— Ключи на тумбу. Быстро, — приказала Раиса Сергеевна прямо с порога, даже не потрудившись вытереть грязные сапоги о коврик.
— Я тут не гостья, а ты в этом доме на птичьих правах, пора бы запомнить.
Вера стояла босиком на холодном кафеле прихожей, застыв с тяжелым пакетом продуктов в руке. Пальцы немели от тонких ручек пластика, но обида жгла куда сильнее.
Она только что вернулась после тяжелого дня в бухгалтерии, мечтая лишь о тишине и покое, а теперь в её собственной квартире стояла свекровь с видом прокурора, зачитывающего смертный приговор.
Усталость, копившаяся месяцами, вдруг превратилась в едкое, сухое раздражение, которое больше не получалось запихнуть поглубже.
— С какой стати, Раиса Сергеевна? — Вера сама поразилась тому, насколько ровно и ледяно прозвучал её голос.
— С такой, что я тут полжизни прожила, каждый гвоздь моей душой согрет! А ты тут кто?
Свекровь по-хозяйски окинула взглядом коридор и вдруг брезгливо сморщилась.
— И диван зачем переставила, ирод ты эдакий? Он у окна стоял тридцать лет, там ему и место!
— Это мой диван. И это моя квартира, купленная на мои личные деньги.
Вера сделала шаг вперед, вынуждая женщину немного отступить.
— И если вы забыли, Раиса Сергеевна, то именно вы слезно просили меня её выкупить, чтобы приставы не забрали её за ваши же карточные долги и кредиты на «красивую жизнь».
В этот момент в замке щелкнул ключ.
Вошел Евгений, муж Веры. Увидев мать, он тут же сжался, плечи поползли вверх, а взгляд заметался по стенам. Он выглядел как провинившийся школьник, которого застукали за курением за гаражами.
— Мам, ты чего? Мы же договаривались… — начал он с какой-то жалкой, фальшивой бодростью в голосе.
— Ключи требую! — резко перебила его Вера.
— Твоя мама считает, что может входить сюда когда вздумается и двигать мебель в моей комнате. Евгений, ты долго будешь стоять и моргать?
— Женя, скажи ты ей! — тут же запричитала Раиса Сергеевна, прижимая руки к груди.
— Здесь всегда диван так стоял, так уютнее! А она, змея, всё переиначить хочет, память о моем покойном муже стереть!
Евгений переводил взгляд с покрасневшего лица матери на жену, которая еле сдерживала гнев.
Он помялся, потер шею и выдавил из себя то, что Вера слышала последние три года:
— Вер, ну… может, не будем при матери так? Мам, ну ты позвони в другой раз, предупреди…
— То есть я уже лишняя в родном гнезде?!
Голос Раиса Сергеевны взлетел до оперных нот.
— Женя, ты посмотри, кого ты в дом привел! Она же нас по миру пустит!
Вера смотрела на мужа и видела пустоту.
В очередной раз он выбрал путь труса — «проще не связываться».
Конфликт, который зрел месяцами, наконец-то вырвался наружу. Свекровь приходила без звонка в семь утра, критиковала пересоленный, по её мнению, суп, переставляла чашки в шкафу по алфавиту и учила Веру «правильно» дышать.
Однажды Вера проснулась от того, что Раиса Сергеевна стояла в дверях их комнаты и просто разглядывала её спящую.
На вопрос «Вы как вошли?!» последовал небрежный ответ:
— Дверь была открыта, я супчик принесла, а то вы на своих полуфабрикатах скоро гастрит заработаете.
Евгений тогда лишь вздохнул:
— Она же не со зла, Вер. Ей трудно привыкнуть, что квартира больше не её.
— А мне трудно привыкнуть, что у меня нет права даже на личное пространство в туалете! — выкрикнула тогда Вера.
Но сегодня Раиса Сергеевна пришла не одна.
За её спиной в подъезде маячил мужчина в потертых спортивных штанах — Семён Кузьмич, местный «знаток законов» и по совместительству собутыльник её покойного брата.
— Он всё подтвердит.
Свекровь прошла в кухню и уселась за стол, победно глядя на Веру.
— Что меня тогда обманули. Торопили, давили на больную женщину. Я на суд подам, Верочка. Сделку оспорим, квартиру вернем, а ты иди, куда глаза глядят.
— Что подтвердит? — Вера почувствовала, как внутри всё замерло.
