Эмма стояла в дверном проёме, скрестив руки на груди. На лице застыло выражение безразличия, лишь чуть приподнятый правый уголок губ выдавал внутреннее удовлетворение. Дождь барабанил по козырьку подъезда, а её свёкры, промокшие и растерянные, переминались с ноги на ногу, не понимая, почему невестка не отходит в сторону, чтобы пропустить их.
— Здесь только моя семья, — отрезала Эмма, глядя прямо в глаза ошеломлённому мужу, который замер позади родителей с пакетами гостинцев.
Валентин почувствовал, как земля уходит из-под ног. Август выдался на редкость дождливым и холодным, но сейчас его бросило в жар. Что она творит? Этот вопрос застыл в его голове. Пока он смотрел на спины родителей, которые вдруг стали казаться хрупкими и беззащитными.
Их знакомство с Эммой произошло всего пять месяцев назад в студии танцев, куда Валентин записался после расставания с предыдущей девушкой. Эмма была преподавательницей парных танцев — высокая, с необычной асимметричной стрижкой цвета меди и прищуром глаз, который придавал ей хищное, манящее выражение. Она сразу заметила его неуклюжие попытки вписаться в новый коллектив.
— Ты двигаешься, как медведь, которого разбудили посреди зимы, — сказала она тогда, кладя руки ему на плечи и направляя в нужное положение. — Но у тебя есть потенциал.
Её прикосновения обжигали, а глаза гипнотизировали. Валентин пропал в тот же вечер. Их роман развивался молниеносно — всего через три недели он сделал ей предложение, а через два месяца они уже расписались.
Валентин был так поглощён своими чувствами, что не замечал тревожных сигналов: Эмма всегда настаивала на своём. Она обладала удивительной способностью выворачивать любой спор так, что оказывалась права даже когда была очевидно неправа. А при знакомстве с его родителями держалась подчёркнуто отстранённо.
— Слишком провинциальные, — бросила она тогда после встречи. — А твоя мать… Эта её привычка постоянно переспрашивать и суетиться с угощениями, будто мы на приёме у английской королевы. Честное слово, я еле высидела этот вечер.
Валентин тогда только отмахнулся. Ему казалось, что со временем они привыкнут друг к другу. В конце концов, его родители были простыми людьми — отец работал инженером на производстве. Мать — бухгалтером в небольшой фирме. Они не могли похвастаться изысканными манерами, зато были искренними и любящими.
Сам Валентин трудился менеджером в крупной транспортной компании, имел хороший заработок, который позволил ему взять ипотеку на просторную двухкомнатную квартиру ещё до встречи с Эммой. Она же, помимо преподавания танцев, подрабатывала организатором частных мероприятий, что приносило неплохой, но нерегулярный доход.
После свадьбы Эмма постепенно отдалялась от его семьи. Сначала находила предлоги не ездить к родителям Валентина, потом начала устраивать сцены, когда он собирался навестить их один.
— Мы молодая семья, должны держаться вместе, — говорила она. — Твои родители прожили свою жизнь, теперь наша очередь. Они должны это понимать и не лезть.
Валентин уступал, успокаивая себя тем, что для Эммы, выросшей с матерью-одиночкой, непросто принять концепцию полной семьи. Возможно, ей просто нужно время.
Но время шло, а отношения только ухудшались. Эмма реагировала на любое упоминание о его родителях так, будто речь шла о заклятых врагах. Когда мать Валентина звонила, Эмма демонстративно закатывала глаза и уходила в другую комнату, громко хлопая дверью.
И вот теперь это — родители приехали без предупреждения. Просто позвонили с дороги и сказали, что будут через час. Валентин обрадовался — он не видел их уже три месяца из-за постоянных препятствий, которые создавала Эмма.
Когда он сообщил жене о визите, та побледнела от ярости.
— Ты должен был сказать им, что мы заняты! Это мой дом!
— НАШ дом, Эмма. И они мои родители, — попытался урезонить её Валентин.
— Я не готова к приёму гостей. Позвони и скажи, что мы заняты.
— Они уже в пути. И я хочу их видеть.
Эмма метнула в него испепеляющий взгляд и скрылась в спальне. Валентин надеялся, что это просто вспышка гнева и к приезду родителей она успокоится.
Он воспользовался моментом и спустился к подъезду, чтобы встретить их. Как он и предполагал, родители приехали не с пустыми руками. Отец нёс тяжёлую сумку с домашними заготовками. А мать держала пакеты с подарками.
Валентин помог им донести вещи до квартиры. И вот теперь стоял позади них, когда Эмма, выждав момент, внезапно появилась в дверях и преградила всем путь.
— Эмма, что ты делаешь? — Валентин шагнул вперёд, пытаясь оттеснить жену от двери. — Папа, мама, проходите, пожалуйста.
— Нет, — Эмма упёрлась рукой в дверной косяк, преграждая путь. — Я не давала согласия на этот визит. Это неуважение ко мне.
