— Я тебе набор кастрюль дарила — значит, мои. А шторки — мои, я из Питера привезла. — Она записала всё на листке. Я вернула. В коробке. С запиской: «А это вам — зеркала, чтобы видеть, как это со стороны выглядит».
Люда замерла перед дверью съёмной квартиры, перехватывая поудобнее пакеты из супермаркета. Она переложила телефон в карман, чтобы освободить руку для ключей. За дверью слышались голоса — свекровь опять приехала без предупреждения. Третий раз за месяц.
Вставив ключ в замок, Люда глубоко вдохнула. Ссора с Анной Захаровной неделю назад всё ещё отдавалась тупой болью где-то под рёбрами. Ей было всего двадцать шесть, и за два месяца брака с Ромой она так и не научилась противостоять его матери.
Анна Захаровна жила в соседнем районе и заглядывала к ним почти каждый день — то с пирожками, то с советами, то просто «чайку попить».
— Людочка! — Анна Захаровна встретила её в коридоре с натянутой улыбкой. — А мы тут с Ромочкой чай пьём. Присоединишься?
Ромочка. Это сорокалетнему начальнику отдела программирования — Ромочка.
— Здравствуйте, — Люда прошла на кухню, стараясь не смотреть свекрови в глаза.
Рома сидел за столом с напряжённым выражением лица. Он явно понимал, что происходит, но предпочитал делать вид, будто ничего не случилось. Как обычно.
— Я привезла свою фирменную запеканку с кабачками и сыром, — Анна Захаровна поставила на стол керамическую форму и налила чай в чашку. — Садись, рассказывай, как там твоя работа в зоомагазине?
В её тоне слышалось едва заметное разочарование. Кассир в зоомагазине — не та невестка, о которой она мечтала для сына-программиста.
— Спасибо, я не голодна, — Люда принялась раскладывать продукты по полкам холодильника. — На работе всё хорошо.
— Я тебе звонил, — тихо сказал Рома, — хотел предупредить, что мама заедет.
— Я была на совещании, — ответила Люда. — Ты мог написать сообщение.
— Да какая разница? — вмешалась Анна Захаровна. — Я же ненадолго. Проведать вас заехала. Кстати, мы с Ромой говорили о вашей поездке к твоим родителям в эти выходные…
— И что? — Люда напряглась, предчувствуя неладное.
— Может, вы перенесёте? У Ромочки на работе аврал, я же вижу, какой он уставший.
Люда бросила быстрый взгляд на мужа. Тот смотрел в чашку, не поднимая глаз.
— Мы договаривались об этой поездке месяц назад, — сказала Люда. — Мои родители специально перенесли свои планы, чтобы встретиться с нами.
— Ну, я уверена, они поймут, — Анна Захаровна пододвинула к ней тарелку с запеканкой. — Съешь кусочек, я специально для тебя готовила.
Специально для меня. Как же.
— Спасибо, но я правда не голодна, — Люда отодвинула тарелку. — Рома, ты правда хочешь отменить поездку?
Муж наконец поднял на неё глаза:
— Нет, конечно. Мы поедем, как договаривались.
Анна Захаровна фыркнула:
— Ну-ну. А потом будешь жаловаться, что не выспался и голова болит.
— Мама, — Рома вздохнул, — мы уже обсудили это. Мы едем к родителям Люды.
— Как знаете, — свекровь поджала губы. — Я просто беспокоюсь о твоём здоровье.
Наступила неловкая пауза. Люда продолжала раскладывать продукты, чувствуя, как напряжение в комнате нарастает.
— Кстати, Людочка, — как бы между прочим сказала Анна Захаровна, — ты не видела мою хрустальную вазу? Ту, что я вам на свадьбу подарила?
— Она в серванте, — ответила Люда, не оборачиваясь.
— Странно, я смотрела — не нашла, — свекровь поднялась и подошла к серванту. — А, вот она. Знаешь, я её заберу, пожалуй.
Люда медленно повернулась:
— Простите, что?
— Вазу заберу, — повторила Анна Захаровна. — Она мне нужна. У меня в воскресенье гости, хочу цветы поставить.
— Но… это же подарок, — растерянно произнёс Рома. — Ты нам её подарила.
— Подарила, да, — кивнула свекровь. — Но мне она сейчас нужнее. А потом верну. Может быть.
Последние слова она произнесла тихо, но Люда расслышала. Это была месть за прошлую ссору, когда Люда впервые открыто возразила свекрови, сказав, что не нуждается в её советах по ведению домашнего хозяйства.
— Анна Захаровна, — Люда старалась говорить спокойно, — подарки не забирают обратно.
— Ой, какие мы принципиальные, — свекровь аккуратно завернула вазу в салфетку и положила в свою сумку. — Я её покупала, между прочим.
