Молния на свадебном платье застряла на середине спины. Я попыталась осторожно поправить металлическую собачку, боясь повредить тонкую ткань. Экран смартфона на столике светился постоянно, отображая имя Светланы Юрьевны.
Антон стоял у окна, поправляя галстук. Он выглядел очень уставшим, словно не отдыхал всю неделю.
— Вероника, ответь ей, — сказал Антон, смотря на меня через зеркало. — Человек переживает. Она с раннего утра на ногах, следит за предстоящей подготовкой в ресторане.
— Следит? — я обернулась. — Антон, она звонила недавно, чтобы заставить меня изменить места для гостей. Ей не понравилось, что мои родные сидят слишком близко к сцене. А до этого она настаивала, чтобы я убрала яркий макияж.
— Вероника, ну прояви терпение сегодня, — Антон подошел и аккуратно положил руки мне на плечи. — Она хочет, чтобы у нас всё прошло гладко. У неё непростой нрав, но она старается для нас.
Я промолчала. Доказывать что-то не имело смысла. Светлана Юрьевна любила играть роль святой женщины. При людях она звала меня дорогой девочкой, но когда мы оставались одни, её голос становился холодным. Она постоянно намекала, что без достатка Антона я бы так и жила в своей маленькой комнате, перебиваясь редкими подработками.
К вечеру зал был полон людей. Официанты разносили блюда с рыбой и нарезками. В помещении смешалось множество разных ароматов. Родственники Светланы Юрьевны — громкие, уверенные в себе люди — постоянно поднимали бокалы, наливали красное сухое и говорили длинные речи. Антон улыбался, сжимая мою руку, а я чувствовала, как внутри копится раздражение. Мы казались случайными людьми на этом празднике жизни.
Ведущий постучал по микрофону, требуя внимания.
— А теперь слово берет мама нашего жениха!
Светлана Юрьевна встала. На ней был строгий кофейный костюм, прическа выглядела безупречно. Она вышла на середину зала, взяла микрофон и обвела гостей внимательным взглядом. Наступила полная тишина.
— Дорогие мои, — её голос зазвучал мягко. — Сегодня мой единственный сын начинает новый путь. Я долго наблюдала за Вероникой. И решила, что эта тихая девушка будет ему верной спутницей.
Я изобразила подобие улыбки, хотя мне было крайне неуютно.
— Молодым непросто начинать без своего угла, — продолжала Светлана Юрьевна, говоря громче. — Долги, чужие квартиры. Я не хочу такой жизни для своих детей. Поэтому я приготовила особый сюрприз.
Она вытащила из сумки коробочку. Крышка негромко щелкнула. На подкладке лежала массивная связка ключей.
— Я дарю вам этот загородный дом! Большое здание в поселке Кедровый. Чтобы вы жили в комфорте и ни о чем не думали!
В зале начались бурные аплодисменты. Кто-то одобрительно крикнул. Антон замер от неожиданности.
— Мама… — прошептал он и пошел к ней навстречу.
Светлана Юрьевна обняла сына, властно притянула меня к себе и тихо проговорила мне на ухо:
— Теперь вы мои должники, Вероника. Только попробуй спорить со мной.
Она отстранилась и снова широко улыбнулась всем присутствующим. Антон держал ключи так, будто это было великое сокровище. Гости громко поздравляли нас. А я смотрела на довольное лицо свекрови, и в этот момент поняла, что молчать больше не могу. Я знала правду про это жилье. Мой брат Денис рассказал мне всё пару дней назад. И я не собиралась принимать этот подарок.
Я отодвинула стул и пошла к ведущему.
— Вероника, ты куда? — Антон хотел меня остановить, но я прошла мимо.
Я взяла микрофон. Музыка сразу прекратилась. Все посмотрели на меня. Светлана Юрьевна кивнула — она ждала слов признательности.
— Светлана Юрьевна, — мой голос был твердым. — Это замечательный подарок. Большой дом в Кедровом. Просто сказка.
Свекровь довольно закивала.
— Но скажите всем нам, — я подошла ближе, глядя ей в глаза. — Почему вы забыли про одну вещь? Почему вы не упомянули, что этот дом официально числится за вашей сестрой, Раисой Юрьевной?
В зале стало совсем тихо. Перестали греметь приборы. Слышно было только работу вытяжки.
Светлана Юрьевна изменилась в лице.
— Что за глупости? — грубо бросила она, не глядя в микрофон.
— Я хочу знать, — еще громче произнесла я. — Где сейчас находится Раиса Юрьевна? Почему её нет здесь? Может, потому что вы заставили её подписать бумаги, а саму пожилую женщину определили в казенное учреждение?
— Хватит! — закричала свекровь. Её лицо стало пунцовым. — Ты всё врешь! Антон, сделай что-нибудь!
Антон быстро подошел ко мне и отвел в сторону.
— Вероника, перестань! Ты ставишь мать в неловкое положение! Уходим!
Он забрал микрофон, который негромко ударился о пол, и повел меня к выходу. Гости начали шушукаться. Мой брат Денис тоже встал и последовал за нами.
Мы вышли на крыльцо. На улице было прохладно. Антон быстро нашел машину. Через несколько минут мы ехали по городу.
