— На моей свадьбе тебя не будет.
Эти слова заморозили время вокруг меня. Я смотрела в глаза собственной дочери и не верила в происходящее. Воздух между нами застыл, мир остановился. Двадцать лет материнства перечеркнуты одним предложением.
Олеся стояла напротив — безупречная, с идеальной укладкой и макияжем. Моя красавица — светлые волосы от отца, зелёные глаза от меня. И этот холодный, чужой взгляд, который появился в последние годы. Особенно когда она смотрела на меня.
Вся жизнь промелькнула перед глазами. Я ещё помню, как держала её, крохотную, на руках в роддоме. Помню первые шаги, первое слово — «мама». Помню, как читала ей сказки перед сном, заплетала косички, вытирала слёзы, когда она падала с велосипеда.
— Мам, я выхожу замуж за Савву, — объявила Олеся три месяца назад, заглянув ко мне домой после работы.
Я работаю менеджером в компании по продаже товаров для дома — стаж уже пятнадцать лет. Олеся же выбрала совсем другой путь — стала визажистом в престижном салоне красоты. Моя дочь всегда стремилась к красивой жизни.
— Поздравляю! Савва — прекрасный парень.
Я познакомилась с ним год назад, когда Олеся впервые привела его к нам домой, и сразу отметила его воспитанность и искреннюю заботу о моей дочери. Он работал в юридической компании, хорошо зарабатывал, относился к Олесе с неподдельной нежностью.
— Свадьба в сентябре, — продолжила Олеся, разглядывая маникюр. — Я хочу, чтобы всё было идеально.
Я обняла дочь:
— Конечно! Я помогу тем, что смогу.
Олеся отстранилась:
— Я справлюсь сама. И есть одно условие…
Тогда я ещё не понимала, что это «условие» перевернёт мою жизнь.
Олеся изменилась после того, как мы с её отцом развелись. Она была подростком — пятнадцать лет, самый сложный возраст. Наш брак трещал по швам давно. Муж увлёкся молодой коллегой, часто задерживался на работе. Я терпела, надеялась сохранить семью ради дочери, но однажды он просто собрал вещи и ушёл.
— Ты его отпустила! — кричала Олеся, захлёбываясь слезами. — Даже не боролась!
— Я боролась несколько лет, — пыталась объяснить я. — Но нельзя удержать человека, который не хочет оставаться.
— Ты просто не любила его по-настоящему!
Развод был тяжёлым. Квартиру, в которой мы жили вместе, пришлось продать, чтобы разделить имущество. Я купила скромную однокомнатную, а бывший муж перебрался к новой пассии. Дочь по закону осталась со мной, но душой всегда тянулась к отцу.
Он редко появлялся в её жизни — звонил на праздники, иногда брал на выходные. Алименты платил нерегулярно, но Олеся этого не замечала. Она видела только то, что я «заставляю» её жить в тесной квартире, что у нас «никогда нет денег на нормальные вещи», что я «вечно уставшая и скучная».
А я работала на двух работах, чтобы Олеся могла ходить на танцы, носить модную одежду, поехать в летний лагерь. Дополнительно подрабатывала переводами — у меня хороший английский.
— Лен, ты себя не жалеешь, — говорила мне подруга Настя. — Олеся уже взрослая, могла бы и понимать.
— Она поймёт позже, — отвечала я. — Главное, чтобы у неё всё было.
Но с каждым годом пропасть между нами становилась глубже. После школы Олеся поступила в колледж на парикмахера-стилиста. Я хотела, чтобы она получила высшее образование, но не давила — это был её выбор.
В восемнадцать она съехала от меня — снимала квартиру с подругой. Мы созванивались раз в неделю, виделись раз в месяц. Я скучала, но радовалась её самостоятельности.
Когда она привела Савву знакомиться, я почувствовала надежду. Он был старше её на шесть лет, серьёзный, с планами на будущее. Я подумала, что с ним Олеся, наконец, успокоится и повзрослеет.
— Какое условие? — спросила я, когда Олеся заговорила о свадьбе.
Дочь села в кресло, закинула ногу на ногу и посмотрела на меня странным взглядом:
— Я не хочу, чтобы ты была на свадьбе.