Семён Кузьмич кивнул, стараясь не смотреть ей в глаза:
— Как всё было. Нервозность была, спешка. Человек в возрасте, не понимала, что подписывает. Сделку-то вашу кабальной признать — раз плюнуть.
В тот же вечер, когда гости наконец ушли, оставив после себя запах дешевого табака и тяжелый осадок, Вера нашла в почтовом ящике записку.
Корявым почерком на клочке бумаги было выведено: «Уйди по-хорошему. Верни ключи. Не твой дом».
— Женя, это что? — Вера бросила бумажку на стол перед мужем.
— Ну… это мама, наверное, погорячилась… — он даже не договорил, спрятавшись за экраном телефона.
— Она угрожает мне в моем собственном доме, Евгений! А ты сидишь и ждешь, когда она меня за волосы на лестницу вытащит?
Вскоре в дело вмешалась Ольга, соседка снизу.
Она всегда курила на балконе и знала всё про всех. Встретив Веру у лифта, она поманила её пальцем.
— Вер, ты это… поосторожней с Раисой. Она баба лихая, уже не первый раз такой цирк устраивает. Она пять лет назад комнату сестры так же «отжала». Сначала продала, деньги прокутила, а потом через суд вернула, мол, была в беспамятстве.
Ольга затянулась и продолжила:
— И сынок её, Женя твой… ну, тряпка он, Вер, прости Господи. Весь в отца покойного, тот тоже слова поперек матери сказать не смел.
Вера не стала ждать.
Она поехала к риэлтору, который оформлял их сделку три года назад. Молодой парень по имени Артем долго листал архивы, а потом честно признался:
— Знаете, Вера, она тогда и правда странно себя вела. То торопила: «Давайте быстрее деньги, мне долги отдавать надо», то вдруг замирала и спрашивала: «А если я передумаю через год, что будет?». Я тогда списал это на возраст и волнение. А теперь понимаю — она почву прощупывала заранее.
Гром грянул в четверг.
Вера вернулась домой и увидела, что её ключи не подходят — замок явно поменяли. На лестничной площадке стояла Раиса Сергеевна с чемоданом и победно трясла новой связкой ключей.
— Я поживу тут. Мне сын разрешил, — заявила она, выпятив подбородок.
— Имею право.
— Откуда у вас ключи?
Вера достала телефон, уже набирая номер полиции.
— Женя дал. Он тут хозяин, а не ты, вертихвостка приблудная.
Вера ощутила, как последняя связь с мужем рвется. Та ниточка, что соединяла их, лопнула с противным звуком. На её месте появилась холодная, твердая решимость.
— Нет. Вы здесь не поживёте. И Евгений здесь больше не живет.
— Это мы ещё посмотрим! — заголосила свекровь на весь подъезд.
В коридор выглянула Ольга с пятого этажа, затягиваясь сигаретой:
— Раиса, опять ты за старое? Людям жить не даёшь? Я всё на видео снимаю, для полиции!
— Не твоё дело, курица общипанная! — огрызнулась Раиса Сергеевна.
Вера позвонила в полицию и в службу вскрытия замков. Через час слесарь открыл дверь, а полицейские составили протокол о незаконной смене замка.
Раису Сергеевну предупредили о недопустимости таких действий, но она лишь злобно усмехнулась и ушла, пообещав «встретиться в суде».
Когда Евгений пришел с работы вечером, его встретили у подъезда двое крепких мужчин из частной охраны, которых Вера наняла на несколько дней.
— Ты дал ей ключи, Женя? — спросила она в упор.
— Ну… она плакала, говорила, что ей плохо в старой хрущевке… Вер, ну что такого?
— А меня ты спросил? Я тут кто, Женя? Мебель? Квартирантка, которая оплачивает твои счета и терпит твою мать?
— Ты всё усложняешь, — буркнул он, пытаясь пройти мимо неё.
— Нет, Женя. Теперь всё будет просто. Твои вещи уже собраны и стоят у Ольги в кладовке. Квартира закрыта. Завтра я подаю на развод.
Повестка в суд пришла через две недели.
Раиса Сергеевна действительно подала иск: «Признание сделки недействительной», «введение в заблуждение», «тяжелое материальное положение». Она наняла адвоката — того самого Семёна Кузьмича, который теперь ходил в дешевом пиджаке и пах перегаром.
В тот же вечер Вере позвонил Семён:
— Верочка… я человек маленький, подневольный. Мне много не надо. Мы бы могли… договориться. Я на суде могу сказать по-разному. Понимаете?
