— Мама переезжает к нам завтра. Минимум на полтора месяца, — Олег бросил на кухонный стол плотную папку с медицинскими выписками и потянулся к холодильнику, словно только что сообщил о покупке нового чайника.
Я замерла с недопитой чашкой кофе в руке.
— Куда переезжает? У нас двушка, Олег. У меня на этой неделе сдача трех годовых отчетов, я работаю из дома…
— Работаешь? — муж обернулся и снисходительно усмехнулся, кивнув на мой открытый ноутбук. — Таня, ты таблички в пижаме заполняешь. Это не мешки ворочать. А маме нужен сложный уход после замены сустава. Это твоя обязанность.
— Чья? Моя? Я ей не сиделка. У нее есть ты, есть твоя сестра в соседнем районе…
— Моя сестра беременна, ей нельзя нервничать, — жестко отрезал Олег, захлопывая дверцу холодильника. — А я на работе с восьми до восьми. Я приношу в дом реальные деньги, я плачу за ипотеку. Ты — моя жена. Значит, это твоя прямая женская обязанность — заботиться о моей семье, пока я обеспечиваю наш уровень жизни. Точка.
Я посмотрела на его уверенное, непробиваемое лицо. Он даже не сомневался, что я проглочу это. В его картине мира мой фриланс бухгалтера был чем-то вроде хобби, а моя жизнь по умолчанию принадлежала ему.
Я медленно поставила чашку на стол. Внутри всё похолодело от этой деловитой жестокости.
— Хорошо. Я согласна. Это моя обязанность, — тихо ответила я.
Если бы Олег умел читать между строк, он бы в этот момент сам собрал мамины вещи и увез ее в лучшую платную клинику. Но он лишь довольно кивнул и ушел в гостиную играть в приставку.
Тамара Николаевна въехала на следующий день вместе с тремя чемоданами, ходунками и характером, который за годы стал только хуже. С порога она заявила, что комната слишком темная для ее выздоровления, поэтому она займет нашу спальню. Олег молча перетащил наши вещи в гостиную на раскладной диван.
Первые четыре дня были адом. Я спала по три часа. Свекровь требовала дробное питание строго по часам — протертые супы, паровые котлеты из кролика, кисель определенной температуры. Ей постоянно было то душно, то холодно. Мои отчеты «горели», клиенты обрывали телефон, а я бегала с судном и подносами.
На пятый день вечером я уронила в кухне тарелку. Она разлетелась на сотни осколков. Тамара Николаевна из спальни тут же крикнула:
— Господи, какая криворукая! Олег, кого ты в дом привел?! У меня от этого грохота давление подскочило!
Олег вошел в кухню, раздраженно потирая переносицу.
— Тань, ну правда, будь аккуратнее. Маме покой нужен. И, кстати, почему на ужин опять курица? Ей нужна говядина. Ты вообще за ней не следишь.
Я ничего не ответила. Просто развернулась, зашла в ванную и закрыла задвижку. Включила воду на полную мощность, села на край холодной ванны и разрыдалась.
Меня трясло от бессилия. Я хотела прямо сейчас собрать вещи, вызвать такси и уехать к подруге. Пусть сами разбираются со своими суднами и котлетами! Я потянулась к телефону… и остановилась. Куда я поеду? Эта квартира куплена в браке, первоначальный взнос — деньги с продажи моей добрачной дачи. Почему я должна бежать из собственного дома? Из-за того, что муж решил выехать на моем горбу?
Я посмотрела в зеркало на свое опухшее лицо. «Женская обязанность», значит? Уход за больным? Обеспечение семьи?
Я вытерла лицо холодным полотенцем. Слезы высохли. В груди вместо отчаяния разлилась холодная, расчетливая злость. Выйдя из ванной, я подобрала осколки.
На следующее утро, в субботу, я разбудила Олега в шесть утра. Я просто стянула с него одеяло.
— Вставай.
— Ты с ума сошла? Суббота! — простонал он, пряча лицо в подушку.
— Маме нужен свежий фермерский творог. Врач сказал, кальций критически важен для сустава, — ровным голосом сообщила я. — Магазинный она есть отказывается, ее от него тошнит.
— Ну так иди и купи!
— Рынок на другом конце города. Машину водишь ты. Плюс, мне нужно поменять ей постельное белье и вымыть полы с хлоркой. Это моя обязанность. А твоя, как добытчика — обеспечить логистику и ресурсы. Вставай, Олег. Мама ждет завтрак.
Я включила верхний свет и не уходила, пока он, матерясь сквозь зубы, не натянул джинсы.
Вечером того же дня Олег удобно устроился на диване с джойстиком, надев наушники. Я подошла к роутеру и выдернула шнур питания. Экран телевизора мигнул и выдал ошибку подключения.
— Эй! Интернет отвалился! — возмутился муж.
— Я выключила, — я спокойно сматывала провод. — Мама жалуется на мигрень. В статье, которую она мне вчера читала, профессор пишет, что излучение от Wi-Fi вредит сосудам. И любой шум от телевизора ей мешает. Врач прописал покой.