Я решила, что ослышалась:
— Что, прости?
— Я не хочу, чтобы ты присутствовала. Это будет наш с Саввой день, и я не хочу его портить.
— Портить? — я почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Чем я могу испортить твой день?
Олеся вздохнула, будто объясняла очевидное ребёнку:
— Начнём с того, что ты всегда меня позоришь своим видом. Я — визажист в элитном салоне, Савва — успешный юрист. А ты? Посмотри на себя! Эти старые джинсы, эта стрижка, которую ты делаешь у соседки! Ты даже не красишься нормально!
Я опустила глаза. На мне действительно были простые джинсы и футболка — я только пришла с работы и не ожидала гостей.
— К тому же, — продолжала Олеся, воодушевляясь, — ты вечно лезешь со своими советами. «Олесенька, а ты подумала?» «Олесенька, а как же так?» Ты даже не представляешь, как это раздражает! Ты разрушила свою жизнь, позволила папе уйти, а теперь пытаешься учить меня?
— Олеся, я никогда…
— И ещё! — перебила она. — Ты не даёшь мне денег на нормальную свадьбу! Родители Саввы оплачивают ресторан и медовый месяц, а ты что? Сказала, что можешь выделить только пятьдесят тысяч? Это даже на платье не хватит!
Я замерла. Всего два месяца назад я наконец закончила ремонт в квартире — первый за пятнадцать лет. Копила на него четыре года, влезла в кредит, который еще не выплатила. И теперь едва могла наскрести эти пятьдесят тысяч, урезав все возможные расходы.
— Олеся, это всё, что у меня есть… Я могу взять еще один кредит…
— Не надо! — она резко встала. — Я не хочу быть тебе обязанной. Просто не приходи, хорошо? Савва согласен. Его родители устраивают нам шикарную свадьбу, и я не хочу, чтобы ты там была со своим жалким видом и постными советами.
Дыхание перехватило, словно температура в комнате упала до нуля. Я не могла поверить, что моя дочь может такое говорить.
— Савва… согласен? — только и смогла выдавить я.
— Ну, не то чтобы согласен… — Олеся замялась. — Он уважает мои желания.
Я смотрела на свою девочку и не узнавала её. Когда она успела стать такой холодной и жестокой?
— Олеся, я твоя мать. После развода я растила тебя три года до твоего совершеннолетия…
— Вот именно! — воскликнула она. — Три невыносимых года! Ты выгнала папу, а потом жаловалась, как тебе тяжело! Я каждый день слушала твои вздохи, видела, как ты жалеешь себя! Знаешь, как это давило на меня? Я чувствовала себя обузой! Неудивительно, что я съехала, как только мне исполнилось восемнадцать!
— Я никогда не считала тебя обузой! Ты — смысл моей жизни!
— Вот! — она торжествующе указала на меня пальцем. — Вот эта фраза! «Ты — смысл моей жизни». Ты пыталась жить через меня, потому что собственная жизнь не удалась. Это нездорово, мам! Ты давила на меня своей гиперопекой!
Я молчала, пытаясь осознать происходящее. Неужели моя забота выглядела так?
— Олеся, давай поговорим спокойно…
— Не о чем говорить. Решение принято. Свадьба 15 сентября, тебя не будет. Точка.
Она направилась к выходу. У двери обернулась:
— И да, не звони мне до свадьбы. Мне нужно сосредоточиться на подготовке.
Дверь захлопнулась. Я осталась одна.
***
Две недели я жила как в тумане. Не могла поверить, что дочь, которую я растила с такой любовью, может так со мной поступить. Перебирала в памяти каждый год её жизни, пытаясь понять, где я допустила ошибку.
Может, я действительно была слишком навязчивой? Может, слишком часто жаловалась на усталость? Но разве я не имела права быть обычным человеком со своими слабостями?
Эти мысли изматывали меня, я почти не выходила из дома. На работе брала отгулы, ссылаясь на плохое самочувствие. Видя моё состояние, подруга Настя забеспокоилась и заставила меня выйти на прогулку:
— Лена, хватит изводить себя. Ты прекрасная мать. Олеся просто избалованная эгоистка, которая не ценит, что для неё делают.
