Вечером в пятницу на столе стоял ужин, дети уже спали. Я ждала его и смотрела на часы. Но телефон снова мигнул коротким сообщением: «Я с ребятами, не жди». Сколько ещё семейных вечеров я должна провести в одиночестве
Вероника. Так меня зовут. Когда-то это имя звучало в устах Тимура как музыка. Теперь оно появляется разве что в деловых сообщениях вроде «Вероника, заплати за садик» или «Вероника, я задержусь». Шесть лет брака превратили нас в соседей по квартире, которые делят детей, ипотеку и холодильник.
Август выдался жарким. Духота в квартире только усиливала мое раздражение. Я открыла окно, но свежести это не добавило. В детской тихо сопели наши сокровища — Паша и Даша, близнецы, которым недавно исполнилось пять.
Рано утром в субботу Тимур вернулся домой пахнущий чужими духами. Я сделала вид, что сплю, хотя внутри всё кипело. Он тихо прошёл в ванную, долго шумела вода. Потом он лёг рядом, повернувшись спиной.
— Ты спишь? — шепнул он.
Я молчала, считая удары сердца. Раз, два, три…
— Прости за вчера. У Кирилла были проблемы…
Семьдесят восемь, семьдесят девять, восемьдесят…
— Вероника? — он коснулся моего плеча.
— У нас тоже проблемы, — ответила я, не оборачиваясь. — Но тебя это, похоже, не волнует.
Он вздохнул. Я слышала этот вздох уже сотни раз. Вздох человека, который считает себя непонятым.
— Ты же знаешь, как важна для меня работа. И ребята помогают мне расслабиться после трудной недели.
— А как же я? Когда я могу расслабиться?
— Ты дома с детьми…
Я резко села на кровати и посмотрела на него. В полумраке комнаты его лицо казалось незнакомым.
— Я работаю дизайнером интерьеров, Тимур. У меня трое клиентов, которые требуют эскизы к понедельнику. Но почему-то я нахожу время для семьи.
— Это разное…
— Что именно разное? — мой голос звучал тише обычного, и это пугало даже меня саму. — Объясни мне, что именно разное?
Но Тимур уже отвернулся и притворился спящим. Этот приём я тоже хорошо знала.
***
В субботу утром дети запрыгнули к нам в кровать, требуя внимания и завтрак. Паша, похожий на отца тёмными волосами и упрямым подбородком, прыгал по кровати.
— Папа, папа! Ты обещал показать мне, как чинить машины!
Даша, моя копия с голубыми глазами и светлыми волосами, тянула отца за руку.
— А мне ты обещал зоопарк!
Тимур сонно улыбался, обнимая обоих. В такие моменты я видела прежнего Тимура — того, в которого влюбилась восемь лет назад, когда он пришёл в наш офис устанавливать новую систему безопасности.
Он тогда поразил меня своей внимательностью — заметил на моём столе фото горного пейзажа и рассказал о своём походе в те же места. Мы проговорили весь его обеденный перерыв, а вечером он уже ждал меня у выхода с букетом лилий.
— Так куда мы идём сегодня? — Даша дёргала его за футболку.
— Папа устал, — ответил Тимур, потягиваясь. — Давайте сегодня просто дома посидим.
Я увидела, как погасли глаза детей, и что-то внутри меня сломалось окончательно.
— Знаешь что, — сказала я, натягивая халат, — у меня появились планы на сегодня. Ты побудешь с детьми.
Тимур посмотрел на меня так, будто я сообщила, что собираюсь полететь на Марс.
— Какие ещё планы? Ты ж никогда никуда не ходишь в выходные.
— Именно, — кивнула я. — Пора это исправить.
Я не планировала ничего заранее, но стоило мне написать Оле, моей подруге со времён института, как всё закрутилось. Она тут же ответила: «НАКОНЕЦ-ТО!» и через полчаса прислала целый список вариантов, как провести день.
— Но я не знаю, как мне быть с детьми, — растерянно говорил Тимур, когда я собиралась. — Что им готовить? Когда укладывать спать?
— А я каждую пятницу должна решать эти вопросы сама, — пожала плечами я. — Уверена, ты справишься. Ты же их отец.
Когда я вышла из квартиры, чувство вины боролось с небывалой лёгкостью. Я спустилась на лифте, вышла из подъезда и на мгновение замерла. В последний раз я выходила из дома одна, без детей и не по работе… Я даже не могла вспомнить, когда это было.
День с Олей оказался именно тем, что мне было нужно. Мы долго гуляли по торговому центру, пробовали новые духи, примеряли одежду, которую я никогда бы не решилась купить. Потом мы два часа сидели в кафе — непозволительная роскошь для мамы пятилетних близнецов.
— Как вы с Тимуром? — спросила Оля, когда мы расположились на террасе ресторана.
— Не знаю, — честно ответила я. — Иногда мне кажется, что мы просто привыкли друг к другу. Как к мебели.
— Развестись не думала?
Я чуть не поперхнулась.
— С ума сошла? А дети? А квартира? Мы её в ипотеку брали.
— А что, лучше так и мучиться?
Я покрутила бокал с соком в руках.
