— Ну чего замерла? — Антонина Васильевна придвинула поднос ближе ко мне, едва не испачкав мое шелковое платье. — Пей немедленно, я старалась! Специально для тебя травки заваривала, всю ночь у плиты стояла.
Я скользнула взглядом по ее раскрасневшемуся лицу. На щеках свекрови проступили неровные пятна, а массивные золотые серьги подрагивали в такт ее тяжелому дыханию.
На открытой веранде ресторана под Казанью гуляла толпа из полусотни человек. Моему мужу Илье исполнялось тридцать пять. Весь этот праздник — от аренды клуба на берегу Волги до приглашенного кавер-бэнда — оплатила я. Моя сеть студий дизайна интерьеров последние три года приносила отличную прибыль, и Илья очень просил «сделать красиво», чтобы пустить пыль в глаза своим школьным друзьям и коллегам из автосалона.
Я посмотрела на мужа. Он стоял в двух шагах, крутил в руках пустой стакан и делал вид, что очень увлечен узором на скатерти.
Всего десять минут назад меня выдернула в коридор возле уборных Оксана, младшая сестра Ильи. У девчонки тряслись губы, а она вцепилась в мою руку так крепко, что я даже поморщилась.
— София, умоляю, ничего не бери из рук матери, — зашептала она, оглядываясь на двери. — Я сейчас зашла на кухню лед попросить. Мама стояла там с Кристиной. Она достала из сумки какой-то пузырек и капала в бокал. Кристина еще хихикнула: «А если не сработает?», а мама ей ответила: «Сработает. Через десять минут эта выскочка начнет нести чушь и устроит постыдное зрелище прямо при гостях. Устроим ей веселое шоу, Илюша сам захочет от такой позорницы избавиться».
Кристина. Дочь маминой лучшей подруги. Девица, которая последние полгода постоянно крутилась в нашем загородном доме. То ей нужно было помочь довезти рассаду, то Илья внезапно ехал чинить ей кран. Я гнала от себя неприятные мысли, списывая все на рабочие авралы.
И вот теперь Антонина Васильевна стояла передо мной с этим подносом.
— Соня, ну правда, — Илья наконец поднял глаза, и в них мелькнуло раздражение. — Мама от чистого сердца заморочилась. Глотни свои витамины, не устраивай сцен. Люди же смотрят.
Они и правда смотрели. Гости за соседним столиком притихли, ожидая развязки.
— Какая забота, — я растянула губы, хотя внутри всё похолодело. — Спасибо, Антонина Васильевна.
Я протянула руку к бокалу, но в этот момент специально зацепила локтем тяжелую перечницу. Стеклянная колба с грохотом полетела на деревянный настил пола, рассыпав черные горошины.
— Ой, простите! — я наклонилась, делая вид, что пытаюсь поймать укатившуюся крышку.
Свекровь инстинктивно опустила взгляд под ноги. Илья раздраженно цокнул языком, приседая рядом со мной. В эту долю секунды я просто переставила свой бокал на место второго — точно такого же, с таким же янтарным напитком.
Я выпрямилась, держа в пальцах ее порцию.
— Какая я неловкая. Но пить одной за здоровье юбиляра — плохая примета. Составите мне компанию, мама? Считайте, это я вас угощаю.
Ее лицо вытянулось. Отказаться при десятке свидетелей она не могла — это значило бы признать, что с напитком что-то не так.
— Давайте-давайте, Антонина Васильевна, до дна! — крикнул веселый друг Ильи с соседнего кресла.
Она нехотя потянулась к оставшемуся фужеру. Мы чокнулись. Я сделала большой глоток терпкой жидкости, а свекровь, зажмурившись, влила в себя свою порцию.
Я вернулась за стол, положила на тарелку кусок сыра и стала ждать. Внутри меня пульсировала глухая обида. За шесть лет брака я вложила в эту семью миллионы. Купила дом, оплачивала путевки родителям мужа. А взамен слушала постоянные придирки о том, что я «неправильная жена», раз до сих пор не родила наследника.
Прошло пятнадцать минут. Антонина Васильевна сидела на своем месте, тяжело обмахиваясь меню. По ее лбу катился пот. Она то и дело бросала на меня странные взгляды, ожидая, когда я начну буянить. Но я спокойно потягивала минералку.
Вдруг свекровь громко икнула. Затем еще раз. Она расхохоталась — хрипло, раскатисто, откинувшись на спинку плетеного стула. Музыканты на сцене как раз сделали паузу.
Антонина Васильевна тяжело поднялась, отшвырнула стул и пошла к микрофонной стойке. На ее губах играла совершенно безумная улыбка.
Она выхватила микрофон у солиста. По залу резанул неприятный писк аппаратуры.
— А теперь минуточку внимания! — гаркнула она. Язык у нее явно заплетался.
Илья дернулся с места.
— Мам, ты чего? Пойдем посидим…
— Руки убрал! — она отмахнулась от сына с такой силой, что он отпрянул. — Я хозяйка этого вечера! Имею право сказать!
Ее мутный взгляд заскользил по гостям и остановился на моем свёкре. Михаил Сергеевич, бывший преподаватель, интеллигентный и сдержанный человек, неподвижно сидел за главным столом.