— Нет, Насть, — качала я головой. — Я где-то ошиблась. Иначе почему она так ко мне относится?
— Потому что её отец внушил ей, что ты виновата в разводе. Потому что ей так удобно — винить тебя, а не его, который бросил вас обеих.
Я не верила. Не хотела верить, что моя девочка может быть такой… чёрствой.
***
Через три недели после нашего разговора позвонил Савва:
— Лена, здравствуйте. Можно с вами встретиться?
Мы увиделись в кафе недалеко от моего дома. Савва выглядел смущённым:
— Лена, я не знаю, что вам сказала Олеся, но я считаю неправильным, что вас не будет на свадьбе.
Я грустно улыбнулась:
— Она сказала, что ты согласен с её решением.
Он нахмурился:
— Это не так. Когда она сказала, что не хочет видеть вас на свадьбе, я был в шоке. Мы поссорились из-за этого.
— Поссорились?
— Да. Я не понимаю, как можно не пригласить собственную мать. Мои родители тоже в недоумении. Но Олеся непреклонна. Говорит, что если я настою на вашем присутствии, свадьбы не будет вообще.
— И что ты решил?
Савва опустил глаза:
— Я люблю Олесю. Но мне кажется, она ведёт себя неразумно. Поэтому я хотел поговорить с вами… понять, что происходит.
Я вздохнула и рассказала ему всё — о нашем разводе, о том, как Олеся винила меня, о сложных отношениях с дочерью все эти годы.
— Олеся считает, что я была плохой матерью, — закончила я. — Может, так и есть.
Савва долго молчал, потом произнёс:
— Знаете, в моей семье всегда ценили родственные связи. Мои родители много лет помогали бабушке, когда она болела. И меня воспитывали с убеждением, что семья — это самое важное. Поэтому мне сложно понять, как Олеся может так относиться к вам.
Я смотрела на этого молодого человека и думала, что моя дочь не заслуживает такого хорошего парня.
— Савва, не порти отношения с Олесей из-за меня. Если она не хочет видеть меня на свадьбе — это её право.
— Но это неправильно! — воскликнул он. — Я пытался объяснить ей, что семья — это самое важное. Что нельзя так обращаться с родителями. Но она не слушает.
Я взяла его за руку:
— Не ссорьтесь из-за меня. Правда. Я хочу, чтобы Олеся была счастлива. Если для этого нужно, чтобы меня не было рядом — так тому и быть.
По дороге домой я думала о Савве. О том, как он, выросший в любящей семье, ценит семейные узы больше, чем моя родная дочь, которой я отдала всю свою жизнь. Что-то в этом было неправильно и болезненно несправедливо.
***
За неделю до свадьбы я решилась позвонить Олесе. Она не брала трубку. Я написала сообщение: «Доченька, я уважаю твоё решение. Просто хочу сказать, что люблю тебя и желаю счастья с Саввой. Он хороший человек».
Ответа не было.
Вечером позвонил бывший муж:
— Лена, это правда, что тебя не будет на свадьбе Олеси?
Я удивилась — мы не общались уже несколько лет:
— Да, это её решение.
— Но почему? Что ты натворила?
Даже спустя столько лет он был уверен, что виновата всегда я.
— Я не оправдала её ожиданий, — сухо ответила я. — Не смогла дать ей столько денег на свадьбу, сколько она хотела.
— Ну, это понятно, — хмыкнул он. — Ты никогда не умела зарабатывать. Но не пустить мать на свадьбу из-за денег… Даже Олеся не может быть такой.
— А ты? Ты будешь на свадьбе?
— Конечно!
Что-то оборвалось внутри. Он, который годами не интересовался жизнью дочери, будет вести на свадьбе. А я, которая ночами не спала, когда она болела, которая отказывала себе во всём, чтобы она ни в чём не нуждалась, даже не получила приглашения.
— Поздравляю, — сказала я и положила трубку.
***
В день свадьбы я не находила себе места. Представляла, как Олеся надевает белое платье, как улыбается гостям, как танцует первый танец с Саввой. И меня нет рядом.
