— Я тихий, еды много не ем, сижу у себя, — бубнил он, устраиваясь на диване.
Рита смотрела на своего племянника Федьку и думала о том, что месяц назад он говорил то же самое. Тогда это звучало как временная мера — пару дней переждать, пока не решится вопрос с общежитием в колледже.
Теперь же эти слова приобрели совершенно другой смысл. Он не ел много. Зато ел долго.
Мог сидеть за столом полтора часа, методично пережёвывая бутерброд и листая телефон. Потом ещё час искать в холодильнике что-то особенное, критически оценивая каждый продукт.
— Тёть Рита, а у тебя творога нет? Не магазинного, а нормального?
— Нет, Федь.
— А можешь купить? А то этот какой-то кислый.
Творог вчерашний. Она специально проверила дату — свежий. Но Федьке всё не то: то мясо жёсткое, то хлеб не такой, то вода из-под крана невкусная.
Лежал он тоже широко.
Диван в её однушке превратился в личное место обитания — подушки раскиданы, плед волочится по полу, а рядом горка грязной посуды, которую он обещал помыть потом. На журнальном столике — крошки, пустые пачки от печенья, зарядки от телефона и планшета.
— Федь, убери за собой, — просила она каждое утро.
— Да уберу, уберу. Не дёргайся.
Не дёргайся.
Это стало его коронной фразой на любую просьбу. Помыть посуду — не дёргайся. Сходить в магазин — не дёргайся.
А стиральную машину он использовал так, словно всю жизнь за неё платил. Каждый день загружал по две-три вещи, включал самый длинный режим, а потом ещё сутки сушил бельё на её единственной сушилке.
— Тёть Рита, а можно я ещё разок постираю? У меня носки закончились.
— Федь, у тебя же вчера была стирка.
— Ну да, но это же носки. Их каждый день менять надо.
Каждый день менять надо. А кто стирал ему носки дома, у мамы? Сама мама. Которая теперь звонила Рите и благодарила за то, что приютила бедного мальчика.
— Ритуша, ты просто замечательная! Федька мне рассказывает, как ты о нём заботишься. Он такой благодарный!
Благодарный.
Настолько благодарный, что за месяц ни разу не предложил купить хотя бы хлеба. Настолько благодарный, что использовал её интернет для скачивания фильмов сутками напролёт, отчего у неё тормозили рабочие программы.
Рита работала удалённо в компании по поставкам оборудования для салонов красоты — составляла договоры, вела документооборот. Работа требовала концентрации, а дома теперь всегда было шумно. Федька либо смотрел сериалы на полную громкость, либо общался по видеосвязи с друзьями, либо слушал музыку.
— Федь, сделай потише, пожалуйста. Я работаю.
— Да я ж в наушниках!
Но наушники он надевал через раз, а когда надевал, то пел вслух или комментировал происходящее на экране.
Временная мера затягивалась.
В колледже ему объяснили, что места в общежитии появятся не раньше следующего семестра. Работу он искал избирательно — подавал резюме только на позиции с зарплатой от сорока тысяч, хотя опыта у него не было никакого.
— Зачем мне за копейки горбатиться? Лучше подожду нормального предложения.
А пока ждал, жил у тёти. Которая платила за коммуналку, покупала продукты и стирала его вещи, когда он забывал достать их из машинки.
Квартира была Ритиной собственностью — она купила её три года назад на накопления. До Федькиного приезда она жила тихо и размеренно: вставала в семь, работала до пяти, вечером читала или смотрела фильмы. По выходным убиралась, ходила в спортзал, встречалась с подругами.
Теперь её распорядок изменился полностью.
Федька вставал в полдень, завтракал её едой, потом до вечера занимал диван. На кухне постоянно была грязная посуда, в ванной — мокрые полотенца на полу, а стиральная машина гудела почти круглосуточно.
— Тёть Рита, а что на ужин будет?
Что на ужин будет. Как будто она ему ресторан содержит.
— Готовь сам, Федь. В холодильнике всё есть.
— Да я не умею особо. Мама всегда готовила.
Мама всегда готовила. И теперь тётя должна готовить. По какому праву?
Рита пыталась намекать:
— Федь, может, ты найдёшь работу попроще? Хотя бы на полставки?
— Да найду, найду. Не парься.
— А коммуналку будем пополам оплачивать?
— Тёть Рита, ну ты же знаешь, что у меня денег нет. Как найду работу, сразу отдам.
Как найду работу, сразу отдам. Когда это будет? Через полгода? Через год?
