— Глуши мотор. И документы сюда, живо.
Тяжелая ладонь с силой припечатала рамку открытого окна моего служебного бежевого «Логана». От этого хлопка старое стекло жалобно дребезгнуло внутри двери. На часы я не смотрела, но солнце пекло так, что раскаленный пластик приборной панели обжигал пальцы. Кондиционер в этой старой машине сломался еще в мае. Я специально выбрала самую неприметную машину из гаража нашего управления — ехала с негласной проверки из соседнего района, везла на заднем сиденье папку с пухлым материалом на одного любителя брать не по чину.
В салон тут же потянуло густым запахом плавящегося асфальта, придорожной пыли и едкой мяты от жевательной резинки, которой откровенно несло от стоящего рядом сотрудника ДПС.
— Добрый день, — ровно произнесла я, не убирая рук с липкого от жары руля. — Причину остановки назовете?
— Я тебе и причина, и следствие, — оскалился инспектор, вытирая блестящий от пота лоб рукавом форменной рубашки.
На вид ему было около сорока. Лицо красное, одутловатое, под глазами залегли темные мешки. За его спиной, наискосок перекрывая мне выезд на трассу, стоял патрульный автомобиль с выключенными спецсигналами. Внутри, на пассажирском сиденье, маячил силуэт второго сотрудника.
Мне сорок шесть лет. Из них двадцать я служу в управлении собственной безопасности. Наша работа — выявлять тех самых людей в погонах, которые путают государственную службу с личным бизнесом. Я привыкла считывать таких персонажей по первым же фразам, по бегающему взгляду, по характерной развязной позе. Сейчас на мне были обычные льняные брюки и простая серая футболка. Ни грамма косметики, волосы собраны в небрежный узел. Для него я была просто уставшей теткой на скромной машине. Идеальная мишень.
— Документы передаем, я сказал, — инспектор нетерпеливо постучал пальцами по двери. — Права, техпаспорт. Не задерживаем.
— Вы остановили меня вне стационарного поста, — мой голос звучал спокойно, без малейших интонаций. — Вы не представились, не предъявили служебное удостоверение. Что происходит? Спецоперация?
Инспектор перестал жевать мятную резинку. Его колючие глаза сузились. Он явно привык к другой реакции: обычно на этом глухом участке трассы водители начинали суетиться, заискивать, оправдываться. Мое спокойствие выводило его из равновесия.
— Значит так, умница, — он навалился локтями на дверь, почти просунув голову в салон. — Что-то мне подсказывает, что от вас исходит резкий запах. Вчера, небось, с друзьями крепкие напитки употребляли, а сегодня за руль?
Я внутренне усмехнулась. Старая, заезженная схема. Расчет на испуг. Человек начинает нервничать, клянется, что пил только кефир, а инспектор многозначительно вздыхает и предлагает «решить вопрос без протокола».
— Я не употребляю, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Вообще. Ни по праздникам, ни в выходные. Но если у вас есть подозрения — давайте оформлять отстранение от управления транспортным средством. Составляйте протокол, ищите двух понятых, доставайте сертифицированный прибор. Будем дышать под видеозапись.
Его лицо пошло неровными красными пятнами. Понятых на пустой, выжженной солнцем дороге взять было негде.
— Законы знаем, да? — он скрипнул зубами, сплюнув прямо на асфальт возле моего переднего колеса. — Прибор у нас на поверке. Сейчас вызываю эвакуатор, твое авто едет на штрафстоянку, а мы с тобой катим в районную больницу кровь сдавать. Потеряешь полдня и кучу нервов. Готова?
— Вызывайте эвакуатор, — я пожала плечами. — И не забудьте указать в протоколе, что прибор отсутствует.
Он шумно выдохнул через нос, словно разозленный зверь. План ломался. Я потянулась к сумке на соседнем сиденье, достала смартфон и нажала на иконку камеры. Положила телефон на панель объективом к окну.
— Что это за фокусы? — инспектор дернулся назад, увидев красный индикатор записи.
