– Сумки можешь пока бросить прямо здесь, у зеркала, только осторожно, в синем чемодане у меня очень дорогая косметика и кольцевая лампа, – раздался звонкий, требовательный девичий голос с лестничной клетки, и в прихожую тут же ввалился огромный пластиковый чемодан, больно ударивший по деревянному косяку.
Следом за чемоданом в квартиру уверенным шагом вошла Карина, двадцатилетняя дочь младшей сестры. Она даже не подумала вытереть ноги о специальный ворсистый коврик, сразу же оставив на светлом ламинате грязные следы от массивных ботинок. Девушка была одета в широкие спортивные штаны и короткую куртку, а в руках безостановочно крутила дорогой смартфон.
Наталья Николаевна, женщина пятидесяти четырех лет, привыкшая к идеальному порядку и абсолютной тишине в своей просторной двухкомнатной квартире, молча прикрыла за племянницей входную дверь. Внутри у нее уже начало зарождаться неприятное, тягучее чувство тревоги, хотя с момента появления гостьи не прошло и минуты.
Неделю назад родная сестра Натальи, Ольга, оборвала ей весь телефон, умоляя пустить дочку пожить на время зимней сессии. Ольга жаловалась, что в студенческом общежитии невыносимые условия, соседки по комнате постоянно шумят, мешают готовиться к сложным экзаменам, а снять квартиру на месяц сейчас стоит баснословных денег. Наталья Николаевна, будучи человеком строгим, но ценящим родственные связи, поддалась на уговоры. Она выделила племяннице отдельную светлую комнату, купила свежих продуктов и искренне планировала обеспечить девочке спокойную атмосферу для учебы.
– Здравствуйте, тетя Наташа, – небрежно бросила Карина, наконец-то оторвав взгляд от экрана. – Слушайте, а у вас тут интернет нормально тянет? А то мне для учебы нужна высокая скорость, презентации скачивать и всё такое. Пароль от роутера где-то записан?
– Здравствуй, Карина, – сдержанно ответила Наталья Николаевна, указывая взглядом на обувь племянницы. – Пароль на холодильнике, под магнитом. Но для начала я попрошу тебя снять ботинки. У меня не принято ходить в уличной обуви дальше коврика. Домашние тапочки я приготовила для тебя в шкафчике, они новые.
Девушка недовольно цокнула языком, нехотя скинула ботинки и сунула ноги в пушистые тапочки.
– Ой, ну какие строгости, мы же свои люди, – протянула она, направляясь прямиком в кухню, даже не вымыв руки с дороги. – Тетя Наташа, я с дороги такая голодная, просто ужас. У вас есть что-нибудь перекусить? Только мне нельзя обычное молоко, у меня непереносимость лактозы, я маме говорила, чтобы она вам передала. Мне нужно миндальное или овсяное. И еще я не ем глютен.
Наталья Николаевна прошла на кухню следом за племянницей и остановилась в дверях.
– Твоя мама ничего мне про твои диеты не говорила, – ровным тоном произнесла женщина. – Я приготовила на ужин запеченную курицу с картофелем и сделала салат из свежих овощей. В холодильнике есть обычное коровье молоко, сыр и ветчина. Если тебе требуется какое-то специфическое питание, в соседнем доме есть хороший супермаркет, ты можешь сходить и купить всё, что тебе нужно.
Карина демонстративно закатила глаза и плюхнулась на стул, обитый светлым велюром.
– Ну классно вообще, – пробормотала она себе под нос, но так, чтобы тетка обязательно услышала. – Приехала к родственникам, называется. Ладно, закажу себе доставку. Вы не против, если курьер позвонит в домофон?
– Не против, – ответила Наталья Николаевна, чувствуя, как внутри натягивается невидимая струна терпения. – Карина, пока ты ждешь свой заказ, давай сразу обсудим правила проживания в моем доме, чтобы потом у нас не возникало недопониманий.
