Папка с плотными желтоватыми листами пролетела через весь стол и с размаху ударилась о пластиковые жалюзи, отскочив упала на пол. Следом на ковролин полетела дорогая ручка.
— Вы издеваетесь? — кричал Станислав, нависая над массивным столом. Ему было сорок восемь, он владел крупнейшим логистическим центром в городе и привык, что проблемы решаются по одному его звонку. — Двадцать первый век на дворе! И вы хотите сказать, что никто не может прямо сейчас прочитать этот текст?
Его помощница Жанна вжала голову в плечи. От нее исходил резкий аромат мятных леденцов — она всегда грызла их, когда шеф выходил из себя, и сейчас в кабинете буквально рябило в носу от перечной мяты.
— Станислав Игоревич, бюро переводов говорят, что финский юридический профиль — это редкость. Там специфика, какие-то региональные обороты. Они просят время до завтрашнего утра.
— Какого утра? — Станислав сжал виски пальцами. — Тут черным по белому стоят цифры: до восемнадцати ноль-ноль сегодняшнего дня! Время — половина третьего! К завтрашнему утру эти бумажки можно будет пустить на растопку!
Он резко выдохнул, подхватил листы, усеянные иностранными гербовыми печатями, и быстрым шагом вышел в общий зал. За стеклянными перегородками гудели компьютеры, менеджеры тихо переговаривались по телефонам. Письмо доставил курьер час назад. Отправитель — Хельсинки, нотариальная контора.
Станислав потряс документами над головой.
— Слушайте все! — рявкнул он. Стук клавиатур мгновенно прекратился. Десятки глаз уставились на начальника. — Я отдам свою зарплату тому, кто это переведет! Прямо сейчас. Кто возьмется?
По отделу прокатился нервный смешок. Сотрудники переглядывались. Кто-то воспринял это как очередную проверку на стрессоустойчивость. Для Станислава подчиненные всегда были лишь строчками в ведомости. А уж обслуживающий персонал он и за людей-то не считал.
В дальнем углу коридора, методично вытирая плинтусы, стояла Ольга. Ей было сорок четыре. Руки давно привыкли к постоянному контакту с водой и моющими средствами. На ней был мешковатый синий халат от подрядной фирмы. Она работала здесь второй год и привыкла быть невидимкой. Об нее спотыкались, Станислав мог спокойно перешагнуть через ее ведро, продолжая говорить по телефону.
Но сейчас Ольга смотрела не на мокрый кафель. Она видела структуру текста на листах, видела знакомые гербы.
Женщина бросила тряпку в пластиковое ведро. Раздался глухой стук. Она вытерла влажные руки о передник, поправила волосы и шагнула прямо в центр офиса. С ее резиновых подошв на светлый ламинат капала вода.
— Я могу прочесть, — ее голос прозвучал тихо, но с такой твердостью, что все разговоры в отделе разом стихли.
Станислав медленно повернулся. Он окинул уборщицу тяжелым взглядом, словно впервые заметил ее присутствие в своем офисе.
— Чего? — он саркастично выгнул бровь. — Женщина, идите работайте. Тут взрослые люди проблемы решают.
— Я сказала, что переведу ваши документы, — Ольга сделала еще шаг вперед. — И вы успеете отправить ответ до вечера. Дайте посмотреть.
Илья из отдела продаж тихо фыркнул, прикрыв рот рукой. Жанна испуганно прижала к груди планшет. Станислав покраснел — его раздражала сама нелепость ситуации.
— Решила, что финский — это как сканворд в газете разгадать? — он брезгливо протянул ей плотные листы. — Ну давай. Удиви нас.
Ольга взяла бумаги аккуратно, кончиками пальцев. Ее глаза быстро побежали по строчкам. Лицо оставалось спокойным и серьезным. Все замерли, боясь пошевелиться — слышно было только, как монотонно гудит вентиляция.
— Arvoisa herra Stanislav… — произнесла она. Звуки были мягкими, раскатистыми, с непривычными для русского уха двойными гласными. Она читала с пугающей естественностью. — Уважаемый господин Станислав. Настоящим уведомляем вас о вступлении в силу правовых обстоятельств, касающихся имущества вашего дяди по отцовской линии, Тойво Коскинена, который ушёл из жизни в Хельсинки десятого февраля этого года.
