– Ты бы хоть на себя в зеркало посмотрела, прежде чем за стол садиться, – голос прозвучал брезгливо и холодно. – Халат этот бесформенный, на голове непонятно что. Неужели так трудно хотя бы ради мужа привести себя в порядок?
Вера замерла с половником в руке, не донеся горячий суп до тарелки. Она медленно перевела взгляд на Игоря. Тот сидел за кухонным столом, уткнувшись в экран дорогого смартфона, и даже не считал нужным поднять глаза на жену. На нем была свежая, идеально выглаженная рубашка модного пудрового оттенка, волосы аккуратно уложены гелем, а от шеи исходил аромат нового, весьма недешевого парфюма.
В последние несколько месяцев Игоря словно подменили. Прожив в браке почти тридцать лет, воспитав сына, который уже давно жил со своей семьей в другом городе, Вера вдруг оказалась рядом с совершенно чужим человеком. Муж внезапно записался в тренажерный зал, сменил весь гардероб, начал тщательно следить за питанием и установил на телефон сложный пароль. Но самое неприятное заключалось в другом: он начал постоянно критиковать Веру. Ему не нравилось, как она готовит, как разговаривает, как одевается и как дышит.
– Я только что с работы пришла, – стараясь сохранить спокойствие, ответила женщина. – Отработала смену в аптеке, зашла в магазин, притащила тяжелые пакеты и сразу встала к плите, чтобы накормить тебя горячим ужином. Мне нужно было надеть вечернее платье и сделать макияж для того, чтобы подать тебе борщ?
– Вот вечно ты начинаешь из себя жертву строить, – Игорь раздраженно отложил телефон и поморщился. – Пакеты она принесла. Все женщины работают, но при этом умудряются выглядеть привлекательно, а не как тетки с рынка. Знаешь, у нас в офисе девочки в твоем возрасте на каблуках порхают, ухоженные, подтянутые. А ты обабилась. С тобой в люди выйти стыдно.
Вера молча поставила перед ним дымящуюся тарелку и села напротив. Внутри у нее все сжалось от обиды, но плакать она не собиралась. Слез за эти месяцы было пролито достаточно, когда она по ночам отворачивалась к стене, слушая, как муж тихо с кем-то переписывается.
– Если тебе так стыдно со мной, зачем ты здесь сидишь? – тихо, но твердо спросила она.
Игорь криво усмехнулся, взял кусок черного хлеба и принялся неспешно есть. Он чувствовал свое полное превосходство. В свои пятьдесят пять лет он казался себе мужчиной в самом расцвете сил, успешным начальником отдела логистики, перед которым открыты все двери.
– А я, может, и не буду здесь сидеть, – многозначительно протянул он, отправляя в рот ложку супа. – Ты не думай, что я никому не нужен. На меня молодые девчонки заглядываются. Умные, красивые, с горящими глазами. Им не нужно объяснять, что мужчина требует внимания и восхищения. Вот, например, Кристина из отдела маркетинга. Ей двадцать шесть лет. И она смотрит на меня так, как ты не смотрела даже в молодости.
Вера почувствовала, как по спине пробежал холодок. Одно дело догадываться об изменах, и совсем другое – слышать это в открытую, на собственной кухне.
– И что же тебя держит? – голос Веры предательски дрогнул, но она заставила себя смотреть мужу прямо в глаза.
Игорь воспринял эту дрожь как признак слабости и страха. Он был абсолютно уверен, что жена панически боится остаться одна на старости лет. Кто она без него? Обычная женщина с потухшим взглядом. Кому она нужна?
– Меня держит привычка, Вера. Жалость к тебе держит, – снисходительно ответил он, отодвигая наполовину пустую тарелку. – Но мое терпение не безгранично. Если ты не изменишь свое отношение ко мне, если не начнешь за собой следить и не прекратишь это вечное недовольное выражение лица, я просто соберу вещи и уйду к той, которая будет меня ценить. Я мужик видный, при должности. Кристина спит и видит, чтобы я к ней переехал. Так что делай выводы. Или ты меняешься, или я ухожу к молодой.
Он встал из-за стола, картинно поправил воротник рубашки и отправился в гостиную, включив телевизор погромче. Он ждал, что жена прибежит следом, начнет извиняться, плакать, обещать похудеть и записаться в салон красоты. Он предвкушал этот момент своего триумфа.
Но на кухне стояла абсолютная тишина.
Вера сидела за столом, глядя на остывающий борщ. Слова мужа эхом отдавались в голове. Ультиматум. Он поставил ей ультиматум. Она должна выслуживаться, терпеть унижения и прыгать вокруг него на цыпочках, лишь бы он не ушел к двадцатишестилетней Кристине.
