Красный индикатор на банковском терминале мигнул, и аппарат издал короткий, неприятный писк. Кассирша, полная женщина с туго стянутым хвостом, устало вздохнула и отодвинула сканер.
— Отказ операции. У вас там денег нет или карту заблокировали.
Даша замерла, не понимая, что происходит. На ленте лежали пакеты с молоком, упаковка подгузников для трехлетней Маши и лоток куриного филе. Она торопливо достала из кармана вторую карточку — ту, что была привязана к их с мужем общему счету.
Снова писк. Снова красная надпись на экране.
Очередь позади начала недовольно гудеть. Мужчина в рабочей куртке переступил с ноги на ногу, звякнув ключами. Даша пробормотала извинения, попросила отложить покупки и отошла к окну. Пальцы сами набрали знакомый номер.
Трубку сняли быстро. На фоне громко бубнил диктор из телевизора.
— Илья, у нас что-то со счетами, — быстро заговорила Даша, прижимая телефон к уху. — Я в магазине, обе карты не срабатывают. Перекинь мне по номеру, у меня тут детские вещи и еда…
На другом конце повисла пауза. Затем раздался тихий, почти ленивый смешок.
— А с ними все в порядке. Я просто ограничил тебе доступ.
— В смысле? У меня полная тележка продуктов…
— Обойдешься, — голос мужа стал жестким. — «Я заблокировал все твои карты. Теперь каждый рубль будешь просить!» Захочешь есть или купить новые колготки — придешь ко мне с объяснениями. Вчера ты позволила себе повысить на меня голос при моей матери. Ты раскритиковала мою идею отдать наши сбережения моему брату на развитие его мастерской.
— Илья, это были деньги, которые мы откладывали Маше на садик. И мои декретные…
— Твоих денег здесь нет! — рявкнул он так, что Даша отстранила телефон от уха. — Ты пять лет сидишь на моей шее. Не умеешь быть благодарной по-хорошему — будем учить. Домой иди пешком, проветришься.
Короткие гудки ударили по ушам.
На улице шел мелкий, колючий ноябрьский снег с дождем. Дорога заняла сорок минут. Даша шла, чувствуя, как влага пропитывает тонкие сапоги, а внутри все клокотало от обиды.
Дома уже вовсю кипела жизнь, на кухне шкварчала сковородка. Из комнаты доносился бодрый голос свекрови, Таисии Павловны. Она гремела посудой, рассказывая сыну какую-то историю про соседей.
Даша молча сняла пальто, повесила его на крючок — с подола на линолеум тут же натекла грязная лужица. Она прошла на кухню. Илья сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и жевал яблоко. Свекровь обернулась от плиты, вытирая руки полотенцем.
— О, явилась, — протянула Таисия Павловна. — А пакеты где? Илюша с работы пришел, уставший, а ты даже ужин нормальный не обеспечила. Хорошо, что я мимо проезжала.
Даша проигнорировала ее и посмотрела на мужа.
— Ты оставил своего ребенка без подгузников и нормальной еды.
Илья пожал плечами и откусил яблоко.
— Ничего, перебьется. Ты слишком много тратишь на ерунду. Посидишь недельку без копейки, научишься уважать того, кто кормит семью.
Свекровь одобрительно кивнула:
— Правильно сынок делает. Возомнили о себе, молодежь. Мужчина решает, куда бюджет идет. А твое дело — за домом следить и помалкивать.
Даша развернулась и ушла в спальню. Закрыла дверь. Маша тихо сопела в своей кроватке.
Они забыли. За эти пять лет Илья и его мать искренне поверили, что Даша Белова — это просто дополнение к швабре и плите.
До того, как выйти замуж, Даша была крутым специалистом по выходу из кризисов в крупной компании. Она вытаскивала безнадежные проекты, просчитывала риски, от которых у других голова шла кругом, и увольняла целые отделы без лишних слов.
Но потом появился Илья. Мягкий, заботливый, дарящий цветы без повода. «Тебе нужно отдохнуть, ты совсем выгорела», — твердил он. И она сдалась. Позволила ему решать всё за двоих.
Ее отец, Лев Борисович, человек суровый, построивший бизнес с нуля, тогда долго смотрел на будущего зятя.
«Он не партнер, Даша, — сказал отец перед самой свадьбой. — Он просто пользуется моментом. Как только ты расслабишься, он начнет самоутверждаться за твой счет. Потому что сам по себе он ничего не стоит, пустышка».