Лицо матери Валентина дрогнуло, глаза наполнились слезами. Отец положил руку ей на плечо, крепче сжав губы.
— Эмма, давай обсудим это внутри, — тихо произнёс Валентин, чувствуя, как внутри закипает гнев.
— Обсуждать нечего. Я не хочу видеть их в своём доме, — отрезала она.
— Валентин, может, нам действительно лучше уйти? — дрожащим голосом произнесла мать. — Мы не хотели создавать проблемы…
— Никуда вы не пойдёте, — твёрдо сказал Валентин и повернулся к жене. — Эмма, либо ты сейчас же отойдёшь от двери, либо…
— Либо что? — Эмма вскинула подбородок. — Это мой дом не меньше, чем твой. У меня есть право решать, кого сюда пускать.
Валентин ощутил, как пелена падает с глаз. Словно кто-то резко сорвал маску с лица женщины перед ним. Перед ним стояла не женщина, которую он любил, а чужой, враждебный человек. Как он мог быть настолько слеп?
— Ребята, не ссорьтесь из-за нас, — вмешался отец. — Мы лучше поедем домой, хоть и поздно уже. Не стоило нам приезжать без предупреждения.
— Нет, папа, — Валентин положил руку на плечо отца. — Вы проделали долгий путь из пригорода и не уедете, не отдохнув. Эмма права только в одном — это её дом не меньше, чем мой. Но и мой не меньше, чем её. И я приглашаю вас остаться.
Эмма злобно прищурилась:
— Ни за что. Я не допущу этого.
— Как скажешь, — неожиданно спокойно ответил Валентин. — Папа, мама, пойдёмте. Мы поедем в гостиницу, все вместе. Поужинаем, поговорим. А я вернусь завтра. Нам с Эммой нужно серьёзно поговорить.
Эмма побледнела:
— Ты бросаешь меня ради них?
— Я не бросаю тебя. Я провожу вечер с родителями, которых не видел три месяца. А завтра мы решим, как жить дальше.
— То есть ты выбираешь их?
— Я не выбираю между вами. Я просто не позволю тебе ставить мне ультиматумы и разрушать мои отношения с семьёй.
Эмма оттолкнулась от дверного косяка, её глаза сузились:
— Если ты сейчас уйдёшь с ними, можешь не возвращаться.
Валентин посмотрел на неё долгим взглядом:
— Если ты сейчас уйдёшь с ними, считай, что между нами всё кончено. Я не прощу такого предательства.
Валентин посмотрел на неё долгим взглядом:
— Знаешь, именно в этот момент я понял, что сильно поторопился с женитьбой.
Он повернулся к родителям:
— Идёмте. Я вернусь сюда завтра, когда всё утихнет. Нам с Эммой нужно многое обсудить.
Втроём они спустились на лифте, оставив Эмму в дверном проёме. Дождь усилился, но Валентин удивился своим ощущениям — вместо ожидаемой тяжести на душе он почувствовал облегчение. Впервые за долгое время он мог спокойно думать и не ходить на цыпочках, боясь очередного скандала.
***
В гостиничном номере мать хлопотала над импровизированным ужином из того, что они привезли с собой. Отец сидел в кресле, задумчиво глядя в окно на дождливый город.
— Сынок, ты не должен был ссориться с женой из-за нас, — сказала мать, раскладывая еду на столе.
— Это не из-за вас, мама, — покачал головой Валентин. — Просто сегодня я увидел её настоящую. И понял, что это не тот человек, с которым я хочу прожить жизнь.
— Может, она просто вспылила? — осторожно предположил отец. — У всех бывают плохие дни.
— Нет, пап. Это продолжается уже давно. Я просто не хотел замечать. Она… она не уважает меня и мои чувства. Для неё существуют только её желания, её комфорт, её правила. Я больше не могу так.
Мать села рядом с ним и взяла за руку:
— Ты уверен, что не примешь поспешное решение? Брак — это серьёзно.
— Именно поэтому я и ухожу. Брак должен быть партнёрством, а не тиранией одного над другим.
Валентин вдруг почувствовал облегчение от того, что произнёс эти слова вслух. Словно выпустил что-то тёмное и тяжёлое, что копилось внутри долгие месяцы.
— Я так виновата, — прошептала мать. — Может, я действительно была слишком навязчива…
— Не говори глупостей, — Валентин обнял её. — Вы всегда были тактичны и уважительны. Проблема не в вас, а в Эмме. И во мне, что не разглядел её настоящую раньше.
Отец подошёл и положил руку на плечо сына:
— Что ты будешь делать теперь?
— Завтра вернусь домой, поговорю с ней. Нужно всё решить цивилизованно. Сейчас главное — вырваться из этих нездоровых отношений.