Я решила поехать за город, чтобы не думать об этом. Но в последний момент передумала. Вместо этого надела лучшее платье и поехала в салон красоты, где работала Олеся.
— Лена! — обрадовалась её коллега Марина. — Давно вас не видела! Как дела?
— Хорошо, — улыбнулась я. — Решила привести себя в порядок. Сделаешь мне стрижку и окрашивание?
Через три часа я вышла из салона другим человеком — с модной стрижкой, окрашенными волосами и профессиональным макияжем. Марина постаралась на славу.
— Ты выглядишь потрясающе! — сказала она. — Олеся обалдеет, когда увидит.
Я не стала говорить, что Олеся не увидит. Что сейчас она, наверное, уже произносит клятвы верности Савве.
Вечером я сидела дома, смотрела старые фотографии Олеси и пила чай. Зазвонил телефон — номер не определился.
— Алло?
— Лена? Это Ирина, мама Саввы.
Я удивилась — мы виделись всего пару раз и почти не общались.
— Да, здравствуйте.
— Лена, у нас тут ситуация… — голос Ирины дрожал. — Свадьба не состоялась.
Я похолодела:
— Что случилось?
— Савва отказался жениться на Олесе. Прямо в загсе. Сказал, что не может создать семью с человеком, который не уважает родителей.
Я не знала, что сказать. Испытывала одновременно шок, печаль за дочь и… странное облегчение?
— Где Олеся? — спросила я.
— Не знаю, — вздохнула Ирина. — Она убежала в слезах. Мы пытались её найти, но она не отвечает на звонки. Я подумала, может, она у вас?
— Нет, — я начала волноваться. — Она не приходила.
— Если появится, позвоните, пожалуйста. Мы переживаем.
Я набрала номер Олеси — недоступен. Позвонила бывшему мужу — он не знал, где она. Обзвонила всех подруг дочери — никто её не видел.
***
Около полуночи в дверь позвонили. На пороге стояла Олеся — в свадебном платье, с размазанной тушью, дрожащая от холода и слёз.
— Мама… — прошептала она и разрыдалась.
Я обняла её и завела в квартиру. Усадила на диван, укрыла пледом, сделала горячий чай. Олеся рыдала, не в силах говорить.
Когда она немного успокоилась, я спросила:
— Что случилось, доченька?
Она посмотрела на меня покрасневшими глазами:
— Савва… он отказался жениться. Сказал, что не может быть с человеком, который так относится к матери.
Я гладила её по волосам, как в детстве:
— Мне очень жаль.
— Всё из-за тебя! — вдруг выкрикнула она, отстраняясь. — Если бы ты не жаловалась ему, если бы не настраивала его против меня!
— Олеся, я никогда…
— Не лги! Я знаю, что вы встречались! Он сам сказал!
— Да, встречались. Но я не настраивала его против тебя. Наоборот, просила не ссориться из-за меня.
Олеся снова заплакала:
— Ты всегда была такой правильной! Такой идеальной матерью! А я — плохая дочь, да?
Я вздохнула:
— Нет, Олеся. Ты не плохая дочь. Ты просто… запуталась.
Она долго молчала, потом прошептала:
— Я не хотела тебя обижать. Просто… мне казалось, что ты всегда меня осуждаешь. Что я недостаточно хороша для тебя.
— Олеся, как ты могла такое подумать? Ты — самое дорогое, что у меня есть!
— Но ты всегда хотела, чтобы я училась в университете, а не шла в колледж. Чтобы я не съезжала от тебя так рано. Чтобы я была осторожнее с парнями…
— Потому что я заботилась о тебе. Хотела, чтобы у тебя было всё самое лучшее. Но это не значит, что я тебя осуждала.
Олеся уткнулась мне в плечо:
— Я так завидовала одноклассницам, у которых были богатые родители. Которые могли купить любую одежду, поехать на любой курорт. А у нас вечно не хватало денег.
— Я старалась, как могла, — тихо сказала я.
— Я знаю, мам. Теперь знаю. Просто… мне было стыдно перед родителями Саввы. Они такие успешные, богатые. А я привела бы тебя — обычную, в недорогой одежде…
— И поэтому ты решила вообще меня не приглашать?