Она тогда разругалась с отцом в пух и прах. Гордо ушла строить простое семейное счастье без родительской помощи. И вот итог: мокрые ноги и пустые счета за то, что посмела высказать свое мнение.
Даша достала телефон из кармана, нашла нужный контакт.
Гудки шли долго. Наконец трубку сняли.
— Слушаю.
— Пап. Это я.
Она услышала тяжелое дыхание на другом конце.
— Номер я не удалял, — сухо ответил Лев Борисович.
— Нам нужно поговорить. Завтра утром.
— В восемь ноль-ноль у меня. Кофе нальешь сама.
В кабинете отца было по-деловому прохладно, на столе стояла привычная чашка черного кофе. Лев Борисович сидел за массивным столом, просматривая документы. Он чуть поседел за эти годы, но взгляд остался таким же проницательным.
Даша рассказала все. Быстро, по фактам, без слез. Про карточки, про брата Ильи, про постоянные придирки свекрови.
— И что? — отец снял очки. — Пришла просить адвоката?
— Нет. Я хочу забрать свое обратно.
Он вопросительно поднял бровь.
— Илья работает в IT-отделе корпорации «Вектор». Я знаю, что владельцы сейчас распродают активы, у них проблемы с деньгами. Купи эту часть бизнеса. А меня поставь руководить их отделом. Туда, где работает мой муж.
Лев Борисович откинулся в кресле и хмыкнул.
— Ты пять лет сидела дома. Ты терминологию забыла, все программы изменились. Это бизнес, Дашка, а не площадка для мести. Я не буду вкладывать деньги в убыточную контору только ради твоих обид.
— Я выведу этот отдел в плюс за три месяца. Дай мне шанс.
Отец выдвинул ящик стола, достал оттуда толстую папку и бросил перед ней.
— Это аудит «Вектора». У тебя двое суток. Найдешь три ошибки, из-за которых они теряют прибыль, и напишешь план — я беру компанию. Не справишься — пойдешь просить прощения у своего мужа.
Следующие двое суток Даша не смыкала глаз. Днем она послушно убиралась под едкие комментарии Таисии Павловны, которая теперь приходила каждый день. Вечером молча подавала Илье ужин. А ночью, закрывшись на кухне, открывала старый ноутбук.
Поначалу было хреново. Цифры расплывались, старые схемы не работали. Даша пила крепкий чай литрами, ругалась на чем свет стоит, когда слетали таблицы. Но к утру второго дня голова заработала как надо. Она нашла то, что искала.
— Вот здесь, — Даша положила перед отцом бумаги. — Они переплачивают поставщикам. Отдел Ильи специально не меняет софт. Сидят на откатах. А вот тут — лишние люди в штате, которые ничего не делают.
Лев Борисович долго изучал отчет. Потом поднял на дочь взгляд.
— Хватку не потеряла. Хорошо. Я покупаю этот блок. Но главным туда пойдет мой человек, Роман. Ты зайдешь как его заместитель, обычный аналитик. Илья не должен знать, кто на самом деле всем рулит, иначе сразу начнет прикрываться ребенком.
Дома Илья был в отличном настроении.
— Видишь, как полезно иногда женщине помолчать? — говорил он, застегивая рубашку. — Завтра переведу тебе немного на карту. Сходишь в магазин, купишь мне нормальной еды.
Через неделю «Вектор» официально сменил владельца. Илья вернулся домой возбужденный.
— У нас начальство новое! Прислали какого-то Романа Сергеевича. Суровый мужик. Но я к нему подход найду. Я там на хорошем счету, без меня они не справятся.
Даша спокойно складывала детские вещи.
— Конечно, Илюша. Ты же там самый важный.
Утром понедельника Даша вошла в переговорную «Вектора». На ней были строгие очки и простой деловой костюм. Она тихо села в самом дальнем ряду, открыла ноутбук.
Илья сидел впереди. Он вальяжно развалился на стуле, что-то обсуждая с коллегой. На женщину в конце стола он даже не взглянул.
Роман встал во главе стола. Постучал ручкой по столешнице.
— Начнем с отдела интеграции. Илья Викторович, слушаю вас.
Муж неторопливо поднялся.
— Да, Роман Сергеевич.
— Объясните, почему сроки по проекту «Север» переносятся уже в третий раз?
Илья снисходительно улыбнулся.
— Понимаете, там сложности с оборудованием заказчика. Оно не тянет наши программы. Мы ждем ответ… Рабочий момент.
Пальцы Даши бесшумно пробежали по кнопкам. В рабочем чате Романа появилось сообщение: «Оборудование у заказчика отличное. Он просто не запросил доступы. Работу даже не начинали».