— Ты рада? — сквозь зубы сказал Антон. — Испортила вечер. Сделала из матери злодейку. Ты хоть понимаешь, что натворила?
— Твоя мать сама всё сделала, — ответила я. — Антон, она лишила дома родного человека.
— Она никого не обманывала! — воскликнул он. — У Раисы Юрьевны неизлечимая болезнь. Ей требуется постоянное наблюдение. Мама нашла ей отличное место с хорошим уходом. А дом тетя сама отдала, потому что ей тяжело им заниматься!
— Место с уходом? — я усмехнулась. — Ты сам там был? Видел условия?
— Я верю своей матери!
— Остановите тут, — попросила я водителя. Мы были рядом с домом Дениса.
— Куда ты собралась? — Антон попытался меня остановить.
— Я побуду у брата. А ты можешь ехать праздновать.
Я вышла из машины.
Денис ждал меня. На столе стоял горячий чай. Брат работал в фирме, которая возила оборудование в социальные центры.
— Была ссора? — спросил Денис.
— Не верит, — я взяла теплую чашку. — Говорит про санаторий и добрую волю.
Денис выложил на стол документы.
— Я не зря просил тебя не спешить. Я был в том центре на днях. Прохожу по этажу, а там Раиса Юрьевна. В старой одежде, растерянная. Она меня узнала, заплакала.
Денис показал мне адрес на листке.
— Это обычное государственное здание для одиноких людей в поселке Заречный. Твоя свекровь всё провернула втайне. Сказала сестре, что в доме ремонт, забрала документы и отвезла её туда.
— Он скажет, что это недоразумение, — вздохнула я.
— А ты не спорь, — Денис посмотрел на меня серьезно. — Завтра просто отвези его туда. Пусть посмотрит. Если он и тогда будет её оправдывать — значит, нам не по пути.
Утром я позвонила Антону.
— Спускайся. Я внизу. Если не выйдешь, я иду оформлять документы на развод.
Он вышел хмурый и молча сел в машину.
— Куда мы? — коротко спросил он.
— В то самое место, — ответила я и нажала на газ.
Мы ехали долго. Ровная трасса сменилась старой дорогой в лесу. Вокруг были серые поля и заброшенные постройки. Антон смотрел в окно, его вид становился всё более угрюмым.
Мы припарковались у старого забора. За ним стояло унылое кирпичное здание. На окнах были видны решетки. Стены давно требовали покраски.
— Что это за место? — Антон напрягся.
— Это «санаторий», о котором говорила твоя мать. Пошли.
Внутри пахло старыми вещами, химией и едой из столовой. Стены были выкрашены в темный цвет. По коридору медленно передвигалась женщина с ходунками. Никакого современного оборудования или вежливого персонала мы не увидели.
Мы нашли нужную комнату. Дверь была приоткрыта. Внутри стояло несколько кроватей с тонкими матрасами.
Раиса Юрьевна сидела на стуле. Она выглядела очень слабой. Волосы были растрепаны, в глазах читалась грусть.
Увидев нас, она вздрогнула. А потом робко улыбнулась.
— Антон… Вероника… Приехали всё-таки…
Антон стоял как вкопанный. Он разглядывал облезлую мебель и свою изнуренную тетю.
— Раиса Юрьевна, — голос Антона дрогнул. Он подошел к ней. — Почему вы здесь?
— Так Света сказала, провода в доме менять надо, — старушка смотрела на него с надеждой. — Сказала, поживу тут немного, за мной присмотрят, а потом домой. Только тут никто не смотрит, Антон. И кормят плохо. А Света не отвечает на звонки. Вы же меня заберете?
Антон сел рядом. Он не проронил ни слова. Просто закрыл лицо руками и сидел так несколько минут. Я видела, как он сжимает кулаки. В этот миг всё, что он думал о своей семье, рассыпалось.
Дорога назад прошла в тишине. Мы направились к Светлане Юрьевне. Она открыла дверь быстро, будто ждала.
— Антон, милый! — начала она, но замолчала, заметив меня. — А эта что тут делает?
Антон молча зашел в квартиру. Он вытащил бархатную коробочку и положил её на стол. Ключи звякнули.
— Завтра утром ты едешь в Заречный, забираешь Раису Юрьевну и возвращаешь ей жилье. Я сам проверю, чтобы все документы были в порядке, — голос Антона был сухим и резким.
— Ты что говоришь?! — закричала Светлана Юрьевна. — Это она тебе голову заморочила! Тетке дом не нужен, она уже в возрасте! А вам надо о детях думать! Я всё для вас делала!
— За счет человека, которого ты просто бросила в нищете? — Антон посмотрел на неё так, будто видел впервые. — Я больше не хочу тебя знать.
Он взял меня за руку. Его ладонь была холодной, но держал он крепко.
— Уходим, Вероника.
Мы вышли из подъезда под крики свекрови. Оказавшись на улице, мы глубоко вздохнули. Праздник закончился скандалом, но идя по тротуару и чувствуя поддержку друг друга, мы поняли, что теперь действительно стали близкими людьми, у которых нет тайн.
«Гроб на колесах»: какие машины СССР были смертельно опасны