропчиком!
Он мечтательно прикрыл глаза, предвкушая обильные застолья на нашем участке на берегу Оби.
Коля вдруг схмурился, вспомнив важное.
— Да, и еще. Ты в этом году кинзы побольше посади. К шашлыкам милое дело. И помидоров этих, мясистых, «Бычье сердце». А то в прошлом году маловато было, мне на закуску еле хватило. Базилик не забудь, Олька наша базилик уважает.
Я стояла посреди кухни с этой алюминиевой насмешкой в руках. Попробовала подковырнуть желтый ценник ногтем — не поддается. Оставил под пальцем липкий след клея.
Глядя на дешевый металл, я вдруг поняла: муж не подарок мне выбирал. Он себе инструмент для обслуживания своих обедов обновлял. Ему не нужна была отдохнувшая жена. Ему требовалась та, которая бесперебойно выдает горячие ужины и хрустящие огурцы к столу.
Сорок лотков зелёной тоски
Утром я снова глотала утоляющее. Спина привычно ныла.
Март выдался промозглым, но у меня в квартире уже бушевала весна. Сорок лотков рассады оккупировали все подоконники в зале, на кухне и даже в спальне. Тонкие зеленые ниточки будущих перцев и баклажанов пахли сырой землей и требовали внимания.
Полив, опрыскивание, проверка ростков — на каждый наклон к стаканчикам поясница отзывалась остро.
Я посмотрела на зеленеющие кусты, потом на брошенную сковородку. Вздохнула и потянулась за телефоном. Пора было договариваться насчет поездки на участок — скинуть снег с теплицы, пока поликарбонат не треснул.
Набрала номер Дениса, старшего сына.
— Алло, Денечка? Привет. Слушай, у тебя в выходные какие планы? Надо бы на дачу мотнуться, снег покидать. Да и парник пора готовить.
В трубке послышался гул офиса. Денис с шумом втянул что-то горячее из кружки.
— Мам, ну куда я поеду? Конец квартала. И вообще, тебе самой в кайф в земле ковыряться. Хобби у тебя такое. А нам с Катькой проще в магазине овощей взять, чем горбатиться. Стоят копейки, а спина целая.
— Копейки? — я до хруста стиснула трубку.
— Денис, ты в курсе, сколько сейчас нормальные домашние помидоры стоят на рынке? А огурцы без химии?
— Мам, не начинай, — отрезал сын.
— Давай сама как-нибудь. Или отца припахай. Все, целую, люди ждут.
Короткие гудки. Я опустилась на табуретку. «Твое хобби». «Проще купить».
Если я повезу эти сорок лотков на своем горбу, к осени от моей поясницы ничего не останется. Зато у детей будут бесплатные заготовки.
В прошлом году я нашла в мусорном ведре у Дениса половину банки моего фирменного лечо. Невестка тогда небрежно бросила: «Мутновато стало, мы рисковать не стали». А я стояла и вспоминала свои бессонные августовские ночи у раскаленной плиты.
Зеркало и воскресный обед
В субботу я, как обычно, заступила на вахту у плиты. Пока мариновала мясо и резала тазик салата, Коля мирно храпел на диване под бормотание телевизора.
Достала из дальнего угла кладовки свои стратегические запасы: маринованные огурчики, грузди, баклажанную икру. Пока крутила тугие крышки, вспомнила, как таскала лейки с нагретой водой, когда сломался насос. Коля тогда сказал: «Что-то припекает», — и ушел в тенек пить квас. А я осталась. Сорняки сами себя не выдернут.
В воскресенье перед приходом детей я глянула в зеркало в прихожей. Серое лицо. На руках — пигментные пятна от работы с землей.
Моя соседка Нина вернулась из санатория — свежая, с горящими глазами. А я свой единственный отпуск снова проведу в известной позе над грядками с морковью. Ради чего?
К обеду подтянулись Денис с женой и дочь Оля с новым парнем.
Они ели с завидным аппетитом. Звенели вилки, летали короткие фразы. Оля, не отрывая взгляда от смартфона, наколола пупырчатый огурец и откусила половину.
— Мам, а чего они мягкие такие? В том году хрустели вроде. Уксус не тот купила?
— Нормальные огурцы, — буркнул Коля с набитым ртом.
— Чеснока только пожалела.
Я молчала. Мои дети и мой муж сидели за моим столом, уплетали плоды моего труда, и единственным их чувством было мелкое недовольство сервисом. Денис положил телефон прямо у тарелки и строчил кому-то сообщения.
— Оль, а ты когда за зимними вещами на участок поедешь? — тихо спросила я.
— Там твоя куртка старая висит.
Оля отмахнулась, продолжая листать ленту.
— Ой, мам, выкинь. Я новую заказала. И вообще, я за город до июля не поеду. У меня от вашей земли маникюр портится, а коррекция сейчас конских денег стоит.
Находка в багажнике
После сытного обеда семья оккупировала диван. По телевизору орали «Уральский юмор». Коля потянулся и посмотрел на меня.
— Мариш, сгоняй к машине, а? В багажнике пакет с деталями для фильтра валяется, принеси. А то неохота из тапок вылезать.