Девушка, уже активно набиравшая что-то в приложении на телефоне, лишь неопределенно хмыкнула, даже не подняв головы.
– Я работаю бухгалтером на удаленке, – начала Наталья Николаевна, присаживаясь напротив племянницы. – Мой рабочий день начинается в восемь утра. Поэтому я прошу соблюдать тишину в утренние часы. Моя спальня – это моя личная территория, заходить туда без стука нельзя. Ванную комнату после себя нужно оставлять в чистоте, влажные полотенца вешать на сушилку. И самое главное: я ложусь спать в одиннадцать вечера, поэтому после этого времени никаких громких разговоров по телефону, музыки и хлопанья дверями. Ты приехала сюда учиться, так что, думаю, этот режим тебе вполне подойдет.
Карина наконец оторвалась от телефона и посмотрела на тетку с нескрываемым раздражением.
– Тетя Наташа, я же не в казарму приехала, а к родной тете. Вы мне еще расписание походов в туалет составьте. Я взрослый человек, у меня свой режим подготовки. Иногда мне нужно сидеть над конспектами до двух ночи.
– Сидеть над конспектами ты можешь хоть до утра, – спокойно парировала Наталья Николаевна. – В твоей комнате есть удобный письменный стол и хорошая настольная лампа. Главное, чтобы это происходило тихо.
В дверь позвонили. Это был курьер с едой. Карина забрала бумажный пакет, расплатилась и вернулась на кухню. Она вытащила из пакета несколько пластиковых контейнеров с роллами, бутылку сладкой газировки и принялась за еду, роняя крошки и капли соевого соуса на чистую скатерть.
Наталья Николаевна молча взяла салфетку, протерла стол рядом с тарелкой племянницы и вышла из кухни. Ей нужно было доделать несколько рабочих отчетов, и она надеялась, что остаток вечера пройдет спокойно.
Однако ее надеждам не суждено было сбыться.
Примерно через час из ванной комнаты донесся шум льющейся воды, который не прекращался минут сорок. Затем послышался грохот падающих пластиковых флаконов и громкое чертыхание. Наталья Николаевна отложила очки, вышла в коридор и постучала в дверь ванной.
– Карина, у тебя всё в порядке? – спросила она.
Дверь резко распахнулась. На пороге стояла Карина. Волосы ее были замотаны в полотенце Натальи Николаевны, хотя гостье было выдано отдельное. Но хуже всего было другое. На племяннице был надет невероятно дорогой, любимый шелковый халат Натальи Николаевны, подаренный ей коллегами на юбилей. Натуральный шелк был покрыт мокрыми пятнами, а на воротнике виднелся свежий след от тонального крема.
В самой ванной творился настоящий погром. На полу лужи воды, коврик сбит в кучу, а на стеклянной полочке отсутствовала половина содержимого баночки с элитной японской маской для лица, которую Наталья Николаевна использовала крайне экономно.
– Карина, – голос женщины дрогнул, но она мгновенно взяла себя в руки, сделав его ледяным. – Объясни мне, пожалуйста, что на тебе надето?
Девушка беспечно пожала плечами, поправляя пояс халата.
– Ой, ну я свой халат дома забыла, мама так торопила с этими чемоданами. А этот висел на крючке в вашей спальне. Я зашла, взяла, что такого-то? Вы же не ходите в нем сутками. И кстати, у вас маска для лица какая-то странная, мне кожу после нее стянуло, вам бы лучше другой бренд покупать.
Наталья Николаевна почувствовала, как к горлу подступает удушливая волна гнева. Вся ее жизнь была выстроена на уважении к личным границам. Она никогда не позволяла себе брать чужое без спроса, и того же требовала от окружающих.
– Немедленно сними мой халат, – чеканя каждое слово, произнесла она. – Я русским языком сказала: в мою спальню заходить запрещено. Ты нарушила это правило в первый же час своего пребывания здесь. Моя одежда и моя косметика – это неприкосновенные вещи.