— Таня, ты больная?! Включи обратно, у меня рейд с пацанами!
Я приоткрыла дверь в спальню свекрови.
— Тамара Николаевна! — громко позвала я. — Олег говорит, что его игра важнее вашей мигрени! Мне включить интернет?!
Из спальни тут же донесся страдальческий стон и причитания: «Родного сына вырастила на свою голову, в могилу меня свести хочет…»
Олег побагровел, швырнул джойстик на диван и ушел курить на балкон.
В понедельник я перешла к тяжелой артиллерии. Моя работа стояла, клиенты начали угрожать штрафами.
В обед на телефон Олега (наши карты были привязаны к одному счету) пришло уведомление о списании сорока пяти тысяч рублей. Он перезвонил через минуту.
— Таня, что за списание в медтехнике?! У нас ипотечный платеж через неделю!
— Это ортопедический матрас для мамы, — невозмутимо ответила я, помешивая бульон. — Тот, что был в нашей спальне, слишком мягкий, у нее смещение идет. Я же обязана следить за ее здоровьем. Не могла же я позволить твоей маме стать инвалидом из-за экономии? Ты же сам сказал — ты приносишь реальные деньги. Вот я их и реализовываю на твою семью.
— Ты могла со мной посоветоваться?!
— Ты был на совещании. А здоровье мамы не ждет. Кстати, вечером привезут специальное кресло-туалет, еще пятнадцать тысяч. Приготовь наличные курьеру.
К концу второй недели Олег был похож на тень. Диван, на котором мы спали, скрипел и впивался в спину пружинами. Из-за отсутствия интернета по вечерам он не мог расслабиться, а любая попытка включить телевизор пресекалась мной ради «здоровья мамы». Финансы таяли на глазах: я заказывала свекрови самые дорогие лекарства и фермерские продукты, мотивируя это ее жалобами.
Тамара Николаевна, лишенная возможности пить мою кровь (ведь я с улыбкой соглашалась на любой ее бред), переключилась на сына. Теперь она жаловалась ему: на жесткий матрас, на то, что он громко дышит, на то, что он мало зарабатывает и не может нанять ей профессиональную сиделку.
Развязка наступила в четверг вечером. Олег вернулся с работы под проливным дождем, уставший и злой. На плите стояла одинокая кастрюля с пресной диетической кашей.
— А где нормальная еда? — прорычал он, заглядывая в пустой холодильник.
— Я не успела, — я пожала плечами, не отрываясь от монитора. — Мама просила сделать ей массаж ног, потом мы два часа обсуждали ее анализы. На готовку двух разных ужинов у меня нет времени. Съешь кашу.
— Я не буду жрать эту баланду! — сорвался Олег. Он ударил кулаком по столу.
Дверь спальни скрипнула. На пороге показалась Тамара Николаевна, опираясь на ходунки.
— Ты как разговариваешь?! — взвизгнула она. — Это для меня баланда?! Я тут гнию заживо, а ты только о своем желудке думаешь!
— Да достали вы меня обе! — заорал Олег, поворачиваясь к ней. — Я в своем доме не могу ни поесть, ни поспать, ни телевизор посмотреть! Я за две недели всю зарплату спустил на твои матрасы и кроликов! Завтра же едешь к сестре! Пусть она с тобой нянчится!
Свекровь задохнулась от возмущения.
— Выгоняешь?! Родную мать, калеку — на улицу?! Ноги моей больше не будет в этом проклятом доме!
Она не стала ждать завтра. В тот же вечер, громко рыдая и проклиная «неблагодарного ублюдка», она позвонила своей сестре. Через час за ней приехал зять. Олег даже не вышел в коридор попрощаться — он сидел на кухне, обхватив голову руками.
Когда щелкнул замок входной двери он медленно поднял голову. В его глазах читалось облегчение, смешанное с ожиданием. Наверное, он думал, что сейчас я подойду, обниму его, скажу, что мы со всем справились, и всё вернется на круги своя. Мы снова будем вместе смеяться, а я пойду жарить ему нормальные отбивные.
Я посмотрела на него. Внутри было абсолютно пусто. Не было ни торжества, ни радости от победы. Была только усталость и ясное, как стекло, понимание того, с кем я живу. Человек, который ради своего комфорта готов был сломать меня, а когда сломаться пришлось ему — выбросил собственную мать.
Я молча встала, взяла свой ноутбук и пошла в освободившуюся спальню.
— Тань… ты куда? — хрипло спросил он мне вслед. — Может, пиццу закажем? Посидим нормально?
— Я спать, Олег, — ответила я, не оборачиваясь. — У меня завтра много работы. Мне нужно восстанавливать свою жизнь. А свою пиццу ты теперь заказываешь сам.
Я закрыла дверь. И в эту ночь, впервые за две недели растянувшись на широкой кровати, я поняла, что мой брак закончился в тот момент, когда он бросил на стол папку с выписками.
Ой, а ты что, против? Мы решили пожить у тебя! – улыбнулась сестра мужа, втаскивая в мою квартиру огромные чемоданы