Станислав сильно удивился и даже побледнел. Он действительно знал, что брат его отца много лет назад сменил фамилию и уехал в Финляндию. Но они не общались десятилетиями!
— Читай… читай дальше, — его голос вдруг сел, потеряв всю властность.
— Ваш дядя оставил значительное состояние, — Ольга перевернула страницу, не отрывая взгляда от текста, — включая пакет акций лесозаготовительного предприятия и недвижимость. Вы указаны как единственный прямой наследник. Но если до восемнадцати часов сегодняшнего дня вы не подтвердите получение этого извещения и не отправите согласие, запустится процедура передачи активов государству.
Слова про состояние и акции повисли в воздухе. Жанна тихо ахнула. Станислав оперся руками о край ближайшего стола.
— Откуда… откуда вы знаете язык? — выдавил он.
— Я четырнадцать лет преподавала скандинавские языки на кафедре в университете, — ровно ответила Ольга, отдавая ему листы. — У меня специализация по международному юридическому переводу.
Она не стала рассказывать при всех, как три года назад вскрыла коррупционную схему деканата. Как пошла с доказательствами к ректору, надеясь на справедливость. Систему она не пробила, а вот саму Ольгу попросили уйти с «волчьим билетом». Ни один престижный вуз не брал скандального преподавателя. А потом у ее младшего сына начались серьезные испытания со здоровьем. Потребовались регулярные дорогие процедуры и медикаменты. Муж не выдержал постоянного напряжения, собрал вещи и исчез в неизвестном направлении. Ольге нужна была любая работа с официальным трудоустройством, чтобы получить расширенный полис и медицинские квоты для ребенка. Клининговая компания оформила ее за один день.
— Вы сделаете официальный перевод? — хрипло спросил Станислав.
— Вы обещали свою зарплату за месяц, — Ольга посмотрела ему прямо в глаза.
— Сделаю. Даю слово. Жанна, живо готовь переговорную! Ноутбук, сканер, всё, что скажет… э-э…
— Ольга, — подсказала женщина.
Через два часа на столе руководителя лежала идеальная папка. Распечатанный ответ на безупречном финском, построчный перевод каждой сноски и доверенность на ведение дел. Они успели отправить сканы за полтора часа до закрытия сроков.
Утром следующего дня Станислав вызвал Ольгу к себе. Она вошла, всё в том же синем халате.
— Присаживайтесь, — он указал на кожаное кресло для гостей. Впервые за два года он обращался к ней на «вы». — Ответ из Хельсинки пришел. Но есть проблема.
Он потер переносицу, выглядя невыспавшимся.
— Объявилась какая-то женщина. Называет себя спутницей Тойво, его кралей. И два дальних родственника. Они оспаривают завещание. Юристы пишут, что мне нужно срочно лететь туда на предварительные слушания, иначе местные адвокаты разорвут мои права в клочья. Я там буду как слепой котенок. Я не знаю ни законов, ни порядков.
— Стандартная практика, — кивнула Ольга. — В скандинавских странах очень сильное право для тех, кто жил вместе без брака. Если она докажет совместный быт, вы лишитесь большей части имущества.
— Полетите со мной? — Станислав посмотрел на нее с надеждой. — Я оплачу всё. Дорогу, проживание, ваши услуги. Назовите любые условия.
Ольга посмотрела на свои натруженные руки.
— У меня есть действующая виза, осталась от старых научных поездок. Я поеду. Но мне нужно предупредить маму, чтобы она посидела с сыном.
Спустя четыре дня они стояли перед строгим зданием окружного суда в Хельсинки. С залива дул пронизывающий ветер, в воздухе чувствовалась влага. Станислав нервно теребил пуговицу пальто. Когда к нему подошла Ольга, он на секунду замер. На ней был строгий темно-серый брючный костюм, волосы аккуратно уложены. Она выглядела так, словно всю жизнь руководила международными переговорами, а не работала в его коридорах.
В светлом зале заседаний было прохладно и пахло бумагой. С другой стороны длинного стола сидела грузная женщина с плотно сжатыми губами — та самая Айно. Рядом с ней перешептывались двое сутулых мужчин.
