— Леночка, ну ты же у нас добрая душа, и график у тебя свободный, — Антонина Ивановна прихлебывала чай, глядя на меня с приторной улыбкой. — Моей сестре, тете Люсе, нужен уход. После операции она сама не справится. Я решила, что ты будешь заезжать к ней трижды в день: готовить, убирать, ну и процедуры всякие…
Я чуть не поперхнулась. Тетя Люся была женщиной со сложным характером, которая всю жизнь жила в свое удовольствие, а меня едва знала по именам.
— Антонина Ивановна, мой «свободный график» — это работа на фрилансе. Если я не сижу в офисе, это не значит, что я не работаю. У меня проекты, дедлайны.
— Ой, да какие там проекты! — свекровь отмахнулась. — Муж тебя прокормит. А Люся — семья. Это твой долг перед нашей фамилией. Я уже пообещала ей, что ты завтра будешь. Не позорь меня!
Муж, как обычно, занял позицию страуса: «Мам, ну Лене неудобно… Но вообще, мама права, Люсе помочь надо, она же одинокая».
Меня хватило на три дня. Три дня ада, где тетя Люся требовала перебивать подушки каждые десять минут, жаловалась на «пресную» кашу и заставляла меня перемывать пол, потому что «разводы остались». Моя работа встала, заказчики начали обрывать телефон.
На четвертый день, когда Люся заявила, что я должна приехать к шести утра, чтобы сделать ей массаж стоп, я поняла: хватит.
Я не стала ругаться. Вместо этого я позвонила в агентство по подбору персонала с самым высоким рейтингом.
— Мне нужна сиделка с медицинским образованием и железными нервами. Полный пансион, — четко продиктовала я условия.
На следующее утро в квартиру тети Люси вошла монументальная женщина по имени Ольга Петровна. Она профессионально пресекла все капризы тети Люси в зародыше, померила давление и выдала строгий график приема лекарств.
— А ты куда? — ахнула Люся, видя, что я собираю сумку.
— К себе в офис, тетя Люся. Ольга Петровна позаботится о вас гораздо лучше.
Спустя две недели, в воскресенье, мы по традиции собрались у свекрови. Антонина Ивановна сияла:
— Ну вот, Леночка, видишь, как хорошо! Люся звонила, говорит, уход профессиональный, она даже на поправку пошла. Можешь ведь, когда хочешь!
— Рада, что вам понравилось, — я спокойно достала из сумки папку и положила на стол перед свекровью. — Вот договор с агентством и акт выполненных работ за две недели. Там же реквизиты для оплаты.
Свекровь надела очки, всмотрелась в цифры, и её лицо начало медленно приобретать цвет свеклы.
— Это что… это шестьдесят тысяч? За две недели?! Ты с ума сошла?
— Это услуги профессионала, Антонина Ивановна. Вы сказали, что уход за вашей сестрой — это мой долг. Но мой час работы стоит дороже, чем час сиделки. Я решила оптимизировать расходы. Поскольку инициатива исходила от вас, и это ваша родная сестра — счет выписан на ваше имя.
— Я не буду это платить! Игорь, скажи ей! — взвизгнула свекровь.
Игорь посмотрел на счет, потом на меня, потом на красную мать.
— Мам, — тихо сказал он, — Лена из-за Люси чуть контракт на триста тысяч не потеряла. Либо ты платишь сиделке, либо сама едешь мыть полы Люсе. Лена больше не поедет.
С тех пор Антонина Ивановна больше не пытается навязать мне «родственный долг». Она поняла: мои услуги стоят очень дорого, а счета я выставляю вовремя и без скидок. Теперь на семейных обедах она вежливо спрашивает, не устала ли я на работе. Видимо, боится, что в следующий раз я найму ей личного психолога за её же счет.
Прошел месяц. Тетя Люся, осознав, что Ольга Петровна — сиделка со стажем в реанимации — не поддается на театральные вздохи и требует строгого соблюдения режима, «чудесным образом» исцелилась. Ей стало скучно болеть, когда за это нужно платить из семейного бюджета, а зритель в моем лице покинул зал.
Я заехала к свекрови, чтобы забрать кое-какие вещи. Антонина Ивановна сидела на кухне, пересчитывая квитанции. Вид у неё был такой, будто она только что проглотила лимон.
— Ну что, Лена, — процедила она, не поднимая глаз. — Довольна? Люся на меня теперь обижена. Говорит, что я подсунула ей «надзирателя» вместо родной племянницы. А я из-за твоих счетов в этом месяце даже на ремонт зубов не отложила.
Я присела напротив и спокойно налила себе воды.
— Антонина Ивановна, я очень довольна. Тетя Люся здорова, она полна сил и энергии — вчера я видела, как она бодро несла сумки из супермаркета. Значит, мой план сработал идеально. Профессиональный уход творит чудеса.
— Ты просто бесчувственная! — всплеснула руками свекровь. — Всё в деньги переводишь. Семья — это самопожертвование!
— Нет, — я мягко поставила стакан на стол. — Семья — это взаимоуважение. Самопожертвование — это когда человек сам решает что-то отдать. А когда это решают за него и ставят перед фактом — это эксплуатация. Я просто установила на неё рыночную цену.
В этот момент в кухню зашел Игорь. Он посмотрел на мать, на меня и вдруг… улыбнулся.
— Мам, хватит. Лена права. Тетя Люся вчера мне звонила, просила помочь передвинуть шкаф. Я сказал, что пришлю профессиональных грузчиков и скину ей счет. Знаешь, она сразу передумала. Сказала, что шкаф и так неплохо стоит.
Антонина Ивановна открыла рот, чтобы что-то возразить, но промолчала. Видимо, поняла, что «платные услуги» в нашей семье теперь распространяются на всех любителей манипуляций.
Когда мы выходили из дома, я чувствовала удивительную легкость. Больше никто не пытался записать меня в должники. Оказалось, что границы — это не только честность, но и отличная экономия времени и нервов.
Муж сказал: „Питайся сама», — но на его юбилее начальник сказал:»Я, пожалуй, пойду» — после того как увидел угощение