– Ты коробки-то аккуратнее ставь, там посуда хрупкая! И мангал давай сразу собирай, пока погода хорошая, сейчас мясо замаринуем. А ты, Оксанка, иди в дом, открой все окна, пусть проветривается, а то наверняка затхлостью пахнет. Занавески в большой комнате сразу снимай, мы туда свои, светлые повесим, а то у нее там мракобесие какое-то висит.
Женщина замерла у приоткрытой калитки, не веря собственным ушам и глазам. На ее идеально выстриженном газоне, ради которого она все прошлое лето боролась с сорняками, стояли четыре огромные картонные коробки, два пластиковых чемодана и разобранная детская кроватка. По выложенной плиткой дорожке, ведущей к крыльцу ее уютного двухэтажного дома, по-хозяйски расхаживал племянник Слава, вытаскивая из багажника внедорожника пакеты с продуктами. На веранде, вальяжно раскинувшись в плетеном кресле, сидела ее старшая сестра Тамара и раздавала указания.
Елена медленно толкнула калитку. Металлический засов тихо скрипнул, но в суете распаковки вещей этого звука никто не заметил. Она сделала несколько шагов по участку, чувствуя, как внутри начинает закипать глухое, тяжелое возмущение. Это была ее дача. Ее личная крепость, купленная шесть лет назад в состоянии заброшенного пустыря с покосившимся сараем. Елена, работая ведущим экономистом на предприятии, отказывала себе в отпусках на море, брала подработки, копила каждую копейку, чтобы выстроить этот дом. Она сама выбирала проект, сама ругалась со строителями за криво положенный брус, сама красила стены и сажала каждую тую вдоль забора.
А Тамара все эти годы только посмеивалась. Старшая сестра всегда считала Елену неудачницей, потому что та развелась в молодости и замуж больше не вышла, посвятив себя работе. Тамара же гордилась своим статусом замужней женщины, хоть ее муж и пролежал всю жизнь на диване, а потом тихо ушел к другой. Зато у Тамары был сын Славик – свет в окошке, надежда и опора, который женился на капризной Оксане и теперь снимал крошечную квартиру на окраине города. Ни разу за время строительства дачи ни Тамара, ни Слава не приехали помочь Елене даже гвоздь забить. «Ковыряйся сама в своей грязи, раз тебе делать нечего», – говорила сестра. Но стоило участку превратиться в картинку из журнала, как отношение родственников резко изменилось.
– Я стесняюсь спросить, а что здесь происходит? – громко и отчетливо произнесла Елена, останавливаясь посреди газона.
Тамара вздрогнула, выронила из рук телефон и резко обернулась. На секунду в ее глазах промелькнула растерянность, но она тут же натянула на лицо широкую, абсолютно фальшивую улыбку.
– Леночка! А мы тебя только к вечеру ждали! – защебетала старшая сестра, поднимаясь с кресла и расправляя складки на своем цветастом платье. – Думали, ты после работы уставшая приедешь, а у нас уже шашлычок готов, стол накрыт. Сюрприз хотели сделать!
Из дома, громко цокая каблуками по новому ламинату, вышла Оксанка. В руках она брезгливо держала дорогие льняные шторы, которые Елена заказывала в ателье по индивидуальным меркам. Увидев хозяйку, невестка ничуть не смутилась.
– Здравствуйте, тетя Лена. Слушайте, а у вас тут пылища везде. Я Славику сказала, чтобы он на завтра клининг вызвал, а то детям тут дышать нечем. И вот эти пылесборники мы снимем, – она потрясла шторами. – У меня аллергия на лен.
Елена перевела взгляд с невестки на сестру, затем на племянника, который как раз доставал из машины связку шампуров, делая вид, что очень занят и разговор женщин его не касается.
– Какие дети? Какой клининг? Тамара, вы зачем сюда с вещами приехали? – голос Елены оставался пугающе спокойным. Это было то самое спокойствие, которое всегда предшествовало буре.
Тамара подошла поближе, по-свойски взяла сестру под локоток и попыталась увести ее в сторону беседки.
– Лен, ну мы же свои люди, родная кровь. Чего на пороге выяснять? Пойдем присядем. Тут такое дело… Хозяин Славиковой квартиры аренду поднял так, что хоть волком вой. А у Оксаночки второй на подходе, ты же знаешь. Им в городе сейчас вообще не вариант оставаться. Воздух грязный, гулять негде, за садик платить надо. Мы на семейном совете посидели, подумали и решили, что ребятам лучше пока пожить на природе.
– Пожить на природе? – Елена аккуратно, но твердо высвободила свою руку из цепкой хватки сестры. – Где именно?