Я молча накинула куртку и вышла в промозглый мартовский двор. Ветер швырнул в лицо ледяную крошку. Машина стояла у самого подъезда.
Открыла багажник. Никакого пакета не было видно. Зато поперек лежал длинный, жесткий тубус, обтянутый черным материалом с надписью. Явно не фильтры для водопровода.
Я потянула за молнию. Внутри покоился новенький спиннинг — изящный, карбоновый, с еще не снятой пленкой на пробковой ручке. В отдельном чехле блестела дорогая катушка.
На резиновом коврике белел скомканный чек. Я развернула термобумагу.
«Спиннинг… Катушка безынерционная… Итого: 24 600 рублей».
Двадцать четыре тысячи шестьсот рублей.
Моя пенсия — восемнадцать тысяч. Подарочная сковородка для жены — 499 рублей. Удочка для себя любимого почти двадцать пять.
Я стояла на ветру, и по щекам размазывалась мокрая снежная крошка. Плакать не хотелось. Было просто противно.
Всю жизнь я перешивала старые шторы, брала обувь на распродажах и уматывалась на грядках, чтобы «сохранить бюджет». А мой муж только что спустил полторы моих пенсии на палку, которую он привезет на ту самую дачу, где я в это время буду полоть морковь.
Я аккуратно задвинула молнию чехла обратно.
Продано
Шаги по лестнице давались на удивление легко. Ощущения в пояснице куда-то исчезла.
Зайдя в квартиру, я прошла мимо хохочущей над телевизором гостиной прямо в спальню. Достала из шкафа папку с документами. Свидетельство о праве собственности на землю. Участок достался мне от матери, Коля к нему юридически отношения не имел.
Я села на кровать. Открыла на телефоне приложение.
В галерее нашла летние снимки: цветущие яблони, ровные грядки, крыша новой бани. Загрузила фото. В описании коротко набила: «Ухоженный участок, плодоносящий сад, две теплицы. Отличное место для отдыха». Цену поставила чуть ниже рынка — чтобы оторвали с руками.
Нажала «Опубликовать». Экран мигнул зеленой галочкой.
Я расправила плечи и вышла в зал.
Они сидели в тех же позах. Коля почесывал живот, Оля хихикала, Денис ковырял зубочисткой в зубах.
— Я продаю дачу, — сказала я.
Голос прозвучал низко и жестко. Телевизор продолжал бубнить, но на диване все замерли.
Денис выплюнул зубочистку.
— Мам, ну че за приколы? Весна на носу.
— Объявление уже висит, — я повернула к ним экран телефона.
— Цена хорошая, место ликвидное. Уйдет за неделю.
Оля отложила смартфон.
— Мам, ты гонишь? Какая продажа? А мы летом куда? Это же наше детство, там качели мои…
— Твое детство закончилось пятнадцать лет назад, — спокойно отрезала я.
— А последние пять лет ты туда ездишь только жрать шашлык и ныть про комаров.
До Коли дошел масштаб действа. Он подорвался с дивана.
— Марина, ты совсем ку-ку?! Какая продажа?! Я же там баню ставил! А рыбалка?! Где я рыбу чистить буду, скажи на милость?! Я только вчера снасти взял!
— Снасти за двадцать четыре тысячи, Коля?
Он открыл рот, но так ничего и не сказал. Только покраснел.
— Я видела чек в багажнике. Отличный спиннинг. Только чистить свою рыбу ты теперь будешь у себя в ванной. И чешую с кафеля отскребать тоже будешь сам.
— Мать на старости лет решила детей родового гнезда лишить?! — крикнул Денис, вскакивая.
— Из-за того, что мы ехать на выходные отказались?! Удали объявление немедленно!
— Нет, сынок. Я столько лет была для вас удобной. Хватит.
Картошки больше не будет
Утром, едва за Колей закрылась дверь, я собрала все сорок лотков с рассадой. Зеленые, крепкие ростки «Бычьего сердца». Аккуратно вынесла их на лестничную площадку к окну.
Оторвала картонку от коробки, написала маркером: «РАССАДА. В ДОБРЫЕ РУКИ».
Вернувшись на кухню, я заварила себе хороший кофе. Достала телефон, открыла сайт санатория в Кисловодске. Программа восстановления спины. Две недели в конце апреля — как раз тогда, когда все будут стоять буквой «зю» в холодной земле. Ввела карту и оплатила путевку из своих личных сбережений.
Вечером в замке повернулся ключ. Коля прошел в коридор и замер, глядя на пустые подоконники.
Звонки по моему объявлению шли с самого обеда, завтра я уже встречалась с первыми покупателями.
Я вышла в коридор. Коля растерянно теребил ключи от машины. Я молча взяла с тумбочки акционную сковородку и вложила её ему в руку.
— Рассады нет. Дачи тоже. Картошку теперь чистишь сам, жаришь сам. На вот этом, — я кивнула на алюминиевое дно.
Желтый ценник с надписью «499 р.» так и не отклеился. Он только пошел грязными, липкими пятнами.
– Квартиру твоей Аньки продадим. Закроем все наши долги! – свекровь строила планы, не зная, что я все слышу