Женщина перевела взгляд на окно, за которым сгущались вечерние сумерки, потом оглядела свою уютную, светлую кухню. Эту квартиру они не покупали в ипотеку и не копили на нее годами. Десять лет назад родители Веры продали свой большой загородный дом, чтобы переехать поближе к югу из-за слабого здоровья отца. Большую часть вырученных денег они подарили единственной дочери.
Отец Веры, человек мудрый и дальновидный, настоял на том, чтобы все было оформлено строго по закону. Они составили у нотариуса договор дарения денежных средств, и именно эти целевые, подаренные деньги пошли на покупку этой просторной трехкомнатной квартиры в хорошем районе. По семейному кодексу имущество, приобретенное на подаренные средства, не считается совместно нажитым и принадлежит исключительно тому супругу, кому был сделан подарок. Игорь тогда не возражал, своих сбережений у него сроду не водилось, он любил жить на широкую ногу. Он просто прописался здесь и жил в свое удовольствие.
И вот теперь этот человек, живущий на ее территории, угрожает ей уходом.
Внутри у Веры словно лопнула невидимая струна. Обида, копившаяся месяцами, вдруг испарилась, уступив место кристальной ясности. Она поняла, что совершенно не боится его потерять. Страшно было жить в постоянном напряжении, ловить пренебрежительные взгляды, стирать рубашки, пропахшие чужими сладкими духами. А остаться одной в своей собственной квартире – это не страх. Это освобождение.
Вера медленно встала, подошла к раковине и вылила остатки супа из тарелки мужа. Затем она вымыла посуду, вытерла руки полотенцем и прошла в гостиную.
Игорь лежал на диване, закинув руки за голову, и с легкой полуулыбкой смотрел новости. Услышав шаги жены, он даже не повернулся, уверенный, что сейчас начнутся мольбы о прощении.
– Я сделала выводы, Игорь, – спокойно произнесла Вера, останавливаясь у подлокотника дивана.
– Да неужели? – муж усмехнулся, переводя на нее взгляд. – Завтра в парикмахерскую запишешься? Или абонемент в фитнес купишь?
– Нет. Я решила, что не буду портить тебе жизнь. Зачем такому видному мужчине при должности жить с обабившейся теткой, за которую стыдно? Тебе нужно быть с той, кто смотрит на тебя с восхищением. Иди к Кристине.
Улыбка медленно сползла с лица Игоря. Он приподнялся на локтях, непонимающе глядя на жену. В ее голосе не было ни истерики, ни надрыва. Только абсолютное, ледяное равнодушие.
– Ты это сейчас серьезно? – нахмурился он. – Решила характер показать? Смотри, Вера, доиграешься. Я ведь два раза повторять не буду. Развернусь и уйду. И останешься ты одна со своими кастрюлями. Локти кусать будешь, когда поймешь, кого потеряла!
– Не буду, – просто ответила она. – Я с тобой согласна. Наш брак изжил себя. Тебе пора идти.
Игорь резко сел, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость. Сценарий трещал по швам. Она должна была ползать на коленях, а не указывать ему на дверь!
– Ах так! Ну отлично! Прекрасно! – он вскочил с дивана, нервно поправляя ремень на брюках. – Я прямо завтра же и съеду! Пусть твоя гордость тебя греет по ночам! Думаешь, я пропаду? Да меня с руками и ногами оторвут!
– Я в этом не сомневаюсь, – Вера развернулась и пошла в спальню. – Только не затягивай со сборами. Завтра меня после работы не будет дома, я иду в театр с подругой. Постарайся собрать свои вещи до вечера.
Игорь задохнулся от возмущения, но ничего не ответил. Он был уверен, что за ночь жена одумается, поплачет в подушку и утром приползет мириться с виноватым видом. Он специально лег спать в гостиной, демонстрируя свою обиду.
Утро следующего дня началось в полном молчании. Вера спокойно выпила кофе, оделась и ушла на работу, даже не заглянув в гостиную. Игорь проснулся от хлопка входной двери. Это разозлило его еще больше. Ну ничего, думал он, собираясь в офис. Вечером она придет, увидит пустые шкафы и сама оборвет ему телефон.
На работе он весь день переписывался с Кристиной. Девушка действительно смотрела на него влюбленными глазами, восхищалась его дорогим костюмом и должностью. Она снимала крохотную студию на окраине города и постоянно жаловалась на злую хозяйку и шумных соседей. Игорь, желая произвести впечатление, часто намекал ей, что его брак – это лишь формальность, и скоро он станет абсолютно свободным.