— Не знаю. Иногда вспоминаю, каким он был раньше. Внимательным, заботливым. Мы могли всю ночь проговорить о путешествиях, о будущем…
— А потом?
— А потом родились дети, и у меня не осталось ни сил, ни времени ни на что, кроме них. А он… он просто продолжил жить как жил. Работа, друзья, футбол по телевизору.
— И ты его за это ненавидишь?
— Не ненавижу, — я покачала головой. — Скорее… завидую. Его свободе. Тому, что он может просто взять и уйти из дома, когда хочет. А я всегда привязана.
— Ты сейчас здесь, со мной, — заметила Оля.
— Да. И знаешь, о чём я думала весь день? Не забыл ли Тимур, что Даша не ест банановый йогурт, а Паша не выносит зелёный горошек. Не оставил ли он их одних, пока сам смотрит футбол. Не…
— Я поняла, — Оля сжала мою руку. — Но, может, пора ему научиться быть отцом по-настоящему?
***
Вернулась я поздно, около одиннадцати. Открыла дверь своим ключом и услышала голоса из гостиной. Тимур разговаривал по телефону.
— …да, весь день с ними сидел. Нет, не могу завтра. Вероника опять что-нибудь придумает…
Я громко закрыла дверь, давая понять, что я дома. Разговор тут же прервался.
— Ты поздно, — заметил Тимур, выходя в прихожую.
— Как дети?
— Нормально. Даша капризничала, не хотела есть суп. Паша подрался с мальчишкой во дворе, я потом разбирался.
— Что случилось?
— Тот мальчик отобрал у него машинку. Я поговорил с его отцом.
Я кивнула, оценив, что он действительно занимался детьми, а не отмахнулся.
— Спасибо.
— За что? — удивился он.
— За то, что побыл с ними. По-настоящему.
Он пожал плечами.
— Они же мои дети.
— Да. Твои. Но обычно все заботы на мне.
Тимур хотел что-то возразить, но я подняла руку.
— Не спорь. Ты прекрасно знаешь, что это правда.
Повисло молчание. Я прошла в ванную, чтобы смыть макияж и переодеться. Когда вышла, Тимур сидел на кухне с чашкой чая.
— Хорошо провела время? — спросил он.
— Да. Очень. Мне это было нужно.
На мгновение мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на нежность. Но только на мгновение.
— Завтра моя очередь, — сказал он. — Кирилл организует рыбалку.
— Завтра воскресенье. Мы обещали детям зоопарк.
— Ой. Совсем забыл.
Я смотрела на него и видела, как в нём борются два желания: быть хорошим отцом и быть свободным. И знала, что рано или поздно одно из них победит.
— Ладно, — сказал он наконец. — Рыбалка подождёт. Поедем в зоопарк.
***
Следующая пятница наступила неожиданно быстро. Я ждала сообщения от Тимура, готовясь провести вечер в одиночестве, но в этот раз он не написал. Его молчание меня встревожило.
В семь вечера дверь открылась. Тимур выглядел уставшим.
— Всё в порядке? — спросила я.
— Кирила уволили, — он бросил ключи на тумбочку. — И мы решили с друзьями не встречаться. Не то настроение.
Вот оно что. Не мои слова его задели, не желание побыть с семьёй, а просто у друга проблемы. Он прошёл на кухню, открыл холодильник.
— Есть что поесть?
Я молча указала на кастрюлю с овощным рагу. Он поставил тарелку в микроволновку.
— Дети уже спят?
— Паша ещё не спит, ждёт тебя. Хотел показать свой рисунок.
Тимур вздохнул, поморщился.
— Устал сегодня дико. Завтра посмотрю.
Я сжала губы, чтобы не сказать лишнего.
— Знаешь, — начала я, стараясь говорить спокойно, — мне тоже нужно личное время. Пространство, где я могу быть собой, а не только мамой и женой.
— А я тебе разве запрещаю? — он пожал плечами, жуя запеканку. — Ходи куда хочешь. Договорились? — он протянул руку, словно мы заключали деловое соглашение.
Я пожала её, но внутри было пусто. Разговор получился каким-то формальным, деловым.
***
Наша новая договоренность действовала: Тимур проводил пятничные вечера с друзьями, как и раньше. А я получила свою «субботу свободы», как мы это назвали. Иногда я встречалась с подругами, иногда ходила одна в театр или на выставку. Однажды даже записалась на мастер-класс по керамике.
Но что-то всё равно было не так. Тимур выполнял наш договор, но я чувствовала, что он делает это через силу. Я чувствовала фальшь. Он выполнял условия договора, но без души. Считал минуты до того момента, когда сможет уйти к друзьям или уткнуться в телефон.
Я начала задаваться вопросом: что держит наш брак? Привычка? Дети? Ипотека? Страх остаться одной?
Однажды вечером, когда Тимур снова был с друзьями, я сидела с ноутбуком, просматривая наши старые фотографии. Вот мы на пляже, загорелые и счастливые. Вот наш поход в горы — я с огромным рюкзаком, Тимур помогает мне подняться на склон. Вот наша свадьба — он смотрит на меня так, будто я центр вселенной.