***
Сестра звонила каждую неделю и причитала:
— Ритуша, ну что бы мы без тебя делали! Федька такой молодец, учится хорошо, мальчик золотой. Ты уж потерпи немножко, он устроится — и сразу съедет.
— Лена, а сколько это немножко?
— Да месяц-другой. Ну, может, полгода. Ты же понимаешь, сейчас трудно молодым…
Полгода. Может быть, полгода жить с человеком, который считает, что весь мир ему должен.
А Федька тем временем обживался.
Съездил на выходные домой и привёз игровую приставку — чтобы не скучать. Поставил на её стол свои учебники — для удобства. Повесил в ванной свой халат — а то неудобно без халата.
— Тёть Рита, а можно я друга приведу? Мы тихо посидим.
— Федь, квартира маленькая…
— Да мы не будем мешать! Поиграем немного и всё.
Поиграем немного превратилось в пятичасовой марафон с криками, смехом и заказом еды на дом. За доставку заплатила, конечно же, Рита — у нас же денег нет, тёть Рита, мы студенты.
Вечером того дня она сидела на кухне и считала расходы за месяц.
Коммуналка выросла в полтора раза. Федя любил полежать по часу в ванной, электричество тратилось на игровую приставку и постоянную стирку. Продукты покупались в два раза чаще — Федька ел не только много, но и избирательно, отказываясь от дешёвых вариантов.
Плюс интернет стал тормозить из-за его скачиваний, и она подключила более дорогой тариф.
Плюс постоянные заказы еды, когда ему не нравилось то, что она готовила.
Пятнадцать тысяч рублей.
За месяц Федькино пребывание обошлось ей в пятнадцать тысяч — четверть её зарплаты. А он по-прежнему бубнил про то, что он тихий и еды много не ест.
***
— Федь, — сказала она на следующее утро, — нам нужно поговорить.
— О чём? — Он лежал на диване, уткнувшись в телефон.
— О деньгах. И о времени.
— А, это… Тёть Рита, ну ты же понимаешь, я пока не могу…
— Федь, встань и посмотри на меня.
Он нехотя сел, продолжая держать телефон в руках.
— Месяц назад ты сказал — на пару дней. Прошёл месяц.
— Ну да, но ситуация сложная…
— Какая ситуация? — Рита почувствовала, как голос становится резче. — Ты не ищешь работу. Ты не помогаешь по дому. Ты не платишь за коммуналку.
— Тёть Рита, да я же говорил — как только найду работу…
— Когда найдёшь? Через полгода? Через год?
— Да не повышай голос! — Федька наконец отложил телефон. — Я стараюсь!
— Как стараешься? Лежишь на диване сутками! Вчера отказался от работы курьером — мало платят. Позавчера не пошёл на собеседование — рано вставать!
— Ну а что, я должен за копейки…
— ДА! — выкрикнула Рита. — Должен! Потому что живёшь на мои деньги, ешь мою еду и занимаешь мою квартиру!
Федька моргнул, явно не ожидая такой реакции.
— Тёть Рита, ну ты чего… Мы же родня…
— Родня. — Рита села напротив него. — Федь, родня — это не повод садиться кому-то на шею. Родня — это взаимная поддержка, а не одностороннее использование.
— Да какое использование? — Он попытался изобразить обиду. — Я же не специально…
— Специально, Федька. Очень специально. Ты решил, что раз я тётя, то обязана тебя содержать. Решил, что можешь жить здесь сколько угодно и ничего не делать взамен.
— Но я же учусь…
— И что? Я тоже когда-то училась. И работала официанткой по вечерам, чтобы платить за съёмную комнату. А ты считаешь, что тебе всё должно достаться даром.
Федька замолчал, крутя в руках телефон.
— Слушай меня внимательно, — продолжила Рита. — У тебя есть неделя. За эту неделю ты либо находишь работу — любую — и начинаешь платить за своё проживание здесь, либо уезжаешь.
— Куда уезжаю? — Он попытался усмехнуться. — А как же учеба?
— Это не моя проблема. Это твоя проблема и твоей мамы. Я не обязана решать ваши жилищные вопросы за свой счёт.
— Тёть Рита, ну ты чего строгая такая стала…
— Я не строгая, Федь. Я устала. Устала содержать взрослого человека, который считает, что ему все должны.
— Взрослого? Да мне девятнадцать только!
— В девятнадцать пора думать своей головой! В девятнадцать пора понимать, что за всё в жизни нужно платить. Квартира, еда, коммуналка, интернет — всё это стоит денег. Моих денег.
Федька сидел молча, похоже, впервые за месяц задумавшись о происходящем.
— Неделя, — повторила Рита. — Работа или отъезд. И никаких потом, скоро и я стараюсь.