— Мама, ну серьёзно, — Рома покачал головой. — Так нельзя.
— Как нельзя? — Анна Захаровна вдруг повысила голос. — Нельзя свою вазу обратно взять? А вот я считаю, что можно. Тем более что вы её даже не используете. Стоит пустая, пылится.
Это была правда. Ваза действительно стояла без дела — ни Люда, ни Рома не любили срезанные цветы.
— Хорошо, — Люда пожала плечами. — Забирайте.
— Вот и отлично, — Анна Захаровна победно улыбнулась. — И знаете что? Я, пожалуй, ещё кое-что заберу. Набор для специй, помнишь, Ромочка? Тот, что я вам из Турции привезла. Мне как раз не хватает на кухне.
— Мама, ты сейчас серьёзно? — Рома нахмурился. — Это же подарки!
— Мои подарки, — отрезала свекровь. — Я дарила — я и забираю, раз уж вы меня не цените.
— Кто сказал, что мы вас не ценим? — спросила Люда.
— А разве не так? — Анна Захаровна окинула её холодным взглядом. — Ты мне довольно ясно дала понять, что мои советы тебе не нужны. Что ж, тогда и мои подарки тоже не нужны.
Рома выглядел потерянным:
— Мам, Люда просто имела в виду…
— Я прекрасно поняла, что она имела в виду, — перебила его мать. — Она считает, что лучше меня знает, как вести дом. Что ж, пусть докажет. Без моих подарков.
Люда молча наблюдала, как свекровь методично обходит квартиру, собирая то, что считала своим. Набор для специй, хрустальные фужеры, дорогую скатерть, которую они даже ни разу не постелили.
— Я тебе набор кастрюль дарила — значит, мои, — приговаривала Анна Захаровна, складывая всё в большую сумку. — А шторки — мои, я из Питера привезла.
Она даже записала всё на листке, чтобы ничего не забыть. Рома пытался её образумить, но тщетно. Свекровь была непреклонна.
— Мама, это же смешно, — он качал головой. — Ты даришь, а потом забираешь.
— Ничего смешного, — отрезала она. — Я старалась, выбирала, деньги тратила. А вы? Вы даже не цените.
Когда она наконец ушла, унося две набитые сумки, в квартире воцарилась тишина. Рома сидел за столом, обхватив голову руками.
— Люд, прости. Я не думал, что она так отреагирует на ваш разговор.
— Не извиняйся, — Люда села рядом. — Это не твоя вина.
— Что ты ей сказала?
— Просто что я сама разберусь, как готовить суп. Она настаивала, что я делаю всё неправильно.
Рома вздохнул:
— Она всегда была… властной. Но забирать подарки — это новый уровень.
Люда смотрела в окно, размышляя. В голове медленно формировался план.
— Знаешь что? — она повернулась к мужу. — Я верну ей те свадебные подарки, которые она ещё не забрала.
— Серьёзно? — удивился Рома. — Но зачем?
— Увидишь, — Люда впервые за день улыбнулась. — Мне понадобится коробка средних размеров.
***
Следующим утром Люда отправилась в торговый центр. Она точно знала, что ищет. Через два часа вернулась домой с небольшим свёртком.
— Что это? — поинтересовался Рома.
— Подарок для твоей мамы, — Люда начала собирать в большую коробку все оставшиеся подарки от свекрови: постельное бельё, полотенца, чайный сервиз, подушки.
— Ты правда всё отдашь? — Рома наблюдал за процессом с недоумением.
— Абсолютно всё, что осталось, — кивнула Люда. — Постельное бельё и чайный сервиз она нам на свадьбу дарила, а полотенца привезла на новоселье.
Когда коробка была готова, Люда аккуратно положила сверху свой свёрток и записку: «А это вам — зеркала, чтобы видеть, как это со стороны выглядит».
— Зеркала? — переспросил Рома.
— Карманное и настольное, — пояснила Люда. — Может, глядя в них, она поймёт, как нелепо выглядит, забирая свои подарки.
Рома покачал головой:
— Люд, это только разозлит её ещё больше.
— Возможно, — согласилась Люда. — Но я больше не собираюсь молча терпеть. Это наша жизнь, Рома. Не её.
***
Анна Захаровна позвонила в дверь через час после того, как Рома доставил ей коробку.
— Ты это серьёзно? — кричала она в трубку. — Зеркала? Ты намекаешь, что я плохо выгляжу?
— Нет, Анна Захаровна, — спокойно ответила Люда. — Я намекаю, что со стороны ваше поведение выглядит некрасиво. Подарки не забирают.
— Какая наглость! — возмутилась свекровь. — Рома, ты слышишь, как она со мной разговаривает?