Часы показывали половину шестого вечера. Игорь сложил документы в портфель, поправил галстук и подошел к столу Кристины.
– Малыш, у меня для тебя сюрприз, – бархатным голосом произнес он, опираясь руками о ее стол. – Я ушел от жены. Теперь мы сможем быть вместе столько, сколько захотим. Сегодня я перевезу к тебе свои вещи, а на выходных мы отпразднуем начало нашей новой жизни в хорошем ресторане.
Глаза девушки радостно вспыхнули, но тут же сменились легкой растерянностью.
– Ой, Игорек… Это так здорово! Но… ко мне? У меня же там даже развернуться негде, ты же знаешь. И кровать односпальная. Я думала, мы к тебе поедем… Ну, или ты снимешь нам нормальную квартиру. Ты же руководитель, можешь себе позволить шикарные апартаменты в центре!
Игорь слегка замялся. Снимать дорогую квартиру в его планы не входило, он привык тратить деньги на свои костюмы, машину и дорогие часы, а не на аренду жилья. К тому же, он был абсолютно уверен, что Вера не выдержит разлуки и через пару недель приползет умолять его вернуться. Ему просто нужно было где-то перекантоваться это время.
– Солнышко, это временные трудности, – мягко улыбнулся он. – Пару недель поживем у тебя, в тесноте, да не в обиде. А потом я решу этот вопрос. Я поехал собирать чемоданы. Буду у тебя часам к восьми.
Он вышел из офиса в прекрасном настроении, сел в свой автомобиль и поехал домой. Предвкушение того, как Вера вернется в пустую квартиру и забьется в истерике, приятно грело его эго.
Припарковавшись во дворе, он поднялся на свой этаж, насвистывая какую-то веселую мелодию. Подошел к знакомой двери, достал ключи и вставил в замочную скважину.
Ключ вошел только наполовину.
Игорь нахмурился, вытащил ключ, посмотрел на него, убедился, что это нужный, и попробовал снова. Металл уперся в непреодолимую преграду. Механизм был другим. Сердцевина замка блестела свежей заводской смазкой.
Игорь несколько раз дернул ручку. Дверь была надежно заперта. Он отступил на шаг и только тут заметил то, на что сначала не обратил внимания в полумраке лестничной клетки.
В углу площадки, аккуратно прислоненные к стене, стояли огромные клетчатые челночные сумки. Три штуки. На них сверху покоился его старый кожаный чемодан, а рядом в прозрачном мусорном пакете были сложены его кроссовки и туфли. Сверху на чемодане белел обычный тетрадный листок, прикрепленный куском скотча.
Сердце Игоря забилось чаще. Он подошел к чемодану, сорвал листок и прочитал ровный, аккуратный почерк Веры:
«Твои вещи собраны. Новые замки обошлись мне в пять тысяч, можешь считать это моим прощальным подарком. Документы на развод я подам на следующей неделе. Вопрос о твоей выписке из квартиры решим через суд, если не захочешь выписаться добровольно. Счастливой жизни с Кристиной».
Земля качнулась под ногами Игоря. Он не мог поверить своим глазам. Она не просто не стала его удерживать, она выставила его за дверь, как нашкодившего кота! Она даже не позволила ему собрать вещи самому, побросав его дорогие брендовые рубашки в эти уродливые клетчатые баулы с рынка!
Ярость захлестнула его с головой. Он бросился к двери и принялся колотить по ней кулаками, нажимая на кнопку звонка длинными, непрерывными сигналами.
– Вера! Открой немедленно! Что ты устроила?! Открывай, я сказал!
За дверью послышались легкие шаги. Щелкнула задвижка, и дверь приоткрылась, но ровно на длину прочной стальной цепочки. В образовавшуюся щель Игорь увидел спокойное лицо жены. Она уже вернулась из театра, на ней было красивое платье, а волосы элегантно уложены. Она выглядела совершенно чужой и до одури уверенной в себе.
– Чего ты шумишь на весь подъезд? – тихо спросила Вера. – Соседей перебудишь.
– Ты совсем из ума выжила?! – прошипел Игорь, пытаясь протиснуться в щель, но цепочка держала намертво. – Какие сумки?! Какой замок?! Это и моя квартира тоже! Я здесь прописан! Ты не имеешь права меня не пускать!
Вера лишь слегка приподняла бровь.
