— Наташ, ну что ты такая кислая? Я же любя, по-родственному.
Голос Карины, громкий и визгливый, заполнял собой всю кухню.
— Полку эту надо убрать, весь вид портит и шторы эти… Как в склепе, честное слово. Я тебе ссылку скину, там сейчас распродажа.
Наташа молча помешивала суп.
Ложка звякала о стенки кастрюли. Дзынь. Дзынь. Дзынь.
Внутри закипало.
— Карин, не трогай шторы, — лениво протянул Дима, не отрываясь от телефона. — Наташке нравится. У неё вкус… специфический.
Муж хмыкнул, сестра подхватила смешок.
Она посмотрела на них. Дима развалился на стуле, вытянув ноги в проход. Карина по-хозяйски инспектировала холодильник, в её квартире.
— Я просто хочу как лучше! — Карина достала кусок сыра, отрезала ломоть толщиной в палец. — Брат всё-таки не в чужом доме живёт, а вы семья. А значит, и уют должен быть общим.
«Общим».
Это слово в последнее время звучало слишком часто.
Наташа выключила плиту и глубоко вздохнула.
— Обед готов, мойте руки.
Скандалить не хотелось.
Она была хорошей девочкой, терпеливой женой и понимающей невесткой.
Только вот понимание, похоже, работало в одну сторону.
Пять лет назад не стало бабушки.
Ей досталась убитая двушка, со старым паркетом.
Два года она пахала, старший бухгалтер в строительной фирме – это не кофе с печеньками гонять. А нервы, отчёты и глаза в кучу к вечеру.
Зато сама ремонт сделала, без кредитов.
И появился Дима. Умел разрядить, любую обстановку, этакий местный заводила. Шутки-прибаутки, цветы по пятницам. Влюбилась, да уши развесила.
После свадьбы вопрос жилья решился сам собой.
— Зачем снимать? — удивился Дима. — У тебя же квартира пустует. Сделаем там гнёздышко, логично.
Переехал он быстро, один чемодан вещей и ноутбук.
У Димы за душой была только доля в маминой однушке на окраине и зарплата менеджера по рекламе.
— В этом месяце негусто Натусик, — разводил он руками, протягивая ей три тысячи рублей. — Клиенты сорвались.
Она кивала.
Платила коммуналку, забивала холодильник продуктами. Покупала ему новые кроссовки, потому что «старые жмут, стыдно на встречу идти».
Потом родился Артём, следом Полинка.
Наташа ушла в декрет, но работать не бросила. Брала отчёты на дом, сидела ночами, пока дети спали.
Дима спокойно спал, его кризис затянулся на пять лет.
Карина, золовка, появлялась в их жизни постепенно.
Сначала заскакивала на чай. Потом — «переночевать, а то с мужем поругалась».
Потом начала давать советы, Наташа терпела. «Родня же. Нельзя ссориться».
Мама только головой качала:
— Смотри, дочка. Сядут на шею — ножки свесят, потом не сгонишь.
Наташа отмахивалась, но глаза открываться начали полгода назад.
— Нат, а вы не думали квартиру переоформить? — как бы невзначай спросила Карина за ужином.
Наташа чуть не поперхнулась.
— В смысле?
— Ну, чтобы Дима тоже собственником был.
— Зачем?
— Как зачем? — искренне удивилась золовка. — Вы же семья, у вас дети. Несправедливо как-то, он живёт, вкладывается…
— Вкладывается? — переспросила Наташа.
Дима, сидевший рядом, напрягся, но промолчал.
— Душой вкладывается! — нашлась Карина. — Ремонт вот…
— Ремонт я сделала до свадьбы.
— Ой, ну что ты начинаешь! — махнула рукой золовка. — Бумажки, формальности, главное же — любовь. А мужчине важно чувствовать себя хозяином. А то живёт на птичьих правах…
«На птичьих».
Наташа посмотрела на мужа, глаза не поднимал, лишь усердно ковырял котлету.
Значит, обсуждали без неё.
Звонок раздался во вторник.
На экране высветилось: Свекровь Нина Павловна.
Женщина была тихая, звонила редко, обычно только поздравить с праздниками.
— Наташенька, здравствуй.
Голос дрожал.
— Добрый день, Нина Павловна. Что-то случилось?
— Ты прости меня, старую… Не моё это дело, но сердце болит.
— Говорите.
— Карина вчера заезжала, хвасталась. Говорит, Дима тебя дожмёт скоро с квартирой.
Наташа замерла, рука с телефоном похолодела.
— Что значит дожмёт?
— Они план придумали, капать тебе на мозги. Что ты ему не доверяешь, будто он не мужик в доме без доли. Наташа… Ты хорошая девочка, не переписывай ничего.
В трубке повисла тишина.
— Я своего сына люблю, — продолжила свекровь всхлипнув. — Но он дурак ведомый, а Каринка… Она своего не упустит, даже если это чужое.
— Спасибо, Нина Павловна.