Куда всё это делось?
Я закрыла ноутбук и подошла к окну. На улице начинался дождь — первый осенний дождь. Капли стучали по стеклу, размывая огни ночного города.
Может быть, дело не только в Тимуре? Может, я тоже изменилась? После рождения детей я вся ушла в материнство, забыв о себе как о женщине.
Телефон зазвонил, прерывая мои мысли. Тимур.
— Я задержусь, — сказал он. — Кирилл расстался с женой, ему нужна поддержка.
— Очередной кризис у друзей, — я не скрывала сарказма. — Как удобно.
— Вероника…
— Знаешь что? — перебила я. — Хватит. Это не жизнь. Ни для меня, ни для тебя. Я подала заявление на развод.
— Что? Когда?
— Вчера. Электронно.
— Но… мы же договорились…
— Мы пробовали, Тимур. Много раз. Ничего не меняется.
— Из-за одного вечера с друзьями ты решила разрушить семью?
— Нет. Не из-за одного вечера, — я говорила спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Из-за сотен вечеров. Из-за того, что ты не понимаешь, чего я хочу. Чего хотят дети.
— И что теперь? Выгонишь меня из дома?
— Нет. Мы с детьми переедем к маме. Пока не найду квартиру.
— А эта?
— Эта в ипотеке. Которую мы оба платим. Будем продавать и делить.
— Ты всё продумала.
— Да. Потому что кто-то должен был это сделать.
***
Сентябрь выдался дождливым и холодным. Мы с детьми переехали к маме, я устроила их в местный детский сад. Тимур приезжал по выходным, забирал детей на прогулки, в кино. Поначалу было тяжело — Паша плакал, не понимая, почему мы не живём вместе. Даша злилась на меня, считая виновницей разрыва.
Но постепенно жизнь вошла в новое русло. Я нашла работу в местной дизайнерской студии, начала откладывать деньги на первый взнос за квартиру.
В один из октябрьских дней Тимур приехал не один, а с Кирилом. Они забрали детей в парк развлечений, а я осталась дома — нужно было закончить проект.
Вечером, когда дети уже спали, а Кирил ждал в машине, Тимур задержался в прихожей.
— Как ты? — спросил он.
— Нормально, — я пожала плечами. — А ты?
— Тоже.
Мы стояли, глядя друг на друга, и я вдруг поняла, что он осунулся, побледнел. Под глазами залегли тени.
— Знаешь, — сказал он вдруг, — я скучаю по тебе. По нам.
Я отвела взгляд.
— Тимур…
— Нет, послушай, — он сделал шаг ближе. — Я всё понял. Правда понял. Только поздно. Я не ценил то, что имел. Считал, что ты никуда не денешься, что семья — это что-то… стабильное. Данность.
— А теперь?
— А теперь я живу один в пустой квартире и понимаю, что потерял самое главное в жизни.
Я молчала, не зная, что ответить. Часть меня хотела поверить ему, дать ещё один шанс. Но другая часть помнила все обещания, которые не были выполнены.
— Я не прошу тебя вернуться, — продолжил он. — Не сейчас. Но, может… может, мы могли бы попробовать заново? Не как муж и жена. Как два человека, которые когда-то любили друг друга.
— Не знаю, Тимур. Я только начала привыкать к новой жизни.
— Я понимаю, — он кивнул. — Просто… подумай об этом. Ладно?
Мы больше не говорили о возвращении, но что-то изменилось между нами. Напряжение ушло, уступив место спокойному дружелюбию. Мы могли разговаривать часами, обсуждая детей, работу, фильмы — всё, кроме нашего прошлого и будущего.
***
В один из вечеров, когда он приехал на выходные и остался ночевать на диване в гостиной (дети настояли), мы сидели на кухне после того, как уложили их спать.
— Помнишь наш поход в горы? — спросил он вдруг. — Когда мы только начали встречаться?
Я улыбнулась.
— Конечно. Я тогда очень устала.
— Но ты не сдалась. Дошла до конца.
— Упрямая была.
— Всё ещё упрямая, — он усмехнулся. — Это одна из причин, почему я влюбился в тебя.
Я подняла глаза, встречаясь с его взглядом.
— А почему разлюбил?
— Я не разлюбил, — он покачал головой. — Я просто… забыл, что значит любить. Запутался в работе, в друзьях, в рутине. Перестал видеть тебя. Настоящую тебя.
Мы молчали, и в этой тишине что-то рождалось. Не прежние чувства — их уже не было. Но, может быть, начало чего-то нового?
— Я не знаю, что будет дальше, — сказала я наконец. — Но я рада, что ты в жизни наших детей. И в моей жизни тоже.
Он улыбнулся — впервые за долгое время искренне, без напряжения.
— Я тоже.
Не знаю, куда приведёт нас этот путь. Может быть, мы никогда не вернёмся к тому, что было. Но, может быть, создадим что-то новое. Что-то лучшее.
В конце концов, любовь — это не только романтика. Это ещё и выбор. Каждый день. Снова и снова. И этот выбор мы делаем сами.
Легенда для его жены. Рассказ.