— Фиксирую процесс общения, — я немного повысила голос, чтобы микрофон четко уловил слова. — Инспектор отказывается представиться, выдвигает необоснованные обвинения, угрожает штрафстоянкой без составления протокола. Прошу назвать вашу фамилию и звание.
Это стало последней каплей. Человек, опьяненный абсолютной безнаказанностью на своем отрезке трассы, просто не смог стерпеть отказа.
— Ах ты ж… Решила меня поснимать?!
Он резко выбросил руку вперед, просунув ее в окно, и выхватил мое водительское удостоверение, которое я держала в левой руке.
— Что вы делаете? Верните документ! — я подалась вперед.
— А нету документа, — он оскалился, тяжело дыша.
Инспектор взял пластиковую карточку обеими руками. Напряг пальцы. И с силой согнул мои права пополам. В душном, раскаленном воздухе раздался сухой, отчетливый треск. Пластик лопнул. Затем он дернул руки в разные стороны, окончательно разрывая удостоверение. Скомкал куски и с размаху швырнул их через плечо. Розовые обломки улетели в глубокий кювет, заросший сухим репейником.
— Иди пешком, раз такая умная! — смеялся инспектор, глядя на меня сверху вниз. — Катись отсюда без прав. И жалуйся кому хочешь. Скажу, что ты сама их привела в негодность, когда я тебя уличил. Ни одна собака тебе не поверит.
Я сидела неподвижно. В горле пересохло, но не от жары. Я вспомнила отца своей коллеги, обычного пенсионера. Полгода назад на похожей трассе у него так же вымогали последние деньги. Пожилому человеку тогда стало совсем хреново, он долго приходил в себя, и для их семьи это стало настоящим испытанием.
Я отстегнула ремень безопасности. Щелчок показался неестественно громким. Толкнула дверь, заставив инспектора сделать шаг назад. Подошвы моих кроссовок хрустнули по разогретому гравию. Я молча обошла машину, спустилась по крутому склону в кювет. Колючки впивались в ткань брюк. Порывшись в пыли, я нашла две разорванные половинки своего удостоверения.
Поднялась обратно. Подошла к капоту автомобиля и аккуратно положила обломки рядом, стык в стык. Взяла телефон с панели и сняла результат его работы крупным планом.
Инспектор стоял, уперев руки в бока, и наблюдал за мной с откровенным пренебрежением.
— Кино сняла? — хмыкнул он. — А теперь закрыла свою машину и пошла по обочине в сторону города.
Я подошла к нему вплотную.
— Как ваша фамилия?
— Тебе какая разница, пешеход? — он продолжал ухмыляться.
— Фамилия. И звание.
— Старший лейтенант Илья Савченко. Довольна? А теперь исчезла с моих глаз.
Я смотрела на него пару секунд, фиксируя в памяти каждую деталь его лица. Затем медленно расстегнула молнию на поясной сумке. Засунула руку внутрь. Нащупала плотную темно-бордовую книжку с золотым тиснением. Достала ее и резким движением раскрыла прямо перед его лицом.
— Управление собственной безопасности МВД. Подполковник Соболева Светлана Юрьевна.
Солнечный блик от голограммы скользнул по его переносице.
Я видела этот переход десятки раз, но он никогда не переставал меня удивлять. Сначала его глаза просто бегали по строчкам, мозг отказывался воспринимать информацию. Потом до него дошел смысл аббревиатуры УСБ. Лицо Савченко стремительно стало серым и осунувшимся. Челюсть мелко задрожала.
— Ты только что умышленно уничтожил документ сотрудника при исполнении, старший лейтенант Савченко, — чеканя каждое слово, сказала я. — Превышение должностных полномочий. Угрозы.
— Я… я… — его руки безвольно повисли. Голос пропал, превратившись в сиплый шепот. — Светлана Юрьевна… товарищ подполковник… я же не знал…
— Не знал, кто я. Зато прекрасно знал, что делаешь. Скольких обычных людей ты тут обчистил? Сколько семей оставил без денег?