— А если я не найду за неделю?
— Найдёшь. Если захочешь. Курьер, кассир, грузчик — вариантов достаточно. Вопрос только в том, готов ли ты работать или предпочитаешь лежать на моём диване.
— Да ладно тебе, тёть Рита… — Федька попытался включить обаяние. — Мы же договоримся как-нибудь…
— Мы уже договорились. Неделя. Работа. Или отъезд.
— А мама что скажет?
— Мама пусть сама тебя содержит, если считает, что ты ещё ребёнок.
***
Вечером позвонила Лена.
— Ритуша, Федька расстроенный какой-то. Говорит, ты его выгоняешь…
— Не выгоняю. Ставлю условия.
— Да какие условия? Он же учится, мальчик молодой…
— Лена, — перебила Рита, — а сколько ты платишь за то, что Федька у меня живёт?
— Как сколько? Да мы же не… Ты же сама согласилась…
— На пару дней. А не на постоянное содержание.
— Ритуша, ну не будь такой… Мы же семья!
— Семья — это когда все друг другу помогают, а не когда один сидит на шее у другого.
— Да он же ребёнок ещё!
— Ребёнок? В девятнадцать лет? Лена, очнись. В девятнадцать лет я уже сама себя содержала.
— Но сейчас другие времена…
— Времена такие, какими мы их делаем. Если мы будем растить иждивенцев, так и получим иждивенцев.
Лена помолчала, потом вздохнула:
— Ну хорошо… А что ты от него хочешь?
— Элементарного. Работать и платить за своё содержание. Или уезжать.
— А если он не найдёт работу?
— Найдёт, если захочет. А если не захочет — это ваши с ним проблемы, не мои.
— Ритуша, да как же так…
— Вот так, Лена. И знаешь что? Ты можешь считать меня какой угодно. Строгой, бездушной, жадной. Но я не буду содержать взрослого человека, который считает, что мир ему должен.
***
Три дня Федька обижался и изображал пострадавшего. Лежал на диване ещё демонстративнее, включал музыку громче, а на просьбы убрать за собой отвечал многозначительным молчанием.
На четвёртый день он всё-таки пошёл искать работу.
— Тёть Рита, я сегодня в трёх местах был. Везде или опыта требуют, или зарплата копеечная.
— И что дальше?
— Ну… Завтра ещё попробую.
— Хорошо. У тебя осталось три дня.
— Да понял я, понял!
***
На пятый день он устроился кассиром в небольшой магазин. Зарплата — двадцать пять тысяч, график — два через два.
— Тёть Рита, я устроился! — Федька выглядел почти гордым. — Завтра выхожу на работу.
— Отлично. Теперь давай посчитаем расходы. Коммуналка пополам — три тысячи. За продукты, которые ты ешь — десять тысяч в месяц. Плюс за интернет, который ты используешь — пятьсот рублей. Итого тринадцать тысяч пятьсот. Хочешь еду с доставкой — сам плати, это отдельная статья расходов.
— Тринадцать тысяч пятьсот? — Федька даже присвистнул. — Это ж больше половины зарплаты…
— Да, Федь. Как у всех взрослых людей. Остальная часть — твоя.
— А если я буду экономить на еде?
— Экономь. Но за коммуналку и интернет платить всё равно придётся.
Он помолчал, видимо, прикидывая в уме.
— Ладно… Договорились.
Первую зарплату Федька получил через две недели — аванс в двенадцать тысяч. Из них девять отдал Рите, а на оставшиеся три попытался протянуть до полной зарплаты.
— Тёть Рита, а можно я твоей кастрюлей воспользуюсь?
— Можно. Но сразу помой.
— Само собой.
И действительно помыл. Без напоминаний.
К концу месяца Федька преобразился. Сам готовил завтрак, убирал за собой. Стиральную машину использовал реже — оказалось, что вещи можно носить дольше одного дня, если аккуратно с ними обращаться.
— Тёть Рита, а можно я ещё немного поживу у тебя? Пока не накоплю на съёмную комнату?
— Можно. Но на тех же условиях.
— Само собой.
***
Через три месяца Федька съехал в общежитие — освободилось место. На прощание принёс Рите коробку конфет.
Лена больше не звонила с просьбами приютить сына. Федька теперь сам решал свои проблемы — искал подработки, планировал бюджет, копил на собственную квартиру.
А Рита вернулась к своей тихой размеренной жизни.
Только теперь она точно знала: помогать и содержать — это разные вещи. И настоящая помощь иногда выглядит как строгость.
Квартиру я покупала не для того, чтобы твоя семья тут хозяйничала, — прошипела жена