Карина фыркнула, резким движением сбросила с себя шелковый халат прямо на мокрый пол ванной и осталась в одной пижаме.
– Да подавитесь вы своим халатом! – крикнула она. – Тоже мне, жадина! Мама говорила, что вы тяжелый человек, но чтобы из-за куска ткани так истерить! Я вообще-то к экзаменам готовлюсь, у меня стресс, а вы мне нервы треплете из-за ерунды!
С этими словами она протиснулась мимо тетки, нарочно задев ее плечом, и скрылась в выделенной ей комнате, громко хлопнув дверью.
Наталья Николаевна молча подняла свой испорченный халат, повесила его на сушилку и принялась вытирать лужи с пола. Ее руки слегка дрожали. Она понимала, что сестра воспитала абсолютно эгоистичного, не знающего слова «нет» потребителя. Но выгонять родственницу на улицу в первый же день казалось ей неправильным. «Возможно, это просто период адаптации, – пыталась успокоить себя женщина. – Девочка перенервничала, сессия на носу. Нужно просто держать дистанцию».
Она вернулась в гостиную, включила настольную лампу и погрузилась в чтение книги, надеясь, что конфликт исчерпан.
Часы показывали половину девятого вечера. За окном давно стемнело, пошел мокрый снег. В квартире установилась относительная тишина, нарушаемая лишь приглушенным бормотанием телевизора из комнаты Карины.
Вдруг в прихожей раздалась резкая, настойчивая трель домофона.
Наталья Николаевна отложила книгу и подошла к трубке. Она никого не ждала в этот вечер. Но не успела она снять трубку, как из комнаты выскочила Карина, уже одетая в модные джинсы и яркий топ.
– Это ко мне! – радостно заявила племянница, оттесняя тетку от домофона и нажимая кнопку открытия двери.
– Кто к тебе? – опешила Наталья Николаевна. – Карина, время девять часов вечера. Какие могут быть гости? Ты же приехала готовиться к сессии.
Девушка подошла к зеркалу, начала поправлять макияж и небрежно бросила через плечо:
– Ну так мы и будем готовиться. Это мои одногруппники, Макс и Лера. Мы решили вместе делать проект по макроэкономике. В общаге нам не дали бы нормально посидеть, а у вас тут места много. Мы в гостиной расположимся, там стол большой. Вы нам чайник поставьте, пожалуйста, и если у вас печенье есть, тоже тащите.
Наталья Николаевна потеряла дар речи. В ее идеально чистую, тихую квартиру, без малейшего предупреждения и разрешения, сейчас должны были ввалиться совершенно незнакомые молодые люди. И эта наглая девчонка смеет раздавать ей указания, словно горничной!
Спустя минуту в дверь позвонили. Карина распахнула дверь, и в прихожую с громким смехом ввалились парень и девушка. С них капал растаявший снег, в руках парень держал объемный полиэтиленовый пакет, в котором явственно звякнули стеклянные бутылки.
– О, здорово, Кариха! – загоготал Макс, стряхивая снег с куртки прямо на обои. – Нормальная у тебя тут хата, тетка не обидела.
– Разувайтесь и проходите в зал, – скомандовала Карина, полностью игнорируя стоящую рядом Наталью Николаевну. – Сейчас организуем поляну и начнем.
Студенты небрежно скинули обувь, оставив грязные лужи на паркете, и направились прямиком в гостиную, где Наталья Николаевна еще пять минут назад наслаждалась чтением и покоем.
Внутри у женщины словно щелкнул невидимый тумблер. Чувство долга перед сестрой, страх показаться негостеприимной хозяйкой, попытки сгладить углы – всё это мгновенно испарилось. Осталась только холодная, кристально ясная решимость защитить свой дом.
Наталья Николаевна твердым шагом вошла в гостиную. Макс уже успел развалиться на светлом диване, положив ноги в джинсах на журнальный столик. Лера вытаскивала из пакета бутылки с дешевым пивом и пакетики с чипсами, рассыпая их содержимое на ковер.