Наташа положила трубку.
Вечером Дима пришёл весёлый.
— Привет, любимка! Смотри, какой прикол.
Он протянул ей чашку кофе.
Наташа сделала глоток и тут же выплюнула в раковину.
Соль.
Дима захохотал.
— Ну ты бы видела своё лицо?!
— Очень смешно, — процедила она, вытирая губы.
— Да ладно тебе, Нат! Шутка же, у тебя совсем чувство юмора испарилось?
— У меня пропало желание тебя содержать, Дима.
Смех оборвался.
— Чего?
— Того. Устал, бедный? На работе завал был?
Она подошла к его куртке, висевшей в прихожей. Достала из кармана смятый чек.
Ресторан «Венеция», вчерашняя дата, сумма пять тысяч.
— Негусто в этом месяце, говоришь?
Дима напрягся.
— Это… Встреча с клиентом была, представительские расходы!
— На двоих? С вином и десертом «Сердце ангела»?
— Ты что, карманы мои обыскиваешь?! Совсем уже паранойя? Или ревность? Лечиться тебе надо, Наташа!
И хлопнул дверью ванной, она осталась стоять в коридоре.
Следующие две недели Дима дулся, изображал жертву произвола.
Спал на диване, демонстративно вздыхал.
Карина подливала масла в огонь.
— Нат, ну ты чего на мужика взъелась? Ну сходил в ресторан, расслабился. Он же не робот, а ты его пилишь и пилишь.
Наташа молчала и готовилась.
Развязка наступила на десятую годовщину их знакомства.
Дима, видимо, решил, что буря улеглась. Пришёл с букетом.
Дети, Артём и Полинка, сидели за накрытым столом и радовались торту.
— С праздником, любимая, — Дима чмокнул её в щёку. — Я подумал… У нас дата круглая, надо все точки над i расставить.
Вытащил из пакета красивую коробку, она взяла, открыла.
Внутри лежал набор для ДНК-теста.
Тишина в комнате.
— Это что? — спросила она.
— Ну… — Дима замялся, почесал нос. — Просто хочу убедиться.
— В чём?
— Дети… Они как-то не особо на меня похожи. Артём светленький, я тёмный. Полинка вообще…
Он хихикнул.
— Да ты не обижайся! Это сейчас модно, все делают чисто для успокоения. Чтобы, знаешь, доверие было стопроцентное, а то мало ли…
Она медленно закрыла коробку.
Посмотрела на детей, Артём перестал жевать торт. Полина испуганно хлопала ресницами.
— Мам? — тихо позвал сын.
Наташа улыбнулась ему.
— Артём, бери сестру, идите в детскую и громко ключи мультики.
— Но папа…
— Быстро.
Дети исчезли за дверью.
Она повернулась к мужу.
— Ты сейчас серьёзно?
— Ну а что такого? — Дима пожал плечами, накладывая себе салат. — Если скрывать нечего, ты спокойно сделаешь. А если занервничала — значит, рыльце в пушку…
— Вставай.
— Чего?
— Вставай, говорю.
Дима замер с вилкой у рта.
— Нат, ты опять? Шуток не понимаешь?
— Я понимаю, Дима. Теперь всё понимаю.
Взяла телефон, набрала номер.
— Пап? Приезжай сейчас с Витей. Нужно помочь одну вещь из дома вынести.
— Какую вещь? — Дима поперхнулся оливье.
— Тебя!
Подошла к окну.
— Ты хочешь тест? Будет тебе тест. Я его сделаю и результат пришлю.
Развернулась к нему.
— Но ждать результата ты будешь не здесь.
— А где?! Это мой дом! Я десять лет живу с тобой!
— Ты гостишь, Дима.
— Я твой муж, что ты устраиваешь скандалы! Из мухи слона раздула на ровном месте, у вас баб всегда так, лишь бы обидеться.
— Собрать трусы и носки, я даю тебе двадцать минут.
— Ты не посмеешь! — он вскочил. — Я полицию вызову! Это совместно нажитое!
Наташа рассмеялась.
Подошла к серванту, достала папку с документами, швырнула на стол.
— Читай свидетельство о собственности. Дата — за два года до свадьбы. Основание — наследство.
Ткнула пальцем в бумагу.
— Ни рубля твоего нет.
— Ах ты… Стерва! Расчётливая тварь! Я на тебя лучшие годы потратил!
— Ты потратил мои деньги, молодость и нервы.
В дверь позвонили.
На пороге стоял мрачный отец Наташи и крепкий брат Виктор.
— Ну что, зятёк, — сказал отец, поигрывая желваками. — Сам с вещами на выход? Или помочь?
Дима вылетел из подъезда через пять минут, с двумя сумками и пакетом, из которого торчал ботинок.
Орал знатно.
Соседи выглядывали из окон.
«Ненормальная!», «Ты пожалеешь!», «Детей не увидишь!».
Наташа стояла на балконе и смотрела.
