Валентина, прижимая к груди годовалого сына, лишь плотнее запахнула пальто. Она не плакала. За три года жизни с «перспективным банковским специалистом» она привыкла к его внезапным вспышкам гнева и бесконечным придиркам. Денис считал себя столичным аристократом в первом поколении, а её — досадным недоразумением из глубинки, которое обязано ему фактом своего нахождения в «приличном обществе».
— Денис, подумай о сыне. Куда мы в ночь? — тихо спросила она, глядя в его полные пренебрежения глаза.
— Туда, откуда пришла. В свой навозный рай. Мне надоело, что в моем холодильнике вечно воняет твоим домашним салом и творогом. Ты превратила мою квартиру в сельмаг! Я хочу видеть рядом статусную женщину, а не доярку в халате. Пошла вон!
Дверь захлопнулась с таким остервенением, что посыпалась побелка. Денис вернулся в гостиную, чувствуя пьянящую свободу. Наконец-то он сможет заказать нормальную еду из ресторана, а не жевать этот «натуральный» продукт, который тесть привозил в багажнике своей старой колымаги.
Прошла неделя. Пьянящее чувство свободы сменилось легким недоумением. Оказалось, что без Валентины дом мгновенно зарос пылью, а привычные завтраки и ужины из фермерских продуктов обходятся в целое состояние. Зайдя в приложение банка, чтобы оплатить доставку суши, Денис замер. На счету красовался остаток в триста сорок рублей.
«Странно, — подумал он. — Зарплата была всего пять дней назад. Куда ушли деньги?»
Он начал изучать историю операций и с ужасом обнаружил, что ежемесячный платеж по ипотеке, который всегда составлял сто двадцать тысяч рублей, почему-то списывался не с его зарплатной карты. Оказалось, что все три года основной счет пополнял некий Степан Ильич С. Суммы падали солидные, с запасом. А его, Денисова зарплата, уходила на «булавки» — на его дорогие костюмы, обеды в бизнес-центре и содержание машины.
В этот момент в дверь настойчиво позвонили. На пороге стоял Степан Ильич. Но это не был тот привычный дед в резиновых сапогах и застиранной кепке. Перед Денисом возвышался мужчина в добротном пальто из верблюжьей шерсти, с тяжелым золотым перстнем на сухом, мозолистом пальце.
— Ну что, аристократ, — Степан Ильич прошел в коридор, даже не снимая обуви, — как живется без «навозного шлейфа»?
— Степан Ильич, я… я как раз хотел позвонить, — замялся Денис, чувствуя, как лицо приобретает землистый оттенок. — У нас с Валей вышло недоразумение…
— Недоразумение — это то, что я позволил дочери выйти за такого пустозвона, — отрезал тесть. — Ты всё это время думал, что ты великий банкир? А ты знаешь, почему тебя вообще держат в этом банке на твоей должности? Потому что мой агрохолдинг держит там свои счета. И как только Валя мне позвонила, счета я перевел в другое место. Думаю, завтра утром тебе предложат написать заявление по собственному.
Денис осел на банкетку в прихожей. В голове глухо гудело.
— Что касается квартиры, — продолжал Степан Ильич, доставая из папки договор, — то ипотека закрыта полностью. Мной. И квартира оформлена на Валентину и внука. Тебя здесь нет даже в приживалках. Собирай-ка ты свои галстуки, сынок. Я приехал не за дочкой, а за ключами.
— Но мне некуда идти! — выдохнул Денис. — И у меня долги… Я машину в кредит взял, думал, вы поможете…
Степан Ильич усмехнулся, и в этом жесте было столько презрения, что Денису захотелось провалиться сквозь землю.
— А я помогу. Я человек не злой. Мне на дальнюю ферму в Рязанской области как раз нужен тракторист. Жилье предоставлю — вагончик теплый, удобства во дворе. Зарплата достойная, как раз хватит кредит гасить, если шиковать не будешь. Будешь тот самый навоз кидать, которым мою дочь попрекал. Глядишь, через пару лет человеком станешь.
Денис схватился за голову. Он представлял, как будет умолять Валентину вернуться, как она, добрая душа, простит его, и они снова будут жить на деньги её «нищего» отца.
— Где она? — пролепетал он. — Дайте мне с ней поговорить. Я на колени встану!
Тесть посмотрел на него с какой-то странной, почти жалостливой улыбкой.
— Поздно, Дениска. Она не в деревне. Она сейчас в аэропорту, улетает в Швейцарию, внука в клинику везет на плановое обследование. А знаешь, кто её провожает? Твой бывший начальник, управляющий филиалом. Он, оказывается, давно на неё заглядывался, да всё приличия соблюдал, пока ты её женою числил.
Денис застыл. Тот самый управляющий, перед которым он заискивал каждый день?
— И вот тебе самый главный подарок на прощание, — Степан Ильич положил на стол маленький листок бумаги. — Это справка из генетической лаборатории. Валя её сделать решила еще полгода назад, когда ты в очередной раз начал орать, что сын на тебя не похож.
Денис дрожащими пальцами взял листок. В графе «вероятность отцовства» стояло: ноль процентов.
— Она знала? — только и смог выдавить он.
— Она — нет, — жестко ответил Степан Ильич. — Она была уверена, что сын твой. Это я знал. И платил за эту квартиру только ради того, чтобы у неё была крыша над головой, пока она окончательно в тебе не разочаруется. Я ждал, когда ты сам её выставишь. Потому что если бы она ушла сама, она бы еще долго мучилась чувством вины. А теперь она свободна. И от тебя, и от правды. Сын — мой внук по крови, а кто его настоящий отец — тебе теперь знать не положено.
Степан Ильич подошел к двери и открыл её настежь, впуская в квартиру холодный воздух подъезда.
— Иди, «белая кость». Внизу стоит машина, отвезет тебя на вокзал. Билет до Рязани я тебе купил. На боковой полке, у туалета. Привыкай к запахам жизни, аристократ.
Денис вышел в пустой коридор, сжимая в руке бесполезную справку. В квартире, которую он считал своей крепостью, зазвучал тяжелый поворот ключа. Больше его здесь никто не ждал. В кармане завибрировал телефон — пришло уведомление из отдела кадров о срочном совещании. Но Денис знал: это конец.
Он стоял на холодном ветру и вдруг отчетливо понял, что единственный запах, который теперь будет его преследовать — это не запах навоза, а горький аромат упущенной жизни, которую он собственноручно обменял на дешевый пафос и фальшивый блеск.
— Вы живете в моем доме и смеете упрекать, что я не работаю? — невестка поставила на место свекровь