— Вот ты, Миша! — прохрипела она в микрофон. — Сидишь тут, морду умную состроил. А кто ты без меня? Ноль! Всю жизнь свои бумажки перебирал за копейки. Если бы не моя хватка да не деньги нашей невестки, мы бы до сих пор в панельке жили!
На террасе стало так тихо, что я услышала плеск воды в реке. Люди замерли с поднятыми вилками. Михаил Сергеевич побледнел. Он так сжал края скатерти, что ткань натянулась.
Но состав напитка подействовал мгновенно. Антонина Васильевна повернулась ко мне.
— А ты, Сонечка! — она ткнула в мою сторону пухлым пальцем. — Сидишь, царицу из себя строишь. Дом она купила! Ремонты делает! Да ты дефектная! Шесть лет родить не можешь! Зачем моему Илюше такая жена?
Слышать это было мерзко, но я заставила себя сидеть с прямой спиной. Я смотрела на мужа. Он вжался в колонну, даже не пытаясь подойти ко мне или остановить этот поток грязи.
— Но ничего! — победно завизжала свекровь. — У нас Кристиночка есть! Вот она — настоящая женщина. Умница, красавица. Она уже ждет ребенка от моего Илюши! Нормального внука нам родит, а эту мы сегодня же выставим!
Кристина, сидевшая за крайним столиком, пошла красными пятнами, схватила сумочку и буквально выбежала из ресторана, цокая каблуками.
Я перевела взгляд на Илью. Он затравленно смотрел на меня. Завел интрижку прямо у меня под носом. Позволил матери так со мной поступать.
Михаил Сергеевич медленно встал. Он подошел к сцене твердым шагом, молча забрал у жены микрофон и повернулся к залу.
— Уважаемые гости. От лица этой женщины и моего непутевого сына я приношу вам глубочайшие извинения. Праздник окончен.
Затем он посмотрел на Илью. Голос свёкра был ровным, без единой эмоции.
— Забирай свою мать. И чтобы духу вашего больше в моем доме не было. Вы мне омерзительны.
Свёкор спустился со сцены, подошел ко мне и тихо произнес:
— Прости меня, София. Я слепой старый дурак. Уходи от него.
В ту же ночь я собрала чемодан и сняла номер в гостинице. Утром подала заявление на развод и заблокировала все карты, к которым у Ильи был доступ. Он пытался звонить с чужих номеров, караулил у офиса, писал километровые сообщения, что Кристина все придумала, а мать просто перебрала лишнего. Я не отвечала.
Прошел месяц. Я перевезла вещи в арендованную квартиру с панорамными окнами в центре, погрузилась в новые проекты и начала нормально спать.
Развязка наступила дождливым вечером во вторник. В домофон позвонили. На экране я увидела Илью. От его лощеного вида не осталось и следа. Мокрая тонкая куртка, щетина, впалые щеки.
Я впустила его только для того, чтобы поставить точку.
Он прошел в прихожую, оставляя грязные следы на светлом ламинате. От него неприятно пахло.
— Соня… — он шмыгнул носом. — Умоляю, выслушай. Я на дне.
После того как свёкор выгнал их, Илья решил доказать свою независимость. Он связался с какими-то «надежными ребятами», взял огромную сумму в долг под залог своей машины и доли в маминой квартире. Вложил все в инвестиционный фонд, который оказался банальной пирамидой и лопнул через три недели.
— Они приходят каждый день. Обещают разобраться со мной по-плохому, — он дрожал, глядя на меня снизу вверх. — Мама после того вечера вообще расклеилась, теперь ей совсем худо, из дома не выходит. Кристина, как узнала про долги, сразу исчезла. Соня, у нас же есть общие счета… деньги с твоего бизнеса. Помоги. Я подпишу отказ от всего имущества при разводе, только закрой этот долг!
Я смотрела на человека, с которым планировала состариться, и чувствовала только брезгливость.
— То есть ты пришел не извиняться? — я сложила руки на груди. — Ты пришел просить денег, чтобы спасти свою шкуру?
— Соня, это же опасные люди! Они нас ликвидируют! — он шагнул ко мне, пытаясь схватить за руки. Я отступила.
Я подошла к комоду и достала заранее подготовленное моим юристом соглашение. По нему наш загородный дом, формально купленный в браке, но полностью на мои средства, переходил мне без судов и дележки.
— Подписывай, — я положила бумагу и ручку на стеклянный столик. — Отказываешься от претензий на дом и мои счета.
— А те люди? Ты переведешь им деньги завтра? — он жадно схватил ручку и, почти не читая, размашисто расписался на каждой странице.
Я аккуратно забрала документ, убрала его в папку и открыла входную дверь. Из подъезда потянуло сквозняком.
— Нет, Илья. Я просто забираю свое. А долги — это твои личные проблемы. Решай их сам со своей мамой и новой женщиной. Прощай.
Он замер, вытаращив глаза. До него медленно доходил смысл сказанного. Лицо перекосило.
— Ты… ты не посмеешь! Мы же семья!
— Семьи больше нет. Выпей витаминов, говорят, помогает при стрессе, — я мягко, но решительно выставила его за порог и щелкнула замком.
Я пошла на кухню, включила чайник и посмотрела на мокрые от дождя окна. Впервые за долгие годы мне не нужно было ни под кого подстраиваться и никого спасать.
— Когда начнёшь зарплату мне отдавать? — спросил муж