— Деньги пустим на погашение кредита, а жить будем дружно, под одной крышей.
Я отложила телефон и посмотрела на мужа. Дима, до этого мирно жевавший бутерброд, замер, словно бракованный андроид.
Антонина Романовна обладала удивительным даром: она умела распоряжаться чужим имуществом с грацией полководца, захватившего вражескую провинцию.
В ее картине мира моя добрачная двухкомнатная квартира была досадным недоразумением, которое давно следовало обратить на благо ее личной империи.
— Простите, Антонина Романовна, — я чуть склонила голову, с интересом наблюдая за этой ярмаркой тщеславия.
— А чей именно долг вы сейчас так щедро произвели в ранг «нашего семейного»?
— Мой, конечно! — свекровь возмущенно звякнула ложечкой.
— Я же мать твоего мужа! Мы — одна семья! А в семье принято делить тяготы. Я решила осчастливить вас и сплотить нас перед лицом финансовых трудностей.
— Какая интересная у вас география семьи, — усмехнулась я.
— Как доходы делить — так мы коммуна, а как кредит брать — так вы индивидуальный предприниматель. На что брали-то?
Свекровь гордо выпрямилась, напоминая в этот момент монарха на балконе дворца.
— На будущее! Купила Леночке, — она закатила глаза, упоминая свою тридцатилетнюю безработную дочь, — шикарный участок за городом. Под строительство коттеджа. Ей же нужно где-то растить моих будущих внуков.
Дима, наконец, проглотил кусок и отодвинул тарелку.
— Мам, — спокойно произнес он, — ты взяла кредит на участок для Лены. Оформлен он, я так понимаю, тоже на Лену. При чем здесь Викина квартира?
— При том, что ты мужчина! — возмутилась Антонина Романовна, метнув в сына испепеляющий взгляд.
— Ты должен помогать сестре! А твоя жена обязана поддержать тебя в порядке семейной инициативы!
Я неторопливо поднялась со своего места.
— Как говорил великий комбинатор Остап Бендер: спасение утопающих — дело рук самих утопающих, — парировала я, попутно забирая у свекрови свою любимую кружку.
— Антонина Романовна вы немного выдали желаемое за действительное и перепутали семейный кодекс с благотворительным фондом. Квартира остается при мне, а Леночке передайте мои искренние поздравления с удачным приобретением земли.
Свекровь оскорбленно поджала губы, резко поднялась из-за стола и покинула нашу кухню с таким видом, будто мы только что отказались спасать человечество от метеорита.
Я думала, это конец. Наивная. Это была лишь её разминка.
Спустя три дня начался саспенс. Диме оборвали телефон коллекторы из службы взыскания банка. Оказалось, что заботливая мать указала его поручителем. Подпись, разумеется, подделала.
Благо, сейчас камеры в отделениях стоят на каждом шагу, и юристы банка, получив от Димы заявление о мошенничестве, быстро от него отстали, переключив весь свой гнев на истинную заемщицу.
Узнав, что сын не собирается безропотно нести ее крест, Антонина Романовна решила организовать товарищеский суд.
В субботу утром в дверь позвонили. На пороге стояла свекровь, а за ее спиной топталась тяжелая массовка: тетя Зина из пригорода, двоюродный дядя Валера и, собственно, сама Леночка, укутанная в пуховик не по сезону.
Я смотрела на эту делегацию, явившуюся ко мне с челобитной, и понимала: сегодня в нашем театре аншлаг.
— Проходите, раз уж пришли, — я отступила в коридор, кивнув Диме, который как раз вышел из спальни. Муж скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что осаду мы будем держать вместе.
Гости расселись в гостиной. Антонина Романовна заняла кресло по центру, приготовившись солировать.
— Родственники! — трагично начала она, прикладывая сухой платочек к абсолютно сухим глазам.
— Посмотрите на этих эгоистов. Мать в долговой яме, а они шикуют в хоромах! Виктория вцепилась в свои метры, а мой сын отвернулся от родной крови!
Тетя Зина укоризненно покачала головой, глядя на меня.
— Не по-христиански это, Вика. В семье надо помогать. Жадность до добра не доводит.
— А судьи кто? — тихо, но отчетливо произнесла я, глядя прямо в глаза тете Зине. — Вы, Зинаида Павловна, кажется, со своей сестрой из-за старой дачи судились пять лет? Помогли ей очень, да?