Она кивнула, не поднимая глаз:
— Глупо, да?
— Очень глупо, — согласилась я. — Но знаешь что? Я сегодня ходила в салон. Посмотри на меня.
Олеся подняла глаза и ахнула:
— Мама! Ты выглядишь потрясающе! Эта стрижка, этот цвет… Я тебя сразу не заметила из-за слёз.
— Видишь? Я могла бы не опозорить тебя на свадьбе.
Она снова заплакала:
— Прости меня, мама. Я была такой неблагодарной. Такой слепой и эгоистичной!
Я обняла её:
— Тише, тише. Всё будет хорошо.
— Нет, не будет! — всхлипнула она. — Савва бросил меня. Я потеряла любимого человека из-за своей глупости.
— Савва ценит семейные отношения. Может быть, если ты искренне извинишься и покажешь, что действительно осознала свою ошибку, у вас еще есть шанс.
— Ты правда так думаешь? — в её голосе появилась надежда.
— Я не могу обещать, Олеся. Но люди способны прощать, особенно когда любят. Попробуй поговорить с ним.
Олеся вытерла слёзы:
— Я не знаю, что сказать.
— Скажи правду. Что ты запуталась. Что боялась показаться недостаточно хорошей на фоне его семьи. Что сожалеешь о своём решении.
Она посмотрела на меня с надеждой:
— А ты… ты простишь меня?
— Я уже простила, доченька.
***
Прошло две недели. После той ночи Олеся вернулась к себе на съемную квартиру, но мы начали созваниваться почти каждый день. Сначала разговоры были неловкими — слишком много недосказанного накопилось за годы. Потом стало легче.
В прошлое воскресенье она приехала ко мне на обед. Мы сидели на кухне, пили чай, и впервые за долгое время говорили откровенно — о разводе, о детстве Олеси, о наших отношениях.
— Папа всегда говорил, что ты его выгнала, — призналась она однажды. — Что ты была холодной, не понимала его.
— А что ты думаешь сейчас?
— Что он просто перекладывал вину. Что ему так было удобнее.
С Саввой Олеся встретилась через неделю после несостоявшейся свадьбы. Они долго говорили. Он не простил её сразу, но сказал, что любит и готов работать над отношениями. Если она действительно изменится.
— Мам, как думаешь, у нас есть шанс? — спрашивала меня Олеся.
— Не знаю, доченька. Но если вы любите друг друга — стоит попробовать.
Вчера Савва пришёл ко мне на ужин. Было неловко, но мы справились. Говорили о погоде, о работе, о планах на осень. Избегали темы свадьбы.
Когда он уходил, то задержался в прихожей:
— Лена, я хотел извиниться.
— За что?
— За то, что не настоял тогда. Что не убедил Олесю пригласить вас. Я должен был быть тверже.
Я улыбнулась:
— Ты поступил правильно. Иногда людям нужно совершить ошибку, чтобы понять, что действительно важно.
Он кивнул:
— Знаете, я всё ещё хочу жениться на Олесе. Но не сейчас. Нам нужно время.
— Я понимаю. И… спасибо тебе.
— За что?
— За то, что ценишь семью. Что напомнил об этом Олесе.
Он улыбнулся и ушёл.
Сегодня утром Олеся позвонила и спросила меня:
— Мам, ты правда меня простила?
— Правда. Я твоя мама. Я буду любить тебя всегда, что бы ни случилось.
Она молчала, потом произнесла:
— Знаешь, если мы с Саввой когда-нибудь снова решим пожениться… я хочу, чтобы ты была на свадьбе.
Я не сдержала слёз:
— Правда?
— Правда. Ты заслужила это больше, чем кто-либо другой.
Не знаю, помирятся ли Олеся и Савва. Не знаю, будет ли новая свадьба. Но я знаю точно — моя девочка, наконец, повзрослела. И наши отношения уже никогда не будут прежними.
Они будут лучше.
Я твоя жена, а не его вторая мама! Разберись сам со своими проблемами! – заявила я мужу, который хотел оставить сына со мной на выходные