— Слышу, мама, — Рома включил громкую связь. — И согласен с ней. Это некрасиво — забирать то, что подарил.
Наступила пауза. Видимо, Анна Захаровна не ожидала, что сын её не поддержит.
— Значит, вот как? — её голос стал ледяным. — Два месяца женат, и уже жену выбираешь, а не мать?
— Я никого не выбираю, мама, — устало ответил Рома. — Я просто считаю, что ты не права.
— Ладно, — процедила Анна Захаровна. — Раз так, то я вообще к вам больше не приду. И звонить не буду. Сами справляйтесь.
Она ушла. Люда и Рома переглянулись.
— Ты как? — спросила Люда.
— Нормально, — он пожал плечами. — Она остынет. Всегда так делает — драматично обижается, а потом как ни в чём не бывало.
— А если нет?
— Значит, нам придётся научиться жить без её… участия, — Рома слабо улыбнулся. — Может, оно и к лучшему.
***
Две недели от Анны Захаровны не было ни звонков, ни визитов. Люда начала беспокоиться, хотя и не признавалась в этом Роме. Как бы она ни относилась к свекрови, та была важна для её мужа.
— Может, позвонишь ей? — предложила она в субботу за завтраком.
— Зачем? — Рома поднял брови. — Она сказала, что не хочет общаться.
— Она твоя мама, — мягко напомнила Люда. — И я знаю, что ты переживаешь.
Он вздохнул:
— Немного. Но я всё равно считаю, что она должна извиниться перед тобой.
— Не думаю, что дождёмся, — Люда улыбнулась. — Но мы можем сделать первый шаг.
После некоторых колебаний Рома согласился. Они решили заехать к Анне Захаровне без предупреждения — точно так же, как она обычно приезжала к ним.
Дверь открылась не сразу. Анна Захаровна выглядела растерянной, увидев их на пороге.
— Что вы тут делаете? — спросила она, не приглашая войти.
— Приехали проведать тебя, — ответил Рома. — Можно?
Свекровь неохотно отступила, пропуская их в квартиру. Люда отметила, что все забранные и возвращённые подарки аккуратно расставлены по квартире. И зеркала тоже — оба стояли на видном месте.
— Чай будете? — сухо спросила Анна Захаровна.
— С удовольствием, — кивнула Люда.
Пока свекровь возилась на кухне, Рома шепнул:
— Видишь? Всё не так плохо.
Люда пожала плечами. Она не была так уверена.
За чаем разговор не клеился. Анна Захаровна отвечала односложно, избегая смотреть на невестку.
— Мам, — наконец сказал Рома, — мы хотим, чтобы ты приходила к нам. Но по-другому.
— Это как же? — свекровь поджала губы.
— С уважением, — просто ответила Люда. — Без критики и без… забирания подарков.
Анна Захаровна поставила чашку:
— То есть, я должна молчать, если вижу, что вы что-то делаете не так?
— Нет, — покачал головой Рома. — Просто помни, что мы взрослые люди и имеем право на свои решения. Даже если они тебе кажутся неправильными.
— Я просто хочу для вас лучшего, — произнесла она. — Я же мать. Я беспокоюсь.
— Мы знаем, — мягко сказала Люда. — Но иногда ваша забота… душит.
— Душит? — Анна Захаровна вскинула голову. — Я?
— Немного, — Рома улыбнулся. — Мам, мы любим тебя. Но нам нужно простра… нам нужно научиться жить самостоятельно.
Она встала и подошла к серванту, достала оттуда хрустальную вазу:
— Держи. Это твоё. Ваше.
— Спасибо, — Люда приняла вазу. — Но вы можете оставить её себе, если хотите. Для ваших цветов.
— Нет, — Анна Захаровна покачала головой. — Я купила себе новую. А эта… пусть будет у вас. Это подарок.
***
Прошёл месяц. Отношения с Анной Захаровной медленно налаживались. Она всё ещё иногда критиковала. И она всегда звонила перед визитом.
— Как думаешь, она изменилась? — спросил Рома однажды вечером.
Люда покачала головой:
— Не думаю, что люди так быстро меняются.
— Ты стала намного терпимее к ней.
— А она — ко мне, — Люда улыбнулась. — Знаешь, что она мне сказала вчера? Что я правильно расставила цветы в той вазе.
Рома рассмеялся:
— Это практически признание в любви, по её меркам.
— Именно, — кивнула Люда.
За окном шумел июльский вечер. В соседней квартире кто-то играл на пианино. А на столе стояла хрустальная ваза с полевыми цветами — символ маленькой, но важной победы.
Иногда нужно вернуть подарки, чтобы понять настоящую цену отношений.
— А может быть, мне ещё и квартиру на твою мать переписать, чтобы она тут была полноправной хозяйкой, раз она уже себя ей считает