– Молодые люди, – голос Натальи Николаевны прозвучал негромко, но в нем был такой металл, что смех в комнате мгновенно стих. – Потрудитесь убрать свои ноги с моего стола. Сложите бутылки обратно в пакет и направляйтесь к выходу. Обсуждение проектов в этой квартире отменяется.
Макс удивленно захлопал глазами, убирая ноги со стола.
– Эй, женщина, вы чего? – возмутился он. – Мы к Карине пришли, мы вообще-то делом заняты.
– Вы пришли в мой дом, – отрезала Наталья Николаевна, глядя прямо в глаза парню. – Я не давала согласия на ваше присутствие здесь. Если вы не покинете мою собственность добровольно через одну минуту, я вызову наряд полиции, и вы будете объяснять им, на каком основании вы вторглись на частную территорию.
Услышав про полицию, Лера испуганно пихнула Макса в бок.
– Пошли отсюда, Макс, ну ее, эту сумасшедшую, – прошипела она, закидывая чипсы обратно в пакет. – Карин, ты же говорила, что тетка у тебя нормальная, а тут клиника какая-то.
Карина, всё это время стоявшая в дверях, наконец отмерла. Ее лицо пошло красными пятнами ярости.
– Вы что творите?! – завизжала она, когда за ее друзьями захлопнулась входная дверь. – Вы меня перед всем курсом опозорили! Вы не имеете права мне указывать, кого приводить! Мама сказала, что я здесь полноправная хозяйка на этот месяц!
Наталья Николаевна медленно повернулась к племяннице. В ее взгляде не было ни капли сочувствия или вины.
– Твоя мама, видимо, забыла заглянуть в документы о праве собственности на эту квартиру, – абсолютно спокойным, ледяным тоном произнесла она. – Здесь только одна хозяйка – это я. И я устанавливаю правила. Ты нарушила их все до единого. Ты испортила мои вещи, нахамила мне, привела в мой дом посторонних людей с алкоголем и ведешь себя так, словно я твой обслуживающий персонал.
– Да кому вы нужны со своими дурацкими правилами! – продолжала кричать Карина, брызгая слюной. – Вы просто старая, одинокая злюка, которой завидно, что у других есть молодость и друзья!
– Возможно, – кивнула Наталья Николаевна. – А теперь иди в свою комнату, собирай свои чемоданы и уходи.
Карина осеклась. Ее крик оборвался на полуслове. Она недоверчиво посмотрела на тетку, ожидая, что та сейчас рассмеется или скажет, что это шутка. Но лицо женщины оставалось непреклонным.
– Вы… вы меня выгоняете? На улицу? На ночь глядя? – голос племянницы дрогнул, в нем появились плаксивые нотки. – Вы не посмеете! Я позвоню маме!
– Звони кому угодно, – Наталья Николаевна подошла к двери выделенной комнаты и распахнула ее. – У тебя есть пятнадцать минут на сборы. Вызови себе такси. Адрес общежития ты знаешь. Если через пятнадцать минут твои вещи не будут в коридоре, я соберу их сама и выставлю на лестничную клетку.
Она развернулась и ушла на кухню, где села за стол и положила перед собой телефон. Руки больше не дрожали. В душе царила абсолютная, холодная ясность.
Через три минуты ее телефон ожидаемо зазвонил. На экране высветилось имя сестры. Наталья Николаевна приняла вызов и включила громкую связь.
– Наташа, ты что там устроила?! – в трубке раздался истеричный крик Ольги. – Ребенок мне звонит и рыдает взахлеб! Ты совсем из ума выжила?! Какая полиция?! Какое выселение?! На улице минус десять, куда она пойдет с чемоданами?!
– Оля, прекрати орать, – жестко перебила ее Наталья Николаевна. – Твой «ребенок» – это двадцатилетняя, абсолютно невоспитанная девица, которая не знает элементарных норм приличия. Она испортила мою одежду, испортила мою косметику, нахамила мне и привела в мой дом пьяную компанию без моего разрешения.
