— Вынеси эту грязную псину сейчас же, пока она нам заразу не занесла! Ишь чего удумала, блоховозов в дом тащить! — безапелляционно заявила Зинаида Петровна, брезгливо поджимая губы у порога моей гостиной.
Она еще не знала, что благодаря этому промокшему спаниелю я вскрою такой семейный гнойник, от которого им всем придется отмываться очень долго.
Полчаса назад я возвращалась из магазина и увидела у подъезда собаку. Рыжий кокер-спаниель сидел прямо в луже, дрожал крупной дрожью и испуганно озирался. На шее болтался дорогой кожаный ошейник с оторванным карабином. Без лишних сантиментов я взяла его на руки, принесла домой, вымыла лапы и завернула в старое полотенце.
Именно эту картину и застала моя свекровь, заскочившая без звонка «проверить, как мы тут живем».
— Зинаида Петровна, собака явно домашняя и потерялась. Я буду искать хозяев, — спокойно ответила я, вытирая рыжие уши.
— У тебя своих проблем мало?! — взвизгнула свекровь, скидывая пальто на пуфик. — У вас и так денег нет, ипотека висит, а ты на чужих собак тратишься! Ты обязана думать о семье, а не о всякой уличной дряни. Антон придет — он тебе покажет.
Антон, мой дорогой супруг, пришел через час. И, разумеется, встал на сторону мамы.
— Даша, ну зачем нам эти сложности? — он брезгливо покосился на спящего на коврике пса. — Убери проблему. Выведи его обратно во двор, кто-нибудь подберет. У мамы давление от твоих выходок.
— Вывести домашнюю собаку в слякоть? — я подняла на мужа глаза. — Мужчина, предлагающий обидеть слабого — жалкое зрелище. Собака останется здесь до приезда хозяина.
Эскалация конфликта не заставила себя ждать. На следующий день, в субботу, к нам без приглашения заявилась золовка Рита со своими двумя отпрысками. Она жила отдельно от свекрови, но сегодня родня решила объединиться: семейный совет постановил, что меня нужно «дожать» коллективно.
Пока мы со Зинаидой Петровной находились на кухне, из коридора раздался жалобный скулеж. Я вышла и увидела, как дети Риты с хохотом тянут спаниеля за уши.
— Мам, смотри, он прямо как тот Чарли, который у нас дома жил! — радостно завопил племянник, пытаясь оседлать пса, как пони. Пес терпел из последних сил, вжимаясь в пол.
Рита, выходившая в этот момент из ванной, вдруг резко побледнела и зашипела на сына:
— Замолчи сейчас же! Я же сказала, тот убежал! Это совсем другая собака!
Я молча подошла, взяла спаниеля на руки и строго посмотрела на детей:
— Животных обижать нельзя.
— Ой, да ладно тебе! — фальшиво отмахнулась Рита, явно пытаясь скрыть нервозность. — Это же просто собака. Подумаешь, поиграли. Ты вообще из-за куска шерсти трагедию устраиваешь. Ненормальная какая-то.
— Твои дети причиняют боль животному. И это не норма, Рита.
Золовка закатила глаза.
— Слушай, Даша, ты тут свои правила не устанавливай. Мы к брату пришли. И вообще, Антон сказал, что ты совсем кукухой поехала со своей жалостью.
Я не стала вступать в дискуссию с женщиной, чей уровень эмпатии равен температуре табуретки. К тому же, меня сильно зацепила оговорка племянника про какого-то «Чарли» и странная реакция золовки. Я отнесла пса в спальню, закрыла дверь и вернулась за ноутбук. На кухне в это время родня уже вовсю хозяйничала в моем холодильнике, нарезая мою колбасу и громко обсуждая мою непригодность к семейной жизни.
Я зашла в городские группы поиска животных. Пролистывая ленту, наткнулась на свежий пост, от которого внутри всё заледенело.
«Помогите найти Чарли! Месяц назад я легла в больницу на сложную операцию. Нашла по объявлению женщину, которая подрабатывает выгулом и передержкой собак. Заплатила ей сорок тысяч рублей за месяц присмотра. Вчера меня выписали, но эта сиделка заблокировала мой номер! Будьте осторожны, мошенницу зовут Маргарита, её телефон: 8-9… Если кто-то видел моего мальчика, умоляю, позвоните мне: 8-9… (мой номер, Елена)».
Я смотрела на цифры телефона мошенницы на экране. Это был номер моей золовки Риты.
Пазл сошелся. Рита, которая жила отдельно от матери и вечно жаловалась на нехватку денег, втайне от всей семьи подрабатывала по объявлениям. Взяла собаку, получила приличный куш, а когда ухаживать надоело — наплела детям, что пес «убежал», а сама просто отвезла его подальше и выкинула. И какова ирония судьбы — выкинула в нашем районе, видимо, когда в очередной раз приезжала к нам в гости.
Я распечатала скриншот поста на принтере. Подошла к столу, где Зинаида Петровна и Рита увлеченно жевали бутерброды и обсуждали, что мне нужно больше работать на благо семьи.
Я молча положила лист бумаги прямо на тарелку с колбасой.