Тетя Зина стушевалась и внезапно заинтересовалась узором на обоях.
— Не смей переводить тему! — рявкнула свекровь, теряя образ страдалицы.
— Мы требуем решения! Ты продаешь квартиру, мы закрываем мой долг в четыре миллиона, а на сдачу берем вам студию на окраине. Вам двоим хватит!
Вот оно что. Требование озвучено, публика замерла в ожидании моего покаяния.
Я медленно подошла к столу, выдвинула ящик и достала аккуратную пластиковую папку. Дима ободряюще мне подмигнул — это запасной вариант мы продумали еще вчера вечером.
— Знаете, Антонина Романовна, — я говорила подчеркнуто ласково, — мы с Димой посовещались и решили вас поддержать. В целях тотальной заботы.
Лицо свекрови просияло. Леночка радостно пискнула. Дядя Валера одобрительно крякнул.
— Мы готовы погасить ваш кредит полностью, — продолжила я, наблюдая, как алчность окончательно вытесняет разум на лицах оппонентов.
— Прямо завтра Дима переведет нужную сумму в банк.
— Золотая ты невестка, Вика! — всплеснула руками свекровь.
— Я всегда знала, что ты одумаешься!
— Но, — я подняла указательный палец, прерывая ее восторги, — есть одно крошечное, чисто техническое условие.
Я открыла папку и выложила на стол проект договора.
— Поскольку долг за участок Леночки оплачиваем мы, то и участок переходит в нашу с Димой собственность. Договор дарения. Мы платим банку, Лена прямо сейчас подписывает бумаги у нотариуса, и земля становится нашей. Все честно: кто платит за банкет, тот и танцует.
В гостиной стало так тихо, что было слышно, как у соседей сверху работает стиральная машина.
Антонина Романовна уставилась на бумаги так, будто это был рецепт яда.
— Как это — вашей? — севшим голосом спросила Леночка. — А где я буду коттедж строить?
— На заработанные деньги, Леночка, — ласково ответил ей Дима. — У нас с Викой как раз есть планы на дачное строительство.
— Да вы с ума сошли! — взвизгнула свекровь, вскакивая с кресла. — Это Ленина земля! Я для нее старалась! Вы хотите обобрать родную сестру?! Вы меркантильные чудовища!
Я с удовольствием наблюдала за этой истерикой. Ловушка захлопнулась.
— Антонина Романовна, — я говорила тихо, но так, что каждое слово вбивалось как гвоздь.
— Вы хотели, чтобы я продала свою квартиру, оплатила землю для вашей дочери, а сама переехала в конуру. А когда я предложила честную сделку — деньги в обмен на товар — вы обвиняете меня в воровстве?
Я посмотрела на родственников.
— Господа присяжные, вы все слышали. Мама хотела, чтобы мы просто подарили Лене четыре миллиона. А теперь ответьте: кто из нас тут жадный?
Свекровь заметалась. Она ожидала, что я буду оправдываться или скандалить, а столкнулась с холодной бухгалтерией.
— Вы обязаны! Это ваш так сказать оброк за то, что я Диму вырастила! — выдала она гениальную мысль, окончательно теряя лицо.
— Крепостное право отменили в тысяча восемьсот шестьдесят первом году, — я с улыбкой захлопнула папку.
— Дима, проводи гостей. Переговоры зашли в тупик из-за неплатежеспособности контрагента.
Родственники, осознав, что бесплатного шоу с раздачей квартир не будет, а свекровь показала себя не жертвой, а расчетливой интриганкой, которая и их хотела использовать как массовку для давления, начали спешно собираться.
— Идем, Антонина, — буркнул дядя Валера. — Сама заварила, сама и расхлебывай. Нечего тут спектакли устраивать.
Свекровь вылетела из нашей квартиры, таща за собой онемевшую Леночку, словно буксир — пробитую баржу.
Антонина Романовна осталась один на один со своим многомиллионным кредитом. Ей пришлось продать свою дачу (которую она так любила) и часть драгоценностей, чтобы закрыть долг перед банком, так как Леночка палец о палец не ударила для помощи матери.
А мы с Димой на выходных поехали выбирать новую мебель. Без кредитов. Без родственников.
Справедливость — это ведь не тогда, когда все обнялись и забыли обиды ради мифического «мира в семье». Справедливость — это когда каждый получает ровно то, что пытался подстроить другому.
Что делать, если на панели приборов загорелся «чек» двигателя?