— Ты бы эту тряпку хоть постирала, несет же! — Снежана скорчила недовольную гримасу и демонстративно отодвинула свой стул к проходу, подальше от соседней парты.
Кто-то с заднего ряда услужливо прыснул. Катя молча потянула вниз молнию на огромной, растянутой мужской толстовке. Вещь принадлежала ее старшему брату, была на четыре размера больше нужного, а на локтях ткань давно истерлась до прозрачности. От толстовки действительно исходил тяжелый запах дешевого хозяйственного мыла и старой квартиры, где давно не делали ремонт. Но это была единственная теплая вещь, которую Катя могла надеть поверх застиранной водолазки в этот промозглый ноябрьский день. Батареи в классе еле грели.
Она достала из рюкзака потрепанный учебник химии, стараясь не смотреть на идеальный маникюр Снежаны и ее новенький пушистый кардиган. Катя давно разучилась обижаться. У нее на это просто не оставалось внутренних сил. Вся ее энергия уходила на то, чтобы не заснуть прямо на уроке под монотонный бубнеж учителя.
Полтора года назад привычный мир рухнул. Ее брат Матвей работал на стройке высотного комплекса. В тот день произошло серьезное испытание — обрушились конструкции. Это был несчастный случай. Матвей остался с нами, но получил тяжелые повреждения и больше не мог ходить.
Врачи в областной больнице только прятали глаза. Нужна была сложнейшая работа по восстановлению, специальное оборудование, услуги специалистов, курс в столичной клинике. Отец Кати, Михаил, слесарь в автобусном парке, взял столько дополнительных смен, что стал похож на ходячую тень с въевшимся в кожу запахом солидола. Мама, Ольга, мыла полы в трех разных супермаркетах, возвращаясь домой за полночь. Семья обросла долгами, как днище старой баржи ракушками.
Однажды вечером Катя стояла в коридоре и видела, как отец, прислонившись лбом к холодильнику, тихо, беззвучно вздрагивает, сжимая в руке очередную квитанцию из банка. В тот момент пятнадцатилетняя девочка поняла, что она в один миг стала взрослой.
В ее комнате стоял старый, списанный из какой-то конторы системный блок. Он гудел, как трансформаторная будка, а монитор отдавал желтизной. Катя начала сутками сидеть на технических форумах. Она поняла, что делать сайты с нуля ей не потянуть — компьютер просто зависал от тяжелых программ. Но она могла настраивать готовые шаблоны для интернет-магазинов, загружать карточки товаров, чистить базы данных. Черновая, нудная цифровая работа, за которую владельцы мелких региональных бизнесов готовы были платить небольшие, но реальные деньги.
Ее первым клиентом стал владелец магазина автозапчастей. Ему нужно было перенести тысячи позиций из запутанных таблиц в каталог на сайте. Катя не спала четверо суток. От мерцания старого экрана глаза нещадно резало, спина просто разламывалась, будто на нее взвалили мешок кирпичей.
Когда заказчик перевел ей оплату, Катя долго смотрела на экран телефона.
Вечером мама сидела на кухне. На столе перед ней лежала горстка мелочи и купюра — все, что оставалось до отцовской зарплаты. Ольга механически перебирала монеты мокрыми, покрасневшими от едкой химии руками. Катя подошла сзади, положила на стол банкноты, которые сняла в банкомате по дороге из школы, и крепко обняла маму за плечи.
— Катюш… это откуда? — Ольга вздрогнула, обернувшись. Она не на шутку испугалась.
— Я заработала, мам. В интернете, — Катя прижалась щекой к ее жестким волосам. — Таблицы заполняла для магазина. И мне еще один заказ дали. Мы справимся. Слышишь? Матвей обязательно пройдет восстановление.
Ольга ничего не ответила. Она просто закрыла лицо руками и глухо заплакала, цепляясь пальцами за край той самой растянутой толстовки.
К одиннадцатому классу Катя брала по четыре проекта одновременно. Она спала по три часа, глушила дешевый растворимый напиток из жестяной банки и постоянно что-то печатала в телефоне на переменах.
Одноклассникам было все равно, почему она ходит в стоптанных ботинках и не сдает деньги на шторы. Для них она была удобным фоном. До тех пор, пока дело не доходило до учебы.
Весной к ее парте подошел Тимур. Высокий, самоуверенный, сын местного чиновника. От него пахло дорогим одеколоном и мятной жвачкой.
— Слушай, тут такое дело, — он бесцеремонно сел на край ее стола, скинув Катину тетрадь. — Мне для поступления нужен проект по информатике. Какой-нибудь рабочий сайт. Сама понимаешь, мне некогда этой ерундой заниматься, у меня репетиторы. Сделаешь до среды?
— Предоплата половина суммы, — не поднимая головы, ответила Катя. Она как раз проверяла кусок кода в блокноте.
Тимур удивленно хмыкнул. Снежана, сидевшая неподалеку, презрительно фыркнула.
— Ты что, шутишь? — Тимур наклонился ближе. — Давай так. Ты делаешь мне проект, а я, так и быть, приглашу тебя погулять в парк на выходных. Представь, как девчонки обзавидуются, когда увидят нас вместе. Хоть человеком себя почувствуешь.
Катя медленно отложила ручку. В ее взгляде не было обиды. Только тяжелая усталость человека, который вчера до трех ночи слушал, как брату становится хреново от судорог.