Местный адвокат Айно начал говорить. Его речь была плавной, уверенной. Он рассказывал о том, как его клиентка почти восемь лет делила с Тойво кров, поддерживала его в трудные времена и заслуживает всего имущества. Седой судья слушал внимательно, делая пометки.
Ольга тихо переводила каждое слово Станиславу. Тот становился все мрачнее. Затем Ольга попросила слова через их нанятого финского юриста.
— Уважаемый суд, — начала она на таком чистом, литературном финском, что судья удивленно поднял взгляд. — Сторона истца утверждает о восьми годах совместного проживания. Однако мы запросили данные из магистрата.
Она достала из папки несколько листов.
— В представленных выписках из домовой книги и коммунальных счетах имя госпожи Айно появляется лишь за три месяца до ухода господина Тойво. Именно тогда, когда ему потребовалась круглосуточная помощь. До этого она была зарегистрирована совершенно по другому адресу в пригороде.
Адвокат противников резко подался вперед:
— Это не отменяет глубокой привязанности! Они просто жили на два дома!
— Возможно, — мягко, но с железным нажимом парировала Ольга. — Но это отменяет право на первоочередное наследование. Более того, у нас есть копии электронной переписки Тойво с его лечащим врачом. Он прямо жалуется на навязчивость нанятой помощницы и просит найти способ связаться с племянником из России, так как чувствует, что теряет контроль над своими счетами.
Она выложила на стол заверенные распечатки. Судья долго изучал бумаги, сверяя даты и подписи. Айно покраснела и начала быстро что-то шептать своему юристу.
Затем настала очередь дальних родственников. Они пытались доказать, что Станислав — человек со стороны, и родство недоказуемо. Но Ольга еще в России заставила босса поднять архивы и привезти переведенные метрики трех поколений семьи. Ее защита строилась на сухой логике и идеальном знании финского права. К концу заседания даже их собственный юрист просто одобрительно кивал, полностью отдав Ольге инициативу.
Решение судьи прозвучало четко. Претензии истцов отклонить в полном объеме. Наследство передать законному прямому родственнику.
Когда они вышли на улицу, начался мелкий дождь. Станислав остановился, не обращая внимания на холод. Он посмотрел на женщину, которая только что выиграла для него дело, способное изменить всю его жизнь.
— Знаете, Ольга, — тихо сказал он, глядя под ноги. — Я ведь думал, что я пуп земли. Считал, что мой статус дает мне право смотреть на людей свысока. А оказалось, что человек со шваброй знает и умеет в сто раз больше меня. И благородства в нем больше.
Он достал из внутреннего кармана пиджака плотный конверт.
— Здесь обещанное. И моя личная благодарность. Но главное не это. Я предлагаю вам должность руководителя отдела международных связей. Мы давно планировали выход на европейский рынок, но я боялся всей этой волокиты. С вами я не боюсь ничего. Условия будут такими, что вам больше никогда не придется переживать за лечение ребенка.
Ольга посмотрела на конверт. Ее глаза немного заблестели, она заметно выдохнула, пытаясь унять волнение.
— Я согласна, Станислав Игоревич. Но с одним условием.
— Каким? — он готов был подписать что угодно прямо сейчас.
— Замените инвентарь для уборки в офисе. Купите женщинам нормальные, легкие швабры с отжимом. От тех деревянных, что сейчас, спины потом просто отваливаются.
Станислав рассмеялся. Искренне, свободно, впервые за все это время.
Прошел год. Офис логистического центра преобразился. Больше никто не смел повышать голос на тех, кто приносит воду или вытирает пыль. Станислав каждое утро лично здоровался за руку с водителями и курьерами. Ольга сидела в просторном кабинете, переговариваясь с иностранными партнерами. Ее сын прошел нужный курс терапии и на прошлой неделе впервые пошел в поход с классом.
Иногда самые важные уроки в нашей жизни преподают не люди с обложек журналов, а те, кого мы привыкли не замечать. У каждого человека есть своя история, скрытая за рабочей формой. И порой достаточно просто остановиться и вслушаться в чужой голос, чтобы понять, кто на самом деле стоит перед тобой.
— Ты брал этот кредит на машину для твоей матери, ты его и выплачивай, — отказалась я помогать мужу, а он решил подать на развод