– Игорь, ты же взрослый человек, а законов не знаешь. Прописка не дает тебе права собственности. Эта квартира куплена на деньги, которые мне подарили родители по официальному договору дарения. По закону она принадлежит только мне, ты не имеешь к ней никакого отношения. И раз уж ты сам решил уйти к другой женщине, я просто ускорила процесс. Вещи твои собраны в полном объеме, я даже твои гантели на дно сумок положила.
– Ты не можешь так со мной поступить! Мы тридцать лет в браке! Я вкладывал в эту семью свои деньги! Мы делали здесь ремонт!
– Ремонт – это текущие расходы, они не делают тебя собственником жилья, – невозмутимо парировала Вера. – Ты сам поставил условия. Сам сказал, что собираешь вещи. Я освободила тебя от этой рутины. Иди, Игорь. Тебя ждет восхищенная молодая муза. А мне завтра рано вставать.
Она начала закрывать дверь.
– Вера, подожди! – голос Игоря внезапно потерял всю былую спесь и сорвался на жалкий хрип. – Куда я с этими баулами на ночь глядя пойду?!
– Меня это больше не касается. Прощай.
Щелкнул замок. За дверью погас свет в прихожей.
Игорь остался стоять в полумраке лестничной площадки. Тишина давила на уши. Он медленно опустился на свой старый чемодан, обхватив голову руками. Вся его безупречная картина мира только что разбилась вдребезги. Он больше не был хозяином положения. Он оказался мужчиной без определенного места жительства, сидящим на клетчатых сумках.
Дрожащими пальцами он достал телефон из кармана пиджака. Набрал номер Кристины. Гудки шли мучительно долго. Наконец девушка ответила. На фоне играла громкая музыка.
– Да, Игорек, ты уже едешь? – весело спросила она.
– Кристина… тут такое дело, – Игорь откашлялся, пытаясь придать голосу уверенность, но выходило плохо. – Жена устроила истерику, поменяла замки. Выставила мои вещи за дверь. В общем… мне нужно к тебе приехать прямо сейчас. С вещами. Их много.
На том конце провода музыка стала тише. Возникла долгая, тяжелая пауза.
– В смысле поменяла замки? – голос Кристины мгновенно растерял всю свою сладость и стал деловым, почти жестким. – А как же ваша общая квартира? Ты же говорил, что вы ее разменяете при разводе, и у тебя будут деньги на нормальное жилье!
– Квартира оформлена на нее… Там дарственная от ее родителей, – неохотно выдавил из себя Игорь, чувствуя, как краснеет от стыда. – Я ничего не получу. Но я же хорошо зарабатываю, Кристина! Мы потом что-нибудь придумаем! Давай я сейчас вызову такси и приеду к тебе?
Снова пауза. Было слышно, как девушка тяжело вздохнула.
– Знаешь, Игорь… – голос ее звучал абсолютно равнодушно. – Я тут подумала. Мне эта романтика с клетчатыми сумками в моей крошечной студии вообще ни к чему. Я девушка молодая, мне нужен мужчина, который решает проблемы, а не привозит свои проблемы ко мне домой. Давай мы как-нибудь в другой раз созвонимся. Когда ты свое жилье снимешь. Пока.
В трубке раздались короткие гудки.
Игорь тупо смотрел на погасший экран смартфона. Молодая, восхищенная муза растворилась в воздухе быстрее, чем дым от сигареты, стоило ей узнать, что у «успешного руководителя» за душой нет ни гроша и ни квадратного метра. Он был нужен ей только в комплекте с иллюзией богатства и комфорта.
Мужчина обвел взглядом подъезд. Серые стены, грязное окно, запах мусоропровода. И три огромные сумки, в которых уместилась вся его жизнь. Идти было некуда. Проситься к друзьям в таком виде было невыносимо стыдно, а денег на гостиницу у него сейчас не было – зарплата только через неделю, а кредитка давно исчерпана на подарки для той самой Кристины и абонемент в фитнес-клуб.
Он тяжело вздохнул, достал телефон и начал искать номера дешевых хостелов, где можно было бы снять койку на ночь.
А за стальной дверью, в своей теплой, уютной и, самое главное, полностью принадлежащей ей квартире, Вера налила себе чашку ароматного чая с мелиссой. Она сидела за кухонным столом, слушала, как за окном шумит вечерний город, и улыбалась. Впервые за долгое время она не чувствовала тяжести в груди. Воздух в доме казался необыкновенно свежим и чистым. Впереди была новая жизнь, в которой больше не было места унижениям, упрекам и страху.
— Вы меня с маленьким ребёнком в мороз выгнали, защищая своего непутёвого сына! А теперь помощи пришли просить? — удивилась Мария