— Дорогая, ну это же моя мама, приготовить хотя бы свою фирменную запеканку.
— Хорошо, — после паузы согласилась Наташа.
На следующий день в десять часов утра раздался дверной звонок.
— Здравствуй, — прошипела сквозь зубы свекровь, когда невестка открыла дверь.
— И вам не хворать, Лариса Александровна, — в ответ сказала Наташа.
— Привет, подруга! — послышался звонкий голос Даши, сестры Бориса.
Боря ничего не говорил о том, что приедет его сестра, Наталья смутилась.
— Раздевайтесь и проходите на кухню, я напою вас чаем.
— Чаем? — брови свекрови приподнялись до линии волос. — Мы приехали за 390 километров, чтобы попить чаю?! Ты должна была накрыть для нас шикарный стол! — закричала Лариса Александровна, скидывая туфли так, что они отлетели к стене.
— Вот ты жаба, Натаха, — фыркнула Даша, окидывая взглядом прихожую. — Братец нас не встретил, даже сумку донести некому. Хоть бы пирожков напекла, что ли.
Наташа глубоко вздохнула, пытаясь сохранить остатки утреннего спокойствия. Она специально не стала готовить этот дурацкий стол. После вчерашнего разговора с Борисом в ней закипало глухое раздражение.
— Я же сказала: я никому ничего не обязана. Борис на работе, будет только вечером. Могу предложить чай и бутерброды. Или печенье.
— Бутерброды? — голос Ларисы Александровны сорвался на визг. Она прошла на кухню, словно коршун, и уставилась на пустой стол. — Ты издеваешься, девушка? Я своего сыночка растила, ночей не спала, а ты тут… тут… Да как ты смеешь так встречать мать мужа?!
— Лариса Александровна, присаживайтесь, — Наташа указала на стул, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Чайник закипает.
— Чайник! — всплеснула руками Даша, заходя следом. Она демонстративно понюхала воздух. — Да тут даже не пахнет ничем! Мам, ты представляешь? Борька нам рассказывал, какая она у него хозяйка, запеканку её фирменную нахваливал. А оно вон что! Пустые обещания!
— Это неуважение! — Лариса Александровна грохнула свою сумку на пол. — Ты, Наталья, обязана чтить традиции. Свекровь издалека приехала — всё лучшее на стол. А ты? Тощая, ленивая, ни стыда ни совести!
— Я сказала: чай будете? — Наташа скрестила руки на груди, прислонившись к косяку. Глаза её сузились.
— Не будем мы твой чай пить! — отрезала свекровь. — Мы устали с дороги, голодные, а ты нам даже яичницу пожарить не хочешь! Борис бы узнал, он бы тебе показал!
— Ой, мам, да что с ней разговаривать, — Даша уселась на стул, закинув ногу на ногу. — Сразу видно, деревенщина необразованная. Ни тебе встретить, ни накормить. Ладно, раз такая «хлебосольная» хозяйка, веди нас в ресторан.
Наташа моргнула, не веря своим ушам.
— Простите, куда?
— В ресторан, — повторила Лариса Александровна, и в её глазах загорелся недобрый огонёк торжества. — Да, Дашенька, правильно. Раз дома у неё пусто, и готовить она для нас, для родных людей, не желает, пусть кошелёк открывает. Вон, в центре «Волга» называется, я видела, когда ехали. Приличное место. Накормит нас там по-человечески. За твой счёт, естественно.
— Это будет тебе наукой, — поддакнула Даша, ковыряя под ногтями. — Чтобы в следующий раз не выпендривалась и пекла с вечера пироги.
Наташа молчала несколько секунд. Потом тихо рассмеялась. Смех был невесёлым, скорее нервным.
— Значит, так, — начала она, медленно, чеканя каждое слово. — Я вам ничего не должна была готовить. Я вам даже чай наливала из вежливости, потому что вы — мать и сестра моего мужа, хотя ворвались в мой дом с оскорблениями.
— Чей дом? — взвизгнула свекровь. — Это дом моего сына! Я здесь хозяйка!
— Заткнитесь и слушайте внимательно, — голос Наташи стал ледяным. — В ресторан я вас не поведу. Потому что я не обязана вас кормить. Вы хотели стол? Вы его получите.
Она резко развернулась, открыла холодильник, достала оттуда кастрюлю вчерашнего супа, поставила её на стол перед ошарашенной свекровью, сунула ей в руку половник.
— Вот. Хлеб в хлебнице. Тарелки в шкафу. Разогрейте сами, если умеете.
Лариса Александровна выронила половник, он со звоном упал на пол.
— Да ты… да я… — задохнулась она от гнева.
— А теперь слушай сюда, «мамочка», — Наташа шагнула вперёд, и свекровь с дочерью, сами того не ожидая, отшатнулись. — За 390 километров вы могли ехать на такси, могли ехать на перекладных, могли вообще никуда не ехать. Мне плевать. Но врываться в мой дом и указывать, что я должна делать, я никому не позволю. Ни тебе, ни твоему сыночку, ни этой… — она кивнула на Дашу. — Я вам не прислуга!
— Да как ты смеешь! — завелась свекровь, набирая воздух в грудь для новой тирады.
— А смею я вот как, — Наташа подошла к входной двери и распахнула её настежь. — А теперь, Лариса Александровна, и ты, Даша, убирайтесь из моей квартиры. Вон! — она указала рукой на лестничную клетку. — И запомните: если Борису что-то не понравится, он может собирать свои вещи и ехать за вами следом. Тоже за 390 километров.
— Ты… ты пожалеешь! — прокричала Даша, хватая мать за руку. — Борька узнает! Он тебя выгонит!
— Посмотрим, кто кого выгонит, — усмехнулась Наташа. — А вам, — она перевела взгляд на свекровь, которая тряслась от злости, пытаясь обуться в улетевшие туфли, — вам я скажу отдельно. Идите-ка вы… ну вы поняли куда. Подальше. И подальше. Чтобы я вас здесь больше не видела. Ни сегодня, ни завтра, ни через 390 лет.
Хлопнула дверь, едва не задев нос свекрови. В замке дважды провернулся ключ. Из-за двери донеслись приглушённые вопли и грохот — видимо, Даша в ярости пинала сумку. Наташа прислонилась спиной к холодной двери, перевела дух и улыбнулась. На кухне весело засвистел забытый всеми чайник.
Даша и Лариса Александровна вышли на улицу.
— Мам, а это ведь Наташкина машина, — девушка кивнула на дорогую иномарку.
— Действительно её, — фыркнула свекровь.
Даша медленно обошла машину. Наташа в это время уже всё снимала на телефон из окна.
— Получай! — крикнула Дарья и ударила кулаком по боковому зеркалу.
Свекровь в свою очередь ногой ударила по фаре, стекло не разбилось. Этого женщине показалось мало. Она нашла где-то большой камень и кинула прямо в лобовое стекло.
— Шухер! — закричала Даша увидев Наташу в окне.
Сноха написала заявление, приложив видеозапись. Боря умолял её этого не делать, но Наташа быстро его поставила на место. Мужчина лишился нескольких зубов, а также два сломанных ребра сделали Бориса шёлковым.
Муж устроил жене юбилей, а в ответ услышал лишь одно холодное слово