Роман бросил взгляд на планшет и жестко посмотрел на Илью.
— Странно. Технический директор заказчика говорит, что они ждут от вас запроса на ключи. Вы их даже не просили, Илья Викторович. Из-за вашей лени компания несет убытки.
Лицо Ильи стало красным. Он попытался что-то сказать, но только запнулся. Коллеги начали переглядываться.
— Это… видимо, мои помощники забыли отправить…
— Помощники? Вы руководитель. Садитесь. Жду отчет по всем вашим задачам за полгода на моем столе. До вечера.
Дома Илья рвал и метал.
— Этот новый директор — просто сумасшедший! — кричал он на кухне. — Прицепился к ерунде! А у него там какая-то девица сидит, записывает всё, интриги плетет.
Таисия Павловна тут же подсунула сыну тарелку с супом.
— Не нервничай, Илюша. Всегда хороших работников выживают. А ты, — она зыркнула на Дашу, — хоть бы мужа поддержала! Стоишь как неродная.
Даша спокойно вытирала стол.
Весь следующий месяц Роман, строго следуя подсказкам Даши, проверял каждый шаг ее мужа. Выяснилось, что Илья вообще не разбирается в новых программах и постоянно сваливает свою работу на других.
В пятницу наступила развязка. Илья полностью провалил встречу с крупным клиентом, перепутав все цифры в документах.
Даша зашла в кабинет Романа.
— Пора.
— Увольняем? — Роман посмотрел на нее.
— Да. По статье. И потребуем возмещения ущерба, как прописано в контракте.
Вечером Даша методично собирала чемоданы. Она уже сняла квартиру в хорошем районе и устроила Машу в садик.
Щелкнул замок. В коридор вошел Илья. Он даже не снял куртку, просто, еле держась на ногах, прислонился к косяку и уставился в пол.
Таисия Павловна выбежала из комнаты, всплеснула руками:
— Сыночек! На тебе лица нет! Что случилось?!
Илья поднял пустой взгляд.
— Меня вышвырнули. По статье. Я теперь никуда не устроюсь. Но это не все… Они заблокировали все мои счета. В счет долга перед компанией. У меня нет денег. Даже на автобус.
Свекровь испуганно охнула и побледнела.
— Как заблокировали?! А кредиты?! Даша! — она закричала так, что сорвала голос. — Иди сюда! Звони отцу, проси денег! У нас проблема!
Даша вышла в коридор. На ней были дорогие сапоги и идеально сидящее пальто. Она поставила сумку.
В коридоре стало так тихо, что было слышно дыхание. Илья нахмурился, пытаясь рассмотреть жену.
— Ты куда это?
— Переезжаю, — ровным тоном ответила она.
— Куда? На что? У тебя же денег нет!
Даша подошла ближе.
— Ты заблокировал старые карты, Илья. Там все равно были копейки, — она посмотрела ему в глаза. — А мой новый счет ты тронуть не можешь.
— Какой еще счет? Ты же дома сидишь…
— Сидела. Пока ты не решил, что можешь мной командовать. Последний месяц я фактически руковожу твоим отделом. Это я исправляла твои ошибки. И это я сегодня подписала бумаги на твое увольнение.
Илья так и замер с открытым ртом, став серым от потрясения.
— Ты… это была ты?
— Я. Ты пять лет убеждал меня, что я без тебя пропаду. Хотел поглядеть, как я буду выпрашивать деньги на подгузники. А на деле ты сам не можешь нормально работать без посторонней помощи.
Таисия Павловна шагнула вперед:
— Ах ты змея! Да мы у тебя ребенка заберем!
Даша даже не повела бровью.
— Попробуйте. У меня есть работа, жилье и доход. А ваш сын — безработный должник с плохой репутацией. И, кстати, срок аренды этой квартиры выходит в воскресенье. Я платить не стала. Так что собирайте вещи.
Она взяла сумку, позвала одетую Машу и вышла. Илья так и остался сидеть на полу в куртке.
Даша вышла на улицу. Осенний воздух приятно бодрил. Она достала телефон и набрала отца.
— Все? — коротко спросил Лев Борисович.
— Да.
— Завтра в десять жду. Работы много.
— Буду вовремя.
Она открыла дверь такси, помогая дочке сесть. Даша закрыла за собой дверь, оставляя всё это в прошлом. Впереди был рабочий день и совершенно другие заботы.
— А у вас ничего не треснет от моих денег, дорогая вы моя свекровушка? Ещё хоть слово на эту тему, и можете забирать своего сыночка обратно