Глина под ногами была вязкой, тяжелой, налипала на подошвы, словно пытаясь удержать на месте. Дождь барабанил по черным зонтам, заглушая тихие всхлипы родственников. Я стояла, глядя, как работники кладбища завершают свою печальную работу. Там остался мой Денис. Мой единственный. Ему было всего тридцать.
Рядом переминался с ноги на ногу Валерий. Мой муж. Он то и дело отряхивал рукав пальто, поглядывая на часы. Ему было неудобно, мокро и, кажется, скучно. Я прожила с этим человеком тридцать пять лет, и только сейчас, в этот тяжелый момент, вдруг увидела его настоящим. Не было скорби. Было раздражение.
Когда люди потянулись к выходу, хлюпая по мокрой земле, Валера крепко взял меня под локоть. Отвел в сторону, под старую ель.
— Вера, нам надо поговорить. Сейчас.
— Валера, не здесь… — голос у меня был севшим, чужим.
— Именно здесь. Чтобы без лишних эмоций дома.
Он достал из внутреннего кармана пухлый конверт и сунул мне в руки.
— Я подал на развод. Здесь копия и бумаги от юриста.
Я смотрела на белое пятно конверта, на котором расплывались капли дождя. Смысл слов доходил с трудом.
— Развод? Мы только что простились с сыном…
— Жизнь продолжается, — отрезал он. — Моя — точно. Я устал тянуть этот груз. Ты сдала, Вера. А я еще мужчина хоть куда.
Он оглянулся на свою машину, где за темным стеклом угадывался силуэт.
— Я забираю строительную фирму Дениса. По документам, как основной инвестор, я имею право. Дом тоже переходит мне.
— Дом Дениса? — тихо спросила я. — Тот, который он сам проектировал?
— Он записан на меня. Ты никогда не вникала в бумаги, Вера. Это твоя проблема.
Валерий поправил шарф.
— Слушай внимательно. Освободи дом, я улетаю на острова. Мне нужно восстановить нервы, эта атмосфера меня давит. Вернусь через три недели, двадцать восьмого числа. К этому времени тебя там быть не должно. Поживи у сестры или сними жилье. Денег я тебе на первое время перевел.
Он развернулся и пошел к машине, обходя лужи.
— Три недели, Вера! — бросил он через плечо.
Я стояла под дождем, прижимая к себе мокрый конверт. Другая на моем месте, наверное, не выдержала бы.
Но Валерий не знал одного. Того, что случилось сегодня в семь утра.
Утро было серым. Я сидела на кухне, глядя в одну точку. В доме стояла пугающая тишина.
Телефон на столе ожил. Незнакомый номер.
— Слушаю.
— Вера Андреевна? — голос женский, молодой, взволнованный. — Это Света, бухгалтер Дениса.
Я помнила её. Скромная сотрудница в очках, Денис её ценил.
— Света, прощание в двенадцать…
— Я не приду, — быстро зашептала она. — Я боюсь. Боюсь Валерия Петровича. Но я должна вам сказать. Денис не просто так съехал с дороги.
У меня внутри все похолодело.
— О чем ты? Следователь сказал — погодные условия, превышение…
— Нет! — она говорила очень громким шепотом. — Денис нашел, куда уходят деньги фирмы. Ваш муж два года переводил средства на сторонние счета. Денис собрал документы. Он хотел идти к правоохранителям. Они ругались в кабинете за день до… до несчастного случая. Валерий Петрович кричал: «Ты либо замолчишь, либо я тебя уничтожу». А утром у новой машины отказало управление.
Я слушала и забывала дышать.
— Вера Андреевна, — Света всхлипнула. — Денис оставил для вас страховку. Он сказал: «Если со мной что-то случится, пусть мама заберет старый макет».
— Макет?
— Да. Его дипломный проект, «Дом над рекой». Он стоит у него в бывшей детской. В основании макета тайник.