Приютила героя, конечно, Карина. Больше идти было некуда. Свекровь, Нина Павловна, дверь ему не открыла. Сказала через порог: «Сам кашу заварил — сам хлебай».
Через три дня начался цирк.
Сначала звонки с угрозами, потом с мольбами.
— Нат, ну давай поговорим, ну погорячился, с кем не бывает?
Потом позвонила Карина.
— Ты что творишь?! У меня своих двое! Он мне весь диван занял, жрёт как не в себя! Забирай своего мужика обратно!
— Он не мой, — ответила Наташа. — Он теперь ваш. И заблокировала номер.
Удар рублём оказался самым болезненным.
Дима, привыкший, что деньги в тумбочке берутся сами собой, вдруг обнаружил страшную правду: жизнь стоит дорого.
Съёмная комната (у сестры долго не продержался — муж Карины выставил) съедала половину зарплаты. Остальное уходило на еду и проезд.
Рестораны? «Сердце ангела»? Забудь, теперь только доширак и пельмени по акции.
Кредитка быстро ушла в минус.
Коллеги, которым он плакался на стерву-жену, выгнавшую на мороз, сначала сочувствовали.
Но город маленький, все друг друга знают, новость разлетелась быстро.
Общественное мнение развернулось на 180 градусов.
Быть бедным — не стыдно. Быть альфонсом, который сомневается в своих детях, живя за счёт жены — позор.
Суд был быстрым.
Дима пытался рыпаться. Нанял какого-то юриста-недоучку.
— Мы требуем компенсацию за ремонт! Мой клиент вкладывал силы!
Судья посмотрела на Диму поверх очков.
— Чеки есть? Договоры подряда? Выписки со счетов?
— Ну… Мы же семья были… На доверии…
— В иске отказать.
Наташа даже не смотрела в его сторону.
На выходе из суда её перехватила Карина.
Растрёпанная, злая.
— Ты довольна?! Жизнь ему сломала! Он теперь в клоповнике каком-то живёт!
— Он живёт так, как заработал, — спокойно ответила Наташа.
— Детей украла!
— Артём и Полина ждут папу в воскресенье. Если папа найдёт деньги на мороженое.
Дима стоял поодаль. В глазах тоска и злоба.
— Я докажу… — прошипел он. — Я отсужу…
— Дима, — Наташа поправила сумку на плече. — Ты тест получил?
Он дёрнулся.
— Получил.
— 99,9%. Поздравляю, ты отец.
Она подошла ближе.
— Только вот отцом ты был, когда жил со мной. А сейчас ты биологический материал. И алиментщик.
— Да пошла ты…
— Уже давно ушла.
Наташа развернулась и зашагала к машине.
Каблуки звонко цокали по асфальту.
Тук. Тук. Тук.
Полгода спустя.
День рождения Артёма, звонок в дверь.
Она открыла.
На пороге стоял Дима, с дешёвым конструктором в руках. Выглядел он… потрёпанным.
— Привет. Можно?
— Проходи, ненадолго.
В квартире пахло выпечкой. Было чисто, светло. Никаких лишних вещей и разбросанных носков.
На вешалке — только детские куртки и её пальто.
Дима топтался в прихожей.
Смотрел на полку, которую когда-то ругала Карина. Шторы, которые ему не нравились.
Теперь это всё казалось раем.
— Папа!
Артём выбежал в коридор, обнял отца. Полина повисла на ноге.
Дети радовались.
Наташа наблюдала, прислонившись к косяку.
— Как ты? — спросил Дима, развязывая шнурки.
— Лучше всех.
Он поднял на неё глаза, в них плескалась надежда.
— Нат… Может, попробуем? Я дурак был, Карину слушал. Сейчас всё понял.
— Что ты понял, Дима?
— Что семья — это главное. Что люблю вас.
Наташа усмехнулась.
— Ты понял, что за аренду платить дорого. И что пельмени надоели.
— Нет! Я, правда…
— Чай будешь? — перебила она. — С тортом и домой.
— Домой? — он огляделся. — Но мой дом…
— Твой дом — на улице Ленина, дом 5, квартира 12. Съёмная однушка, а здесь живут мои дети. И я.
Она развернулась и ушла на кухню. Дима остался стоять в коридоре. Слышал смех детей, звон посуды.
Всё то, что он считал само собой разумеющимся, над чем смеялся и пытался отжать, утекло
Он стоял в чужой квартире, с полным осознанием того, что этот поезд ушёл и рельсы разобрали.
На кухне Наташа наливала чай.
Рядом сидела Нина Павловна. Она пришла раньше, принесла внуку свитер, который сама связала.
— Пришёл? — тихо спросила свекровь.
— Пришёл.
— Просился обратно?
— Ага.
Нина Павловна вздохнула, опустила глаза в чашку.
— Не пускай, Наташа. Не пускай.
— Не пущу, — Наташа отрезала кусок торта.
— Это моя квартира, и я не собираюсь ею делиться с твоими родителями, — твёрдо сказала Екатерина.