— Тимур, твои прогулки не купят медикаменты в аптеке. Уходи, ты загораживаешь свет, — ровно произнесла она.
Лицо парня пошло красными пятнами. Он резко спрыгнул с парты.
— Да кому ты нужна, замарашка! Сиди дальше в своих обносках!
Выпускной вечер Катя проигнорировала. Пока одноклассники пили игристое на набережной, она покупала с рук мощный подержанный ноутбук. Деньги, отложенные на праздник, пошли в дело. К тому моменту отец перестал вкалывать на износ, мама снова устроилась в офис, а Матвей, опираясь на трости, делал первые шаги по коридору после клиники. Семья выжила.
Прошло десять лет.
Катерина Михайловна закрыла крышку ноутбука и потянулась в кожаном кресле. Ее агентство по разработке цифровых решений для бизнеса занимало просторный лофт в деловом центре. В штате работало двадцать толковых специалистов. Матвей теперь руководил у нее отделом аналитики — работа из дома подходила ему идеально.
Год назад на сложной сделке она познакомилась с Глебом. Владелец компании, жесткий переговорщик, старше ее на семь лет. Он привык додавливать подрядчиков, но Катя на первой же встрече спокойно доказала, что его менеджеры требуют откровенную ерунду.
Глеб был поражен. Сначала ее знаниями, а потом — прямолинейностью. Их рабочие споры перетекли в ужины, где они обсуждали бизнес под красное сухое. Когда Глеб узнал ее историю, он долго молчал, а потом сказал: «Я никогда не встречал людей крепче тебя». Через восемь месяцев они тихо расписались.
В пятницу вечером телефон Кати звякнул. Сообщение в чате, из которого она забыла выйти тысячу лет назад.
Снежана: «Девочки и мальчики! Десять лет! Собираемся в ресторане в эту субботу. Явка строго обязательна!»
Катя пробежала глазами текст и хотела заблокировать чат. В этот момент в кабинет зашел Глеб.
— Чему хмуримся? Опять сроки горят? — он поставил кофе на стол.
Катя покачала головой:
— Школьный чат ожил. Зовут на встречу выпускников. Не хочу. Я для них навсегда останусь девчонкой в несвежей толстовке. Мне с ними скучно.
Глеб сел напротив, внимательно изучая ее лицо.
— Кать. Поехали. Не ради них. Ради той пятнадцатилетней девочки, которая ночами не спала. Давай поставим в этой истории точку. Я поеду с тобой.
В субботу вечером тяжелые двери ресторана открылись. За длинным столом у окна было шумно. Пахло едой и сладкими духами.
Снежана сильно изменилась. От школьной важности не осталось и следа. Лицо осунулось, под макияжем читалась дерганость. Она активно спорила с официантом из-за счета.
Напротив нее сидел Тимур. Он раздался в плечах, стал каким-то рыхлым, галстук был небрежно ослаблен. Он громко вещал:
— Да эти кадровики сейчас вообще работать не хотят! Я им говорю — у меня опыт! А они мне тесты суют, как студенту. Ну я и послал их!
Когда Катя подошла к столу, разговор оборвался. На ней был темно-бордовый брючный костюм и обручальное кольцо. Строгая элегантность.
Рядом стоял Глеб. Спокойный, уверенный, он мягко придерживал жену за талию.
Снежана выронила вилку. Звон металла о тарелку показался оглушительным.
— Катька?.. Ничего себе. Ты прям… изменилась, — выдавила она, оглядывая костюм.
— Добрый вечер, — Катя слегка кивнула.
Тимур уставился на Глеба. Его щеки начали стремительно краснеть. Он попытался встать, зацепился коленом за скатерть, едва не опрокинув бокал.
— Глеб… Глеб Викторович? Здравствуйте. А вы тут… просто так?
Глеб чуть прищурился, узнавая лицо.
— Тимур, кажется? Добрый вечер. Нет, я пришел с женой, — он перевел взгляд на Катю. — Знакомьтесь, моя супруга, Екатерина.
В компании повисло тяжелое напряжение. Снежана переводила взгляд с притихшего Тимура на Глеба.
— Вы знакомы? — пискнула кто-то из девчонок.
Глеб усмехнулся:
— Встречались недавно. Тимур приходил ко мне в компанию на должность руководителя отдела.
— Ого! И что, берете его? — радостно воскликнула та же девчонка.
— Нет, — ровно ответил Глеб. — Тимур объяснил моим сотрудникам, что вникать в детали ему не по чину. А нам нужны люди, готовые вкалывать. У нас разные взгляды на жизнь.
Тимур тяжело опустился на стул и уставился в свою пустую тарелку. Больше за весь вечер он не произнес ни слова. Снежана нервно теребила салфетку. Внезапно все их амбиции и школьное презрение рассыпались в пыль.
Катя заказала чай. Она слушала их неловкие разговоры об ипотеках и начальниках, и ей стало совершенно все равно. Эти люди остались там, в холодном классе. А она давно ушла вперед.
Через час они с Глебом вышли на улицу. Осенний ветер приятно освежил лицо.
— Все нормально? — Глеб открыл перед ней дверцу машины.
Катя глубоко вдохнула и улыбнулась.
— Более чем. Поехали домой, Матвей обещал новые данные прислать
Нелюбимая невестка. Рассказ.