— Вы предлагаете мне купить ваши показания?
Вера включила запись на телефоне.
— Ну жизнь такая, — хмыкнул он.
— Раиса мне обещала процент с продажи квартиры, если вернем. Но вы можете дать больше прямо сейчас.
— Отстаньте от меня, — коротко бросила Вера и нажала «отбой».
Суд состоялся в сером, неуютном здании.
Раиса Сергеевна пришла в наглухо застегнутом черном пальто, с платочком, который она театрально прижимала к глазам.
— Я мать! Меня обманули! Родная невестка в могилу сводит!
Она голосила в коридоре, собирая вокруг себя сочувствующих старушек.
Евгений сел на скамью за спиной матери.
Вера встретилась с ним взглядом и тут же отвела глаза. Пустота. Рядом с ним сидел чужой, совершенно незнакомый ей мужчина.
В зале заседаний адвокат Веры, молодая женщина с очень цепким взглядом, спокойно выслушала показания Семёна Кузьмича. Тот путался, потел и постоянно смотрел на свекровь.
— Вы утверждаете, что Раиса Сергеевна не понимала сути сделки? — спросила адвокат.
— Ну да… нервничала, таблетки пила… — лепетал Семён.
— А как вы объясните вот эту запись разговора?
Адвокат достала флешку.
— Где вы предлагаете моей подзащитной купить ваши «правильные» показания? И где Раиса Сергеевна четко прописывает схему обмана?
В зале повисла тишина.
Свекровь перестала всхлипывать и замерла, как пойманная на краже кошка.
Но решающий удар нанесла Ольга.
Соседка вошла в зал с пухлым конвертом в руках.
— Вот, господин судья. Я годы собирала. Тут всё про её махинации. Копии жалоб из прежних домов, где она жила. Она трижды пыталась оспорить сделки после того, как проигрывала деньги в нелегальных клубах. Тут и расписки есть, и свидетельства соседей. Она — профессиональная шантажистка.
Раиса Сергеевна вскочила с места, её лицо перекосилось от злобы:
— Да ты кто такая! Курица! Врешь ты всё!
— Тишина в зале! — прикрикнул судья.
Документы Ольги оказались решающими.
Судья, изучив бумаги, даже не ушел на долгое совещание. Иск был отклонен. Сделка признана полностью законной.
После заседания Раиса Сергеевна устроила грандиозную истерику прямо в коридоре суда. Она бросалась на Веру, пыталась вырвать сумку, пока приставы не вывели её под руки.
— Ты сдохнешь в одиночестве! — кричала она.
— Женя, скажи ей! Женя!
Но Евгений молчал.
Он стоял у окна, глядя на серое небо, и даже не обернулся, когда мать уводили.
Вечером Вера вернулась в свою квартиру.
В прихожей больше не пахло чужими духами. Тишина была не гнетущей, а кристально чистой. Холодильник гудел ровно, где-то за стеной негромко играло радио.
Она прошла в комнату и посмотрела на диван. Он стоял у стены, там, где ему и было место. Она подошла к окну, за которым медленно зажигались городские огни.
Вера села на диван, вытянув гудящие ноги, и положила на колени связку ключей. Металл был прохладным, но в её ладони он быстро нагрелся.
«Я отстояла свой дом. И потеряла мужа, которого у меня, кажется, никогда и не было. Была лишь иллюзия, удобная функция, которая сломалась при первом же сквозняке».
За окном мигал неисправный фонарь, где-то лениво лаяла собака.
Обычный вечер. Обычная жизнь человека, который наконец-то перестал бояться чужого гнева и чужих ожиданий.
Вера встала, пошла на кухню и поставила чайник.
Она не прислушивалась к звукам в подъезде. Она не ждала, что сейчас повернется ключ в замке. Она знала — за этой дверью теперь только её мир.
Это была не победа в схватке. Это было простое возвращение к себе. Самое важное и самое трудное возвращение в жизни.
Она налила себе воды и улыбнулась своему отражению в темном окне.
Впереди была целая жизнь. Трудная, возможно, местами одинокая, но абсолютно честная. Без вранья, без ключей на тумбочке и без чужих диванов.
Вера проверила дверь и со спокойным сердцем легла спать.
В свою постель. В свою квартиру. В свою новую судьбу.
— Любимая, покупку кроватки для ребенка отложим. На накопленные деньги я отправил свою мамулю на море — Заявил муж