– Ну как где? У тебя, конечно! – Тамара всплеснула руками, словно речь шла о самых очевидных вещах на свете. – Дом огромный, два этажа. Тебе одной тут зачем столько места? Ты же все равно только на выходные приезжаешь, ну и в отпуск на две недели. А ребятам раздолье будет. Оксанка клумбы твои польет, если что. Славик за порядком проследит.
– То есть, вы без моего ведома собрали вещи, приехали ко мне на дачу, сняли мои шторы и собираетесь здесь жить? – уточнила Елена, чувствуя, как от наглости происходящего начинает кружиться голова.
– Ой, ну что ты сразу в позу встаешь! – раздраженно фыркнула Тамара, теряя свою елейную улыбку. – Мы же не чужие люди! Ты одинокая женщина, живешь в свое удовольствие, деньги лопатой гребешь. А мальчику помощь нужна. Кто ему поможет, кроме родной тетки? Мы тут прикинули: ты нам отдаешь ключи от дома, а сама можешь иногда приезжать. Мы тебе комнатку на втором этаже выделим, ту, что окнами на лес. А большую спальню и зал ребята займут. Детям пространство нужно. Да и мне тут на свежем воздухе полезно будет давление лечить.
В этот момент к ним подошел Слава. Он был высоким, полноватым мужчиной тридцати лет, который до сих пор считал, что весь мир должен крутиться вокруг него, потому что мама так сказала.
– Тетя Лена, вы только не переживайте, – начал он покровительственным тоном. – Мы тут ничего не сломаем. Я уже с мужиками из соседнего поселка договорился, они на следующей неделе приедут, нам забор немного перенесут, чтобы место под вторую машину было. А то ваши туи тут всю парковку загородили, я их выкопаю завтра.
Елена закрыла глаза на секунду, глубоко вдохнула запах разогретой на солнце сосновой смолы и медленно выдохнула. Родственники приняли ее молчание за согласие и уже собирались вернуться к своим коробкам.
– А ну-ка, стоять, – голос Елены разрезал дачную тишину, как удар хлыста.
Слава удивленно обернулся. Оксанка на крыльце недовольно поджала накрашенные губы. Тамара насторожилась.
– Значит так, семейный совет, – Елена смотрела прямо в глаза старшей сестре, не моргая. – Даю вам ровно пятнадцать минут, чтобы все ваши коробки, чемоданы и мангалы оказались обратно в багажнике. Шторы повесить на место. И чтобы духу вашего на моем участке не было.
Повисла тяжелая, звенящая пауза. Было слышно лишь, как где-то вдалеке стрекочет газонокосилка соседей. Тамара первой пришла в себя. Ее лицо пошло красными пятнами возмущения.
– Ты что несешь?! – взвизгнула сестра. – Ты родного племянника с беременной женой на улицу гонишь?! Из-за каких-то туй и квадратных метров?! Да ты совсем совесть потеряла, старая дева! Я всегда знала, что ты жадная эгоистка, но чтобы настолько!
– Я гоню вас не на улицу, а из своего дома, куда вас никто не приглашал, – отрезала Елена. – Вы не просто приехали в гости. Вы решили захватить мою собственность, распоряжаться моим имуществом и еще указывать мне, в какой комнатке я могу ночевать. Слава, время пошло. Четырнадцать минут. Собирайте вещи.
Слава покраснел от злости, сжал кулаки и шагнул к тетке.
– Слышь, тетя, ты берега-то не путай. Мы уже старую квартиру сдали. Нам ехать некуда. Мы тут останемся, нравится тебе это или нет. У тебя совести не хватит нас с детьми вышвырнуть. И вообще, дом этот мы вместе строили!
Елена даже бровью не повела.
– Вместе строили? Ты хоть раз сюда приехал, когда я фундамент заливала? Ты хоть копейку сюда вложил?
– Моя мать тебе морально помогала! – нашелся Слава. – Так что мы имеем полное право тут находиться! Оксан, иди в дом, раскладывай вещи. Я с ней сам поговорю.
Невестка презрительно хмыкнула и скрылась за дверью. Слава сложил руки на груди, всем своим видом показывая, что с места не сдвинется. Тамара победно ухмыльнулась, чувствуя поддержку сына. Они были уверены, что Елена, которая всегда старалась избегать конфликтов и никогда не повышала голос, сейчас расплачется, сдастся и пойдет у них на поводу. Ведь это же семья. Семье надо уступать.
Но они не учли одного. Елена строила этот дом не для того, чтобы кто-то мог прийти и безнаказанно вытереть о нее ноги.
Она не стала кричать, плакать или бросаться в драку. Елена спокойно развернулась, подошла к своей машине, припаркованной за воротами, и достала из бардачка плотную пластиковую папку. Она всегда возила с собой копии всех важных документов на случай непредвиденных обстоятельств. Вернувшись на участок, она достала телефон и набрала знакомый номер.
