Ольга замерла с половником в руке. На узкой кухне их однокомнатной квартиры, где каждый квадратный сантиметр был заставлен пустыми банками под будущие заготовки, этот крик прозвучал особенно гулко. Она посмотрела на свои руки — красные, с въевшейся под ногти землей, которую не брало никакое мыло.
— Олег, у мамы давление, она картошку сама не выкопает, — тихо ответила Ольга. — Я ей всего-то пару килограммов завезла и творога пачку. Из своих денег купила, между прочим.
— Твои деньги — это наши деньги! — не унимался муж. — Мы на дачу к моей маме каждые выходные мотаемся. Ты там на грядках не просто так ползаешь, а чтобы у нас зимой кладовка полная была. А ты ресурсы разбазариваешь. Короче, так: хочешь возить продукты тёще — вози. Но тогда на дачу Валентины Петровны больше ни ногой. Сама там сажать будешь, сама полоть, сама рассаду покупать.
Ольга медленно положила половник на подставку. Она вспомнила, как в прошлом году Валентина Петровна заставляла её выставлять воду в бочках загодя, чтобы на солнышке прогрелась, а не колодезным льдом нежные корни огурцов жечь. Вспомнила, как методично выдирала сныть и пырей, пока поясница не превращалась в один сплошной очаг боли.
— Хорошо, — спокойно сказала она. — Я поняла. Больше никакой помощи матерям. Ни твоей, ни моей. Раз уж мы такие экономные, давай экономить на всём.
Олег довольно кивнул, решив, что победа осталась за ним. Он не заметил, как в глазах жены потух привычный огонек суетливой заботы.
Наступили следующие выходные. Олег по привычке начал собирать сумки в пятницу вечером.
— Оль, ты секатор видела? Там крыжовник надо обрезать, — крикнул он из комнаты, которая служила им и залом, и спальней.
Ольга, сидя в кресле, спокойно листала журнал.
— Не знаю. Я на дачу не еду.
— В смысле? Мама там одна не справится, там же мокрица весь огород затянула после ливней. Да и поливать надо, жара стоит.
— Олег, ты сам поставил условие. Никакой помощи. Я выбрала отдых. У мамы моей огород зарос — ну и пусть. Значит, и у твоей зарастет. Справедливость — штука такая.
Олег уехал один. Вернулся он в воскресенье злой как черт. Оказалось, что без Ольгиной методичности работа не спорилась. Валентина Петровна весь день только давала указания, а у него от непривычки на ладонях вздулись водянистые мозоли.
Июль выдался знойным. На балконе у Ольги завяли остатки рассады, которые она так и не отвезла. В городской квартире стало подозрительно чисто и… пусто. Не было горы овощей на полу, не пахло стерилизуемыми банками и уксусом для маринада.
— Мама звонила, — угрюмо сообщил Олег через пару недель. — Плачет. Говорит, помидоры чернеть начали, фитофтора напала. Надо было опрыскивать, а она не знает чем. Оля, ну хватит ломаться. Поехали завтра, поможешь ей.
— Я не ломаюсь, Олег. Я просто следую твоему распоряжению. Ты ведь так переживал за бюджет? Вот, радуйся — на бензине сколько сэкономили. А помидоры… что ж, купим зимой в магазине, пластмассовых.
К концу августа дача Валентины Петровны превратилась в печальное зрелище. Высокая крапива и лебеда гордо возвышались над кустами смородины, которые в этом году так и остались несобранными — ягода просто осыпалась в сорняки. Сама свекровь, привыкшая только командовать, обнаружила, что её «инструкции» на сорняки не действуют.
Кульминация наступила в среду, когда телефон Олега буквально раскалился от звонков. Вечером он пришел домой, непривычно притихший.
— Оля, мама просила передать… — он запнулся, подбирая слова. — В общем, она сказала: «Верни мне Олю, без неё я пропаду». У неё там даже картошка в земле гниет, потому что окучивать было некому. Она говорит, что готова сама твоей матери овощи возить, лишь бы ты вернулась.
Ольга посмотрела на него, приподняв бровь.
— Сама возить? Это прогресс. Ну хорошо, поехали в субботу. Посмотрим, что там осталось от ваших «ресурсов».
Когда они приехали на участок, Валентина Петровна встретила их у калитки. Вид у неё был пришибленный. Огород выглядел как поле после битвы: поваленные колышки, почерневшие плети огурцов и бурьян в человеческий рост.
— Оленька, деточка, заходи, — засуетилась свекровь. — Я там на веранде самовар поставила. Поговорить надо.
Ольга зашла в дом, ожидая привычных жалоб на здоровье и просьб немедленно взять в руки тяпку. Но на веранде её ждал сюрприз. За столом сидела её собственная мама и преспокойно пила чай из нарядной чашки.
Ольга замерла, переводя взгляд с одной женщины на другую.
— Мама? Ты что здесь делаешь?
Её мать улыбнулась, откусывая кусочек домашнего мармелада.
— Да вот, Оля, зашла к Вале. Мы тут на днях в поликлинике встретились, разговорились. Оказывается, у нас с ней много общего. Например, обеим очень не нравится, когда наши дети начинают в «хозяев жизни» играть.
Валентина Петровна присела рядом и положила руку на плечо невестке.
— Оля, ты прости Олега, дурак он у меня. Он мне сказал, что ты сама отказалась ездить, потому что тебе «надоело горбатиться». А твоей маме наплел, что ты на новой работе по выходным пропадаешь. Мы бы так и сидели по углам, если бы не случай.
Олег, стоявший в дверях, начал медленно пятиться, но под суровым взглядом двух женщин замер.
— Так вот, — продолжила свекровь, — мы тут посовещались. Дачу эту я решила продать. Силы уже не те. А на вырученные деньги мы с твоей мамой покупаем домик на два хозяина в деревне, поближе к городу. Там огород маленький, как раз нам двоим по силам будет — пару грядок для души.
— А мы? — выдавил из себя Олег.
— А вы, сынок, — Валентина Петровна посмотрела на него с нескрываемым сарказмом, — будете теперь продукты в магазине покупать. Раз ты такой экономный и за бензин переживаешь. Мы с Олей уже договорились: она к нам будет отдыхать приезжать, в шезлонге лежать. А ты, если захочешь ягодки, — по прайсу, как в супермаркете. С учетом амортизации нашего труда.
Ольга посмотрела на мужа и впервые за долгое время рассмеялась. Оказалось, что лучшая месть — это не когда ты бросаешь всё, а когда те, кого ты считал «ресурсом», объединяются и вычеркивают тебя из своей бухгалтерии.
В это воскресенье Ольга впервые за десять лет не привезла домой ни одной банки. Вместо этого в багажнике лежала только её сумочка и букет полевых цветов, которые ей подарили две самые главные женщины в её жизни.
На следующей неделе Олег пришел домой с пакетом магазинной карточки — мелкой, грязной и наполовину гнилой. Ольга посмотрела на чек и сухо заметила:
— Дороговато выходит, Олег. Может, маме позвонишь? У неё там, говорят, урожай в этом году — загляденье. Только вот вход на территорию теперь платный. Для тебя — с двойным тарифом за вредность.
— Лена, мы уже у ворот — золовка не знала, что вместо хозяйки их встретит алабай