Я вошла в дом. Тот самый, из которого меня выселяли. Здесь все напоминало о Денисе — его книги, чертежи. Валерий уже уехал в аэропорт, я видела, как такси отъезжало от ворот.
Я поднялась на второй этаж, в комнату сына. На полке стоял большой макет здания. Денис делал его долго, ночами не спал.
Дрожащими руками я подняла крышу макета. Там, в пустоте, лежал накопитель и свернутые листы.
Я развернула верхний лист. Почерк сына. Быстрый, размашистый.
«Мама, если ты это читаешь, значит, отец перешел черту. Я не хотел тебя пугать, но ты должна знать. Он нечист на руку. Он опасен. Здесь, на диске, вся бухгалтерия. А еще — запись нашего разговора в прошлый вторник. Я включил запись, когда он начал угрожать. Не верь ему. Держись от него подальше. И, мама… прости, что не уберег».
Я опустилась на пол. Слезы, которые я сдерживала, теперь не останавливались. Я закрыла рот рукой, чтобы не закричать на весь пустой дом. Мой муж. Отец моего сына. Из-за денег. Из-за молодой крали и отдыха на островах.
Час спустя в дверь позвонили. Это была Ольга, моя старшая сестра. Она вошла, увидела мое состояние и бумаги.
— Он? — только и спросила она.
Я молча протянула ей письмо Дениса.
Ольга читала долго. Лицо её стало суровым. Она всегда недолюбливала Валеру, называла его «мутным», но такого даже она представить не могла.
— Собирайся, — твердо сказала сестра.
— Куда? Он дал мне три недели…
— Мы едем не переезжать. Мы едем к Глебу.
Глеб был мужем Ольги, раньше работал по особо важным делам. Сейчас он был на пенсии, занимался садом, но навыки не растерял.
Он слушал запись с диска, нахмурившись. Голос Валерия на записи был пугающим. Холодным, жестким:
«Ты еще молод. Думаешь, я позволю тебе разрушить все, что я строил? Ты либо подпишешь отказ, либо твоя машина случайно не впишется в поворот. Подумай о матери. Ей ведь тоже здоровье нужно».
Глеб снял наушники.
— Этого достаточно для возбуждения дела о хищениях и угрозах. Но для обвинения в лишении жизни — мало. Адвокаты скажут — эмоции, ссора. А осмотр машины уже провели?
— Да, — тихо сказала я. — Написали «неисправность рулевого».
— Договорились, значит, — сделал вывод Глеб. — Но транспорт еще не утилизировали, он на спецстоянке. Я позвоню бывшим коллегам. Проведем повторный, независимый осмотр. Если там найдут следы вмешательства — мы его привлечем.
— Что мне делать? — спросила я.
Глеб посмотрел на меня серьезно.
— Играть роль. Он уверен, что ты сломлена. Что ты ничего не понимаешь. Ты останешься в доме. Будешь ждать его возвращения. Мы подготовим прием.
Три недели тянулись невероятно долго. Я жила в этом доме, собирала вещи в коробки — для вида. Я знала, что соседка докладывает Валере. «Ходит сама не своя, пакует чемоданы». Отлично. Пусть радуется.
Мы с Глебом и оперативниками оборудовали гостиную. Техника была скрыта надежно.
Экспертиза подтвердила: систему управления автомобилем повредили намеренно. Это не случайность. Это спланированная акция.
Двадцать восьмое число.
С утра было пасмурно, как и в тот день. Я сидела в кресле, глядя на дорогу.
Около полудня к воротам подъехало такси.
Валерий вошел в дом победителем. Загорелый, от него пахло дорогими крепкими напитками. Он оставил чемодан в прихожей.
— Ну что, готова на выход?
Я медленно встала. На мне был домашний халат, прическа простая.
— Здравствуй, Валера. Как отдохнул?