– Они студенты! Им нужно общаться! – продолжала защищать дочь Ольга. – Ты просто придираешься к девочке! У тебя своих детей нет, вот ты и бесишься, не знаешь, как к молодежи подход найти! Потерпела бы, ничего бы с твоей квартирой не случилось!
– Терпеть хамство в собственном доме я не обязана ни от кого, даже от родственников, – чеканила каждое слово Наталья Николаевна. – Моя квартира – это не бесплатная гостиница и не притон для студенческих гулянок. Я согласилась пустить ее пожить для учебы. Учиться она не собирается. Поэтому наша договоренность аннулируется.
– Ты бессердечная дрянь! – завизжала сестра. – Мы с тобой больше не родственники! Я тебя знать не хочу! Ты ломаешь ребенку жизнь из-за какого-то паршивого халата!
– Это твой выбор, Ольга. И воспитывать свою дочь ты будешь сама, на своей территории. Разговор окончен.
Наталья Николаевна сбросила вызов и заблокировала номер сестры. Юридически она была абсолютно права. Карина не имела здесь никакой регистрации, никаких прав аренды. Она была просто гостьей, которая злоупотребила гостеприимством и поплатилась за это.
В коридоре послышался шум колесиков чемодана. Наталья Николаевна вышла из кухни. Карина стояла у входной двери, одетая, с опухшим от злых слез лицом. Она с ненавистью смотрела на тетку.
– Вы еще пожалеете об этом, – прошипела племянница, натягивая капюшон. – Вы останетесь одна, и никто вам даже стакан воды не подаст.
– Предпочитаю пить воду в одиночестве, чем терпеть в своем доме паразитов, – невозмутимо ответила женщина, открывая перед ней входную дверь. – Всего хорошего. Успешной сдачи макроэкономики.
Карина выкатила чемодан на лестничную площадку, громко стукнув им по ступеням, и вызвала лифт. Наталья Николаевна молча дождалась, пока двери лифта закроются за неблагодарной родственницей, и только после этого повернула ключ в замке, закрыв дверь на два оборота.
Она прислонилась спиной к прохладной железной двери и глубоко выдохнула. Сердце билось чуть быстрее обычного, но на душе было удивительно легко. Она прошла в ванную, окончательно вытерла пол, выбросила испорченные остатки маски и положила мокрый шелковый халат в стиральную машину на деликатный режим. Затем она взяла влажную тряпку и тщательно протерла ламинат в прихожей, стирая грязные следы от ботинок племянницы и ее незваных гостей.
Когда с уборкой было покончено, Наталья Николаевна заварила себе свежий чай с ромашкой и мятой, вернулась в гостиную и снова открыла свою книгу. Квартира наполнилась привычным запахом чистоты, уюта и абсолютной, никем не нарушаемой тишины. Никаких чужих разговоров, никаких хлопающих дверей, никаких претензий.
Она понимала, что завтра вся дальняя родня будет обсуждать ее поступок. Сестра наверняка обзвонит всех тетушек и двоюродных братьев, рассказывая, какая Наталья жестокая и бессердечная эгоистка. Но ей было совершенно всё равно. За свои пятьдесят четыре года она усвоила один очень важный жизненный урок: уважение к себе начинается с умения вовремя сказать твердое «нет» тем, кто пытается сесть тебе на шею, даже если эти люди прикрываются родственными связями. И она ни на секунду не пожалела о том, что выставила за дверь человека, который пришел в ее монастырь со своим уставом.
Жизнь вернулась в свое привычное, комфортное русло, и Наталья Николаевна, сделав глоток ароматного чая, перевернула страницу книги, наслаждаясь заслуженным покоем.
— Ты же от меня — stарухи к молодой ушёл. Зачем вернулся? Про dеньги узнал? — жена рассмеялась в лицо супругу