Праздновать День защитника Отечества с человеком, который из всех видов оружия держал в руках только степлер, — занятие весьма специфическое.
Но когда в комплекте к нему идёт свекровь, абсолютно уверенная, что воспитала истинного царя Леонида и триста спартанцев в одном лице, обычный семейный ужин превращается в контактный зоопарк.
Мой муж Лёня к армии не имел ни малейшего отношения. В его тридцать девять лет главным жизненным подвигом оставалась успешная защита диплома по какой-то невнятной экономике и ежедневный контроль подчиненных в офисе.
Зато гонора в нём было столько, словно он лично спас планету от инопланетного вторжения и теперь ждал ежедневных оваций.
Жили мы в моей квартире. Просторной, светлой, с хорошим ремонтом, купленной мной еще задолго до знакомства с этим «великолепным стратегом».
Леонид перевез сюда свои итальянские костюмы, коллекцию элитных парфюмов и непомерно раздутое эго.
Я не страдала в этом браке, я не лила слезы ночами. Скорее, я наблюдала за происходящим с исследовательским интересом. Удивительное дело: чем меньше мужчина похож на каменную стену, тем больше лепнины и позолоты он требует на свой фасад.
Двадцать третьего февраля к нам в гости пожаловали родители мужа.
Анна Георгиевна переступила порог с таким видом, будто прибыла с генеральной инспекцией в отдаленную, слегка отсталую провинцию. На ней был строгий твидовый костюм, на лице — печать абсолютной моральной правоты и превосходства.
Следом зашел Владимир Степанович. Мой свёкр — полковник в отставке. В отличие от сына, он отслужил тридцать лет, прошел горячую точку и на дух не переносил дешевых понтов.
С самого первого дня моего знакомства с их семьей мы с Владимиром Степановичем оказались на одной волне. Он сразу разглядел во мне человека без двойного дна, а я уважала его за честность и умение называть вещи своими именами.
Мы часто перекидывались понимающими взглядами, когда Анна Георгиевна или Лёня начинали свои показательные выступления.
За столом, уставленным салатами и горячей запеченной телятиной, началось традиционное действо — вручение подарков.
— Лёнечка, гордость моя, — нараспев произнесла свекровь, вручая сыну тяжелый пакет из брендового бутика. — Настоящему мужчине — настоящий статус! Здесь кожаный ремень ручной работы. Ты у нас лидер, добытчик, надежа и опора!
Леонид приосанился, снисходительно принимая подношение. Он посмотрел на меня тяжелым взглядом человека, ожидающего как минимум ключи от новой иномарки.
Я спокойно достала свой подарок. Аккуратный конверт и небольшую коробку.
— С праздником, — ровным тоном сказала я. — Здесь сертификат на полный курс массажа воротниковой зоны и ортопедическая подушка. Ты же всю прошлую неделю жаловался, что от сидения в офисном кресле шею тянет так, что голова не поворачивается.
Леонид разочарованно покрутил коробку в руках, его губы брезгливо скривились.
А вот Анну Георгиевну прорвало так, что задрожали тарелки.
— Даша! — воскликнула она, сверкая глазами. — Это же просто срамота! Какой еще массаж? Какая подушка? Ты бы ему еще таблетки от давления подарила! Нормальные жёны дарят мужчинам дорогие часы, портфели из телячьей кожи, золотые зажимы для галстука! Мужчина должен чувствовать свою значимость, свою абсолютную власть в семье! А ты его унижаешь какой-то бытовухой!
Леонид согласно закивал, всем своим видом показывая, как невыносимо сильно он уязвлен моим чудовищным невежеством.
Я аккуратно положила вилку на край тарелки. Смотреть на этот цирк было даже забавно. Мой пульс не участился ни на удар.
— Анна Георгиевна, — мой голос звучал ровно, без единой нотки раздражения, словно я объясняла школьную программу. — Уважение не конвертируется в барсетки и зажимы для галстука. Оно либо есть, либо его нужно заслужить поступками. А статус «лидера», о котором вы так громко говорите, не нуждается в покупных декорациях.
— Ты совершенно не понимаешь мужскую психологию! — начала заводиться свекровь, повышая тон. — Мой сын заслуживает преклонения! Он защитник семьи! Он стена!
И тут подал голос Владимир Степанович. Он неторопливо промокнул губы льняной салфеткой, отодвинул тарелку и тяжело посмотрел на жену.
— А ну-ка, Аня, притормози свою колесницу. Защитник, говоришь? Стена? — свёкр усмехнулся так, что Леонид инстинктивно вжал голову в плечи. — Я что-то не припомню, чтобы наш грозный защитник хоть раз берцы надевал. Он же от военкомата у твоей сестры в деревне три года прятался, пока призывной возраст не вышел. У него из боевых ранений — только мозоль от компьютерной мышки да изжога от бизнес-ланчей.
— Володя! — возмутилась свекровь. — При чем тут армия? Сейчас другое время! Он интеллектуал! Он стратег! Он деньги в дом приносит!
— Да что ты? Стратег? Генерал диванных войск и командующий отдельным батальоном кулера, — свёкр перевел насмешливый, колючий взгляд на сына, отчего тот окончательно стушевался. — А насчет нормальных жен и правильных подарков… Давай-ка вспомним, Анечка. В девяносто пятом, когда я из долгой командировки вернулся, где мы неделями спали в промерзших палатках, знаешь, что ты мне на этот праздник подарила? Набор пластмассовых рожков для обуви. Три штуки. Синий, красный и желтый. Чтобы, значит, подчеркнуть мою абсолютную власть над ботинками.
В гостиной стало исключительно тихо. Только гудел холодильник на кухне.