— Великолепно. Лучшее время, — он прошел в гостиную, открыл бар. — А ты, я смотрю, всё еще возишься? Я же сказал — до обеда чтобы тебя тут не было!
— Я уйду, — тихо сказала я. — Просто хотела спросить…
— Что еще? Денег больше не дам.
— Нет. Я про Дениса.
Валерий замер. Повернулся ко мне с усмешкой.
— Опять старая пластинка. Несчастный случай, Вера. Смирись.
— Я нашла его письмо, Валера. И запись вашего разговора.
Улыбка исчезла. Взгляд стал колючим.
— Ты трогала его вещи?
— Он опасался тебя. Он знал про твои махинации. И ты угрожал ему происшествием на дороге.
Валерий поставил стакан на стол. Звук вышел резким. Он шагнул ко мне. Теперь он не притворялся.
— И что? — тихо произнес он. — Что ты сделаешь? Пойдешь с этой бумажкой? У меня везде связи. Тебе никто не поверит. Скажут — мать от горя потеряла рассудок.
— Ты лишил жизни нашего сына из-за денег? — я смотрела ему в глаза. Мне было не страшно. Было неприятно находиться рядом.
— Я убрал помеху! — повысил он голос, теряя контроль. Его злило мое спокойствие. — Он хотел меня подставить! Меня, отца! Да, я позаботился, чтобы его транспорт немного подвели. И что? Сам виноват. Не лез бы — жил бы.
— А я? — спросила я. — Я тоже помеха?
— Ты — пройденный этап, — он усмехнулся. — Но польза от тебя есть. Я тут подумал… Зачем мне просто развод? Вдовец получает всё. А у тебя здоровье слабое. Если ты сегодня вечером перенервничаешь и перепутаешь лекарства… Никто не удивится.
Он достал из кармана маленький флакон.
— Давай, Вера. Не усложняй. Выпей с чаем, и все проблемы уйдут.
В этот момент входная дверь распахнулась от сильного толчка.
— Работает спецназ! Всем стоять!
В комнату ворвались люди в форме, следом влетел Глеб.
Валерий дернулся, флакон выпал из рук. Он попятился, натыкаясь на мебель, загар на лице сменился бледностью.
— Это… это ошибка! — закричал он, когда его быстро обездвижили. — Она меня вывела! Это монтаж!
— Всё зафиксировано, гражданин, — спокойно сказал Глеб, поднимая с пола флакон. — И признание в содеянном, и попытка нанести вред. Полный набор. Срок будет долгим.
Я подошла к нему. Он лежал на полу и смотрел на меня снизу вверх с испугом.
— Вера… Верочка, скажи им… Мы же семья…
— У меня нет такой семьи, — сказала я. — Моя семья там, где Денис. А ты — преступник.
Суд был громким. Валерий пытался изображать тяжелый приступ, менял защитников, кричал о несправедливости. Но доказательств было много. Показания Светы, записи Дениса, заключение экспертов по машине и, главное, видео из гостиной.
Ему дали двадцать два года.
Дом я продала сразу после суда. Не могла там находиться. Деньги от продажи и ту часть, что удалось вернуть, я перевела в фонд поддержки молодых архитекторов. Именную стипендию имени Дениса.
Я купила домик с садом. Всегда любила землю, но Валера был против. Теперь у меня цветут цветы.
Я записалась на творческие курсы. Делаю из глины вазы. Говорят, получается интересно.
Вчера заезжала Света. Она выходит замуж, выглядит счастливой. Мы пили чай на веранде.
— Знаете, Вера Андреевна, — сказала она. — Мне кажется, Денис сейчас всё видит.
Я кивнула. Тоска никуда не ушла, она просто стала тише. Стала частью меня. Но страха больше нет.
Я знаю точно: всё возвращается. Иногда для этого нужно просто ответить на звонок утром.
— Теперь я буду хозяйкой в этом доме, — свекровь уже начала строить планы на мою квартиру