— Читай, — ледяным тоном произнесла я, глядя на Риту.
Рита скользнула взглядом по тексту, и ее лицо мгновенно пошло красными пятнами.
— Что это? — пробормотал Антон, заглядывая сестре через плечо.
— Это, дорогой муж, доказательство того, что твоя сестра — воровка и живодерка, — спокойно и четко отчеканила я. — Взять деньги у человека, который лежит в больнице, а беззащитное существо вышвырнуть на мороз — это особое дно.
— Да ты всё врешь! — завизжала Рита, вскакивая со стула. — Это опечатка с номером!
— Ты заблокировала хозяйку, но забыла, что в интернете всё прозрачно. Твои дети только что сами узнали Чарли. Я уже позвонила владелице по её номеру из объявления. Она едет сюда с документами на собаку. И с участковым.
Свекровь ахнула, схватившись за сердце.
— Даша, ты что наделала?! Ты зачем полицию впутываешь?! Это же семья! Риточке деньги нужны были, она мать-одиночка, ей детей кормить надо! Ну выкинула и выкинула, делов-то! Не выноси сор из избы!
Антон подскочил ко мне, пытаясь схватить за руку:
— Даш, ты перегибаешь. Отдай собаку тихо и всё. Зачем Риту подставлять? Отзови полицию!
Я посмотрела на них всех. На этих людей, которые час назад называли меня ненормальной, а теперь судорожно пытались оправдать подлость и уголовщину «семейными ценностями».
— Значит так, — я уперла руки в стол. — Мой дом — это моя территория. И правила здесь устанавливаю я. Кто этого не понимает — идет на выход.
Я подошла к тумбочке в прихожей, взяла ключи Антона, на которых висела связка запасных ключей для свекрови. Спокойно отцепила их и положила себе в карман.
— Вы все сейчас одеваетесь и покидаете эту квартиру. Антон, если ты считаешь, что воровать и издеваться над животными ради денег — это нормально, можешь собирать вещи и идти с ними.
— Ты выгоняешь родную мать и сестру из-за псины?! — взревел муж.
— Я выгоняю из своего дома гниль, — отрезала я. — Время пошло.
Но время у них как раз и вышло. Не успела Зинаида Петровна дрожащими руками натянуть пальто, а Рита — сгрести в охапку скулящих детей, как в коридоре раздался резкий, требовательный звонок в дверь.
Я шагнула вперед и повернула замок.
На пороге стояла заплаканная женщина, а за ее спиной возвышался участковый в форме. Я открыла дверь спальни и Чарли вырвался в коридор. Женщина ахнула, рухнула на колени и прижала пса к себе: «Мальчик мой! Живой!». Пес визжал от восторга, облизывая ее лицо.
А затем Елена подняла глаза и увидела застывшую у вешалки Риту. В глазах хозяйки собаки вспыхнула ярость.
— Вы?! — голос Елены сорвался на крик, эхом ударившись о стены подъезда. — Маргарита?! Ах ты дрянь!
Сцена была достойна античной трагедии. Лицо золовки мгновенно потеряло краски, став пепельно-серым. Она попятилась назад, к стене, судорожно вцепившись в свою сумку.
— Какая удачная встреча, — сурово произнес капитан полиции, шагнув в квартиру и преграждая Рите путь к отступлению. — Гражданка Маргарита, я полагаю? А мы как раз к вам. Никуда мы сегодня не спешим.
Раздался грандиозный скандал. Рита ревела белугой, клялась, что это чудовищная ошибка, давила на жалость, кричала, что она мать-одиночка, и умоляла Елену не писать заявление, обещая вернуть сорок тысяч прямо завтра.
На этот шум из ступора вышел Антон. Увидев сестру в слезах и стража порядка, он попытался броситься на амбразуру:
— Что здесь происходит?! Вы зачем сестру довели? Это же семья, давайте просто договоримся! — заголосил муж, загораживая Риту.
— Договариваться будете в суде, — ледяным тоном отрезал капитан, жестко осадив моего супруга. — Взять деньги у человека, который лежит в больнице, и выкинуть живое существо на мороз — это статья 159 Уголовного кодекса, мошенничество. А в довесок статья 245 — жестокое обращение с животными. Собирайтесь, гражданка. Поедем в отделение для дачи официальных показаний.
Опозоренная, с потекшей тушью, трясущаяся от первобытного страха Рита под конвоем участкового поплелась к выходу. Зинаида Петровна, хватая детей, побежали за ними, причитая на весь лестничный пролет. Елена ушла следом, прижимая к себе спасенного Чарли и напоследок крепко обняв меня в знак благодарности.
Мы с Антоном остались одни в тишине пустой квартиры.
Муж попытался открыть рот:
— Даш, ты вообще нормальная?! Ты же родного человека под уголовную статью подвела!
— Мой дом — это моя территория. Гниль, воровство и подлость я здесь терпеть не буду. Доступ в мою квартиру для твоих родственников закрыт навсегда. Не нравится — собирай вещи и иди спасать свою сестру-уголовницу.
Вопрос был закрыт без единого шанса.
— Здесь тебе делать нечего, это моя добрачная квартира, — сказала бывшая жена, глядя на новую пассию