Из патрульной машины, неуклюже путаясь в ногах, выбрался второй сотрудник. Совсем молодой парень, форма на нем висела, фуражка съехала на бок. Он испуганно переводил взгляд с моего удостоверения на побледневшего Савченко.
Я достала телефон и набрала прямой номер дежурного.
— Дежурный слушает.
— Подполковник Соболева. Трасса, сорок пятый километр. Срочно направляйте группу. Сотрудник остановил без оснований, уничтожил документы, зафиксирована попытка вымогательства.
— Принято. Будут через двадцать минут.
Я убрала телефон. Эти двадцать минут ожидания всегда самые показательные. Савченко осел на капот своей патрульной машины. С него градом лил пот.
— Товарищ подполковник… — он поднял на меня глаза, полные дикого страха. — Умоляю. У меня дети маленькие. У жены серьезные проблемы со здоровьем. Меня же уволят по статье. Я вам все возмещу! Права новые завтра сам привезу! Отмените вызов, бес попутал!
— Бес тебя попутал, когда ты решил, что форма — это лицензия на грабеж, — я сделала шаг назад, чтобы не чувствовать исходящего от него запаха. — У тех, кого ты раздевал на этой трассе, тоже есть дети. И свои невзгоды. Ты об этом думал полчаса назад?
Он закрыл лицо руками.
Я повернулась к молодому напарнику, который буквально вжался в металл патрульного автомобиля.
— Как фамилия?
— Лейтенант Роман Туманов… — пролепетал он, сглотнув ком в горле.
— Выбор у тебя простой, Роман. Либо ты сейчас рассказываешь все, что здесь происходило до моего появления, либо пойдешь соучастником. Группа лиц по предварительному сговору. Выбирай.
Парень замотал головой.
— Я ничего не видел… я в телефоне сидел…
— Не ври мне, — жестко оборвала я. — У меня двадцать лет стажа. Я вижу, как ты трясешься. Хочешь сломать себе жизнь ради его жадности?
Савченко отнял руки от лица и злобно посмотрел на напарника:
— Рот закрой, Туманов! Ничего ты не видел!
— Еще одно слово, Савченко, и я добавлю давление на свидетеля, — ледяным тоном произнесла я. — Ну, Роман?
Туманов перевел дыхание. Его трясло.
— Он каждую смену так делает, — наконец выдавил парень, глядя в раскаленный асфальт. — Выбирает машины попроще. Одиноких женщин, пенсионеров. Начинает давить, обещает на проверку здоровья везти, машину забрать. Люди пугаются. Сами деньги отдают. Я просил его перестать… А он говорил, что дураков учить надо.
Вдалеке послышался вой сирен. Два неприметных микроавтобуса вынырнули из-за поворота, подняв облако пыли, и резко затормозили возле нашей обочины. Из машин быстро вышли оперативники. Старший группы, Павел, подошел ко мне.
— Все в порядке, Светлана Юрьевна?
— В норме. Вот вещдоки, — я передала ему пластиковый пакет с обломками прав. — Фигурант готов. Напарник дает расклады.
Павел кивнул своим ребятам. Савченко даже не дернулся, когда на его запястьях сухо щелкнул металл браслетов. Он переставлял ноги тяжело, словно глубокий старик. Вся его наглость, вся власть, которой он упивался на этой пустой дороге, испарилась без следа.
Я села за руль своего душного «Логана». Завела двигатель. На заднем сиденье по-прежнему лежала пухлая папка с документами. Мои руки больше не сжимали руль, дыхание выровнялось.
Через месяц Савченко сняли с должности и возбудили уголовное дело. Как только информация просочилась, в управление потянулись люди с заявлениями — те самые водители, которые раньше боялись заговорить. Туманов получил строгий выговор и перевод в другой отдел — следствие учло его показания.
А я получила новые документы ровно через сутки. И продолжаю ездить по этим пыльным трассам в старой футболке. Потому что иногда лучший способ найти тех, кто потерял берега — это позволить им поверить, что перед ними беззащитный человек.
Проучила мужа