Я с легкой ухмылкой наблюдала, как Леонид пытается гипнотизировать скатерть.
— А в двухтысячном? — продолжал Владимир Степанович, методично чеканя каждое слово. — Помнишь? Свитер с кривыми оленями, который после первой же стирки сел так, что налез только на соседского таксу. Зато сейчас ты сидишь за чужим столом и чужую жену учишь, как надо великих полководцев одаривать.
— Это совершенно другое! У нас тогда времена были тяжелые, денег не было! — попыталась вывернуться Анна Георгиевна, нервно теребя край салфетки.
— Времена всегда одинаковые, Аня. Это люди разные, — отрезал свёкр и внезапно повернулся ко мне. В его глазах появилось тепло. — И не смей Дашку учить, потому что она настоящая. Она фальшь за версту чует. Ты посмотри на нее: квартиру сама заработала и купила, работает как проклятая, стержень внутри стальной. Ей твои дешевые понты и мишура не нужны. Она прекрасно знает, что мужик определяется не ценником на ремне, а умением брать ответственность. А ты сыну корону из картона на клей посадила и теперь требуешь, чтобы окружающие делали реверансы.
Анна Георгиевна пошла красными пятнами негодования, но промолчала.
Зато Леонид, поняв, что мать терпит сокрушительное поражение, решил вступить в неравный бой. Он гордо выпрямил спину, одернул свой дорогой пиджак и посмотрел на меня сверху вниз.
— Папа, не нужно этих неуместных сравнений! Я, между прочим, содержу семью на высоком уровне. Мои амбиции требуют соответствующего отношения и комфорта. Если Даша не понимает, что значит быть женой успешного человека, то это исключительно ее проблемы с восприятием реальности. Мне нужно вдохновение, а не ортопедические подушки для шеи!
Я поняла, что момент настал. Компромисс с наглецом — это не мирный договор, а лишь отсрочка платежа с огромными процентами. И платить эти проценты я больше не собиралась.
— Успешного человека? — я чуть склонила голову набок, глядя мужу прямо в бегающие глаза. — Лёня, а давай проясним ситуацию прямо здесь и сейчас, при родителях. Твой последний гениальный стартап с треском провалился восемь месяцев назад. Твой невероятный итальянский гардероб куплен с моей кредитной карты, которую ты до сих пор не закрыл. А продукты в этот дом, включая ту самую телятину, которую ты сейчас с таким аппетитом пережевываешь, оплачиваю исключительно я. Твои мифические доходы, как ты выражаешься, растворяются в барах, где ты перед друзьями изображаешь волка с Уолл-стрит.
Лицо Леонида вытянулось. Он судорожно сглотнул, бросив затравленный взгляд на отца, ища хоть каплю сочувствия.
— Даша, ты утрируешь… Это просто временные финансовые трудности, — пробормотал он, мгновенно теряя весь свой лоск и уверенность.
— Нет, дорогой, я просто констатирую факты, — я говорила жестко и предельно четко, не повышая голоса. — Мне не жалко денег. Мне претит твое абсолютное лицемерие. Ты сидишь в моей квартире, ешь за мой счет, спишь на моих простынях и при этом требуешь, чтобы я поклонялась тебе, как древнему божеству, одаривая золотом?
— Как ты смеешь так разговаривать с моим сыном?! — взвизгнула Анна Георгиевна, вскакивая со стула.
— В своей квартире я смею говорить правду, — я не сдвинулась с места, продолжая смотреть на мужа. — Леонид, статус великого добытчика оказался тебе сильно велик в плечах. С этого момента игра в большого босса на моей территории окончена навсегда.
— И что ты предлагаешь? — процедил он сквозь зубы, пытаясь сохранить хотя бы остатки мужского достоинства.
— Я не предлагаю. Я ставлю перед фактом. Иди в спальню и собирай свои брендовые вещи. Анна Георгиевна абсолютно права: нормальные жены дарят швейцарские часы. Вот и поезжай к маме. Там ты получишь и преклонение, и золотые запонки, и полное, безоговорочное признание твоих несуществующих заслуг. А здесь уважение не оплачивается.
Леонид дернулся, в слабой надежде ожидая, что родители за него вступятся или хотя бы попытаются меня утихомирить. Но Владимир Степанович лишь медленно, утвердительно кивнул.
— Правильно, Даша. Дисциплина и честность должны быть во всем. А паразитировать на женщине — это вообще не мужское дело. Собирайся, сынок. Мать тебе персональный рожок для обуви выдаст. Самый длинный.
Через сорок минут в коридоре щелкнул замок. Леонид покинул мою территорию вместе со своими громоздкими чемоданами и безнадежно ущемленным эго.
Анна Георгиевна выходила молча, поджав губы, полностью раздавленная холодным презрением собственного мужа, который даже не подал ей пальто.
Я вернулась в гостиную, убрала со стола лишние приборы, налила себе кружку горячего чая с чабрецом и подошла к окну. Вечерний город сиял огнями, а в квартире пахло спокойствием, чистотой и долгожданной свободой.
Женщинам с самого детства часто внушают, что нужно быть мудрее, терпеть, сглаживать острые углы и бесконечно подпитывать чужую манию величия ради мифического сохранения семьи.
Но правда в том, что ваши личные границы — это единственное, что надежно защищает вас от превращения в бесплатный обслуживающий персонал. Никогда не финансируйте чужие иллюзии и не бойтесь называть вещи своими именами.
Мудрость женщины не в том, чтобы молча глотать пыль от чужой кареты, а в том, чтобы вовремя ссадить самозванца со своей шеи.
Взяв жить к себе мать мужа,невестка через 5 месяцев подала на развод