– Здравствуйте. Это СНТ «Сосновый бор», Третья линия, дом сорок два. Я владелица участка, Елена Николаевна. У меня на территории находятся посторонние люди, которые незаконно проникли в мой дом, выносят мои вещи и отказываются покидать частную собственность. Ведут себя агрессивно. Да, я жду наряд. Спасибо.
Она нажала кнопку отбоя и посмотрела на вытянувшиеся лица родственников.
– Ты что, полицию вызвала? – голос Тамары предательски дрогнул. Уверенность куда-то испарилась, уступив место липкому страху. – На родную сестру? Ты совсем с ума сошла?! Какой позор! Что соседи скажут!
– Мне абсолютно все равно, что скажут соседи, – холодно ответила Елена, прислонившись к дверце своей машины. – Зато я точно знаю, что скажет закон. Статья за незаконное проникновение в жилище и самоуправство. У меня на руках выписка из ЕГРН. Я единственный и полноправный собственник этого участка и дома. Никто из вас здесь не прописан и долей не имеет. Для полиции вы – группа лиц, совершающих правонарушение.
Слава нервно сглотнул. Он явно не ожидал такого поворота. В его представлении тетка должна была повозмущаться для приличия, а потом пойти накрывать на стол. Полиция в их планы по захвату дачи никак не входила.
– Тетя Лена, вы что, серьезно мусоров вызвали? – он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. – Да ладно вам, мы же пошутили. Ну что вы шуток не понимаете? Мы просто хотели выходные вместе провести, шашлыков поесть. Зачем сразу менты?
– Шутки закончились, Слава, – Елена не сводила с него строгого взгляда. – Восемь минут. Если к приезду патруля ваши вещи будут в доме, Оксану выведут оттуда под руки. А учитывая ее положение, стресс ей вряд ли будет полезен.
В доме послышался грохот. Оксанка, видимо, подслушивавшая разговор через открытое окно, пулей вылетела на крыльцо. Вся ее спесь испарилась.
– Слава! Ты же сказал, что все решено! Ты сказал, что она сама нам ключи отдаст! – запричитала невестка. – Я не хочу в полицию! Забирай сумки, поехали отсюда! Сумасшедшая семейка!
Началась паника. Тамара бегала по газону, пытаясь собрать разбросанные пакеты, Слава лихорадочно запихивал разобранную кроватку обратно в багажник, роняя детали на землю. Оксанка тащила по ступенькам свои чемоданы, проклиная и мужа, и свекровь, и эту дачу.
Елена стояла молча, наблюдая за этим позорным бегством. Внутри не было ни капли жалости. Только брезгливость. Когда-то она пыталась поддерживать отношения с сестрой, закрывала глаза на мелкие пакости, дарила Славе дорогие подарки на дни рождения. А в ответ получила наглую, ничем не прикрытую попытку вышвырнуть ее из собственного дома.
Через десять минут внедорожник Славы, подняв облако пыли, с пробуксовкой рванул по гравийной дороге в сторону выезда из СНТ. Тамара, сидящая на переднем сиденье, напоследок показала сестре в окно неприличный жест.
Елена зашла в дом. Оксанка успела навести там свой порядок: сорванные шторы валялись на диване, на чистом кухонном столе остались следы от грязных сумок, а в прихожей натоптали грязными ботинками. Елена позвонила в дежурную часть, извинилась и отменила вызов, сославшись на то, что нарушители скрылись. Полицейский на том конце провода устало вздохнул, но претензий предъявлять не стал – бытовые конфликты на дачах в летний сезон были делом привычным.
Уборка заняла пару часов. Развешивая шторы обратно на карниз, Елена чувствовала, как вместе с пылью уходит и напряжение. Дом снова стал ее тихой, безопасной гаванью, куда нет хода токсичным людям. Вечером она заварила себе чай с мятой, собранной на собственных грядках, села на веранде и открыла любимую книгу.
Однако покой длился недолго. Около восьми вечера телефон на столике завибрировал. Звонила двоюродная сестра Нина, с которой Елена общалась редко, в основном по праздникам.
– Лена, здравствуй, – голос Нины звучал настороженно и укоризненно. – Тут такое дело… Мне Тома звонила, плачет взахлеб. Говорит, ты у нее на глазах Славика с беременной Оксаной из дома выгнала на ночь глядя. Сказала, что натравила на них полицию с автоматами, сумки их в грязь выбросила. Лен, ну как так можно? Да, у вас терки всегда были, но дети-то при чем? У них же денег нет на съем, они сейчас на вокзале сидят. Нельзя же так с родней. Мы с мужем в шоке просто.