За окном гостиничного номера дождь постепенно стихал. Наступающая ночь обещала быть трудной, но Валентин знал, что принял правильное решение. Иногда потеря может стать началом чего-то нового и лучшего. Он поторопился однажды, но теперь не собирался повторять эту ошибку.
***
Утром телефон разрывался от звонков и сообщений Эммы. Сначала гневных, потом умоляющих, затем снова гневных. Валентин не отвечал. Он проводил родителей, пообещав приехать к ним на следующих выходных, а затем отправился домой, чтобы серьёзно поговорить с женой.
Эмма встретила его с холодным, расчётливым выражением лица.
— Надеюсь, ты понял, что вчера перешёл черту, — сказала она вместо приветствия. — Ты публично унизил меня перед своими родителями.
Валентин опешил от такой наглости, но быстро взял себя в руки.
— Нет, Эмма. Это ты вчера показала своё истинное лицо, — спокойно ответил он. — И я думаю, нам лучше расстаться.
— Что? — она не ожидала такого ответа. — Из-за этой глупой ссоры? Ты преувеличиваешь.
— Это не глупая ссора. Это последняя капля, — Валентин покачал головой. — Я больше не могу и не хочу жить с человеком, который не уважает меня и мою семью.
— Это они настроили тебя против меня! — вдруг взвизгнула Эмма, моментально меняя тактику. — Они всегда меня ненавидели!
— Видишь? Снова ты перекладываешь ответственность. Это был твой выбор — не пустить моих родителей на порог. Твои слова, твои действия.
— Я не обязана впускать в дом людей, которые заявляются без приглашения, — отрезала Эмма, вздёрнув подбородок. — И ты должен был поддержать меня, а не их. Ты мой муж в первую очередь.
— Дело не в сторонах, Эмма. Дело в элементарном уважении. Которого у тебя нет ни ко мне, ни к моей семье.
— Ну и что теперь? — она скрестила руки на груди. — Ты рушишь наш брак из-за этих стариков?
Валентин грустно улыбнулся:
— Видишь, даже сейчас ты не можешь говорить о них без презрения. Нет, Эмма. Я просто больше не могу так.
Эмма резко выпрямилась, её глаза сузились:
— Значит, ты просто выгоняешь меня? После всего, что я для тебя сделала? — её голос стал опасно тихим. — Прекрасно, Валентин. Но я так просто не уйду. Ты ещё пожалеешь об этом.
— Эмма, давай решим всё цивилизованно, — спокойно предложил Валентин. — Квартира моя, это факт. Но я не собираюсь выставлять тебя на улицу.
— Какой ты благородный, — ядовито процедила она. — Не нужны мне твои подачки.
Валентин устало вздохнул:
— Делай что хочешь, Эмма. Ты можешь оставаться здесь ещё две недели, пока не найдёшь другое жильё. Я поживу у друга.
— Думаешь, так просто от меня избавиться? — она нервно рассмеялась. — Наивный.
— Не избавиться. Просто разойтись. Это разные вещи.
Эмма поняла, что её угрозы не действуют, и резко сменила тон:
— Ты пожалеешь об этом, Валентин, — произнесла она с леденящим спокойствием. — Когда поймёшь, что потерял, будет уже поздно.
— Я уже всё понял, Эмма. И решение принято.
Она резко встала, не в силах больше сдерживаться:
— Катись отсюда! Думаешь, ты один такой хороший? Я вообще не понимаю, как терпела тебя и твоих родителей столько времени! — её голос перешёл почти на крик. — Убирайся отсюда!
— Это мой дом, Эмма, — спокойно напомнил Валентин. — Но я действительно уйду. Чтобы ты могла спокойно собрать вещи. Две недели — более чем достаточно.
— Мне не нужны твои подачки! — Эмма схватила первое, что попалось под руку — вазу с тумбочки — и швырнула в стену. Ваза разбилась с оглушительным звоном.
Валентин даже не вздрогнул. Он просто смотрел на неё с жалостью, что разозлило Эмму ещё сильнее.
— Я подам на развод в ближайшие дни, — сказал он, направляясь к выходу.
— Ты пожалеешь! — крикнула она ему вслед, в ярости сжимая кулаки. — Никто не выйдет сухим из воды после такого со мной!
— Надеюсь на это, — тихо ответил Валентин, закрывая за собой дверь.
На улице снова накрапывал дождь, но он не спешил раскрывать зонт. Прохладные капли на лице придавали ясность мыслям. Август подходил к концу, а вместе с ним заканчивалась целая глава его жизни.
Впереди была неизвестность. Но Валентин чувствовал странное облегчение, словно сбросил непосильную ношу.
Он набрал номер друга, у которого планировал остановиться:
— Леш, привет. Можно я приеду сегодня? Нужно начинать новую жизнь.
В трубке раздался жизнерадостный голос:
— Конечно, брат! Дверь открыта.
— Мне твоя мать никто! Сам у неё убирайся, если она не может! А я не нанималась!