Елена отложила книгу. Тамара времени зря не теряла. Провалившись с рейдерским захватом дачи, старшая сестра решила пустить в ход свое любимое оружие – сплетни и манипуляции общественным мнением всей многочисленной родни.
– Здравствуй, Нина, – ровным тоном ответила Елена. – А Тамара тебе не рассказала, почему они оказались у меня на даче со всеми своими пожитками?
– Ну сказала, что ты их сама пригласила пожить на лето, а потом у тебя настроение испортилось, и ты как с цепи сорвалась.
– Вот как, – Елена усмехнулась. – Забавная версия. А теперь послушай правду. Никто их не приглашал. Они вломились на мой участок, начали распоряжаться моими вещами и прямым текстом заявили, что будут здесь жить, а мне выделят комнатку на чердаке. Тамара решила, что может отобрать мой дом просто потому, что у ее сына нет денег платить за аренду квартиры. Да, я вызвала полицию, потому что это называется незаконный захват чужого имущества.
На том конце провода повисла долгая тишина. Нина переваривала услышанное. Она прекрасно знала характер Тамары и ее склонность к преувеличениям и халяве.
– Господи… – наконец выдохнула двоюродная сестра. – Они правда хотели у тебя дачу отжать?
– Именно так. А теперь, Нина, если тебе их так жалко и ты так переживаешь за беременную Оксану на вокзале, у меня есть отличное предложение. У вас же с мужем трешка в центре города. Пустите их к себе пожить. Сделайте доброе дело для родни.
– Эээ… нет, ты что, у нас же ремонт только закончился, да и муж против будет, – Нина засуетилась, моментально растеряв весь свой обличительный пыл. Защищать бедных родственников на словах было легко, а вот пускать их в свой дом – совсем другое дело. – Леночка, ты извини, что я влезла. Я же не знала всей картины. Тома так рыдала…
– Ничего страшного. Передай остальным родственникам, которые наверняка тоже уже в курсе этой слезной истории, что мой дом – это моя крепость. Кто попытается в нее сунуться без спроса, будет общаться с полицией. Спокойной ночи, Нина.
В воскресенье вечером Елена вернулась в свою городскую квартиру. Выходные прошли замечательно, несмотря на утренний инцидент. Она выспалась, поработала в саду, послушала пение птиц. Открывая дверь своим ключом, она услышала шаги на лестничной площадке. Из лифта вышла Тамара. Лицо сестры было серым, глаза опухшими от наигранных слез.
Она подошла к Елене и попыталась сделать скорбное лицо мученицы.
– Лена, нам надо поговорить, – начала она дрожащим голосом. – Славику пришлось брать микрозайм под бешеные проценты, чтобы снять комнату в общежитии. Оксане плохо, она плачет постоянно. Ты сломала жизнь моему ребенку. Но я готова тебя простить. Если ты одумаешься и отдашь им ключи от дачи, я никому не скажу о том, как подло ты поступила. Мы забудем этот конфликт. Ради семьи.
Елена даже не стала заходить в квартиру. Она повернулась к сестре, опираясь рукой на дверной косяк.
– Тамара, послушай меня внимательно. Один раз. Больше повторять не буду, – голос Елены был холодным, как лед. – У меня больше нет сестры. И племянника тоже нет. Вы для меня – чужие люди, которые попытались меня обокрасть. Ни копейки денег, ни квадратного сантиметра моей недвижимости вы не получите никогда. Если ты еще раз появишься у моей двери или на пороге моей дачи, я напишу заявление в полицию о вымогательстве и преследовании. И поверь мне, я доведу дело до суда. А теперь разворачивайся и иди к лифту.
Тамара отшатнулась, словно от пощечины. В глазах сестры она не увидела ни сомнений, ни жалости. Только стальную решимость человека, который окончательно оборвал все токсичные связи. Старшая сестра открыла было рот, чтобы выкрикнуть очередное проклятие, но передумала. Поджав губы, она развернулась и быстро зашагала к лестнице, даже не дожидаясь лифта.
Елена зашла в квартиру, закрыла дверь на два замка и щелкнула задвижкой. Она достала телефон, зашла в список контактов и без колебаний отправила номера Тамары, Славы и Оксаны в черный список. Затем она прошла на кухню, поставила чайник и подошла к окну. Внизу, в свете вечерних фонарей, суетился город. Жизнь продолжалась. И в этой жизни больше не было места для тех, кто не умел ценить доброту и пытался принимать чужое за свое. Завтра начиналась новая рабочая неделя, а на следующие выходные Елена планировала поехать на дачу и доделать наконец альпийскую горку, материалы для которой уже ждали своего часа. И никто не посмеет ей помешать.
Увидел в коттеджном поселке, как и куда застройщики отводят воду с крыш! Очень большая экономия — сделал себе и так же родителям