Мама Ромы накрывала стол, словно ждала праздника: рыбный студень, винегрет, компот в хрустальных бокалах. За окном августовский дождь стучал по подоконнику, а в доме пахло чем-то сладким и домашним.
— Как хорошо, что ты приехала с Леной, — сказал он, мой будущий муж. И мама улыбнулась так тепло, что я впервые почувствовала: это не мне она улыбается.
Я сжала в руке чайную ложку. Глупо ревновать к родной сестре, но эта мысль пришла и осталась.
Вообще-то, Лена сама напросилась поехать с нами. «Мне нужно отвлечься после расставания с Олегом», — сказала она. А Рома неожиданно обрадовался: «Отлично! Давно хотел вас познакомить». Я согласилась, хотя и чувствовала странную тревогу — Рома столько рассказывал о своей матери, что я невольно волновалась о первом впечатлении.
Клавдия Игнатьевна встретила нас на пороге. Высокая, статная женщина с аккуратно уложенными седыми волосами. Она обняла Рому, потом сдержанно кивнула мне, но взгляд её уже скользнул дальше — к Лене.
— А это кто?.. — голос её изменился, стал мягче.
— Моя сестра, — ответила я, и, честное слово, мне захотелось добавить: «Младшая».
— Леночка! Какая прелесть! Проходите, проходите скорее.
Лена улыбнулась своей особенной улыбкой, от которой у всех теплело на душе. У всех, кроме меня. Я знала эту улыбку слишком хорошо.
Макар Петрович, отец Ромы, вышел из гостиной, пожал нам руки. Он казался спокойным и немногословным, полная противоположность своей супруге. Его взгляд скользнул по мне без особого интереса.
— Алина, да? — спросил он, хотя мы виделись уже третий раз. — А это?..
— Сестра моя, Лена, — снова представила я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Очень приятно, — кивнул Макар Петрович и, кажется, действительно заинтересовался.
— Леночка, а чем ты занимаешься? — спросила Клавдия Игнатьевна, когда мы уселись за стол.
Я сидела рядом с Ромой, напротив сидели его родители, а Лена — по правую руку от свекрови. Самое почётное место.
— Я консультант по цветовым решениям в крупном строительном холдинге, — сказала Лена, накладывая себе салат. — Помогаю клиентам выбирать цветовую гамму для их домов и квартир.
— Ой, как интересно! — воскликнула Клавдия Игнатьевна. — А мы вот никак не можем определиться с цветом для кухни. Правда, Макар?
Макар Петрович что-то проворчал в ответ, не отрываясь от тарелки.
— А ты, Алина? — вдруг вспомнила обо мне будущая свекровь.
— Я юрист в сфере образования, — ответила я, стараясь звучать так же непринуждённо, как Лена. — Занимаюсь правовым сопровождением образовательных учреждений.
— Да-да, конечно, — кивнула Клавдия Игнатьевна, явно не слушая. — Леночка, а какой цвет сейчас в моде для кухни?
Я почувствовала, как Рома под столом сжал мою руку. Он заметил. Он всё заметил.
— Мам, а помнишь, как я в детстве мечтал стать космонавтом? — Рома попытался перевести разговор.
— Конечно, Ромочка. Ты даже спал в скафандре, который мы сделали из картонной коробки. А ещё ты…
И тут Лена, моя сестра, перебила её:
— А я в детстве хотела быть астрономом! Представляете, какое совпадение? Космос, звёзды…
Клавдия Игнатьевна посмотрела на неё так, словно нашла давно потерянное сокровище.
— Невероятно! Вы просто созданы друг для друга!
Я закашлялась, поперхнувшись водой. Созданы друг для друга? Рома и Лена?
— Мам, — голос Ромы прозвучал резче, чем обычно, — ты забыла, что мы с Алиной помолвлены?
— Ой, что ты, сынок, я просто пошутила, — засмеялась Клавдия Игнатьевна, но глаза её говорили об обратном. — Просто такое удивительное совпадение!
Я почувствовала, как внутри всё сжимается. Шутка? Нет, не шутка.
После ужина Лена вызвалась помочь с посудой. Я тоже встала, но Клавдия Игнатьевна мягко отстранила меня:
— Ты отдохни, Алиночка. Вы же с дороги. Мы с Леночкой сами справимся.
И они ушли на кухню, откуда вскоре донёсся их смех. Рома сидел рядом со мной, уткнувшись в телефон, а Макар Петрович смотрел футбол.
— Ты в порядке? — шепнул Рома.
— Да, — соврала я. — Всё отлично.
Он кивнул, не глядя на меня, и продолжил листать ленту новостей. Я поняла, что он не верит, но не хочет начинать разговор. Он никогда не хотел начинать сложные разговоры.
Вечером Клавдия Игнатьевна показала нам комнаты в их просторном доме. Поездка к ним была долгой — родители Ромы жили в загородном доме в двух часах езды от города. Из-за сильного дождя и позднего времени они настояли, чтобы мы остались с ночевкой.
— Ты, Алиночка, можешь переночевать в маленькой гостевой, — сказала она мне. — А Леночке я постелю в бывшей комнате Ромы, там просторнее.
— Почему такое разделение? — спросила я, чувствуя себя неловко.
— Ну, не могу же я поселить вас с Ромой вместе под моей крышей, — ответила она с натянутой улыбкой. — Я старомодна в этих вопросах. Рома будет в кабинете на диване.
Я кивнула, но не могла не заметить, что гостевая комната была самой маленькой и неуютной в доме, а комната Ромы — просторная и светлая. Распределение было явно не в мою пользу.
Странное чувство неприятия не оставляло меня. Рома как-то рассказывал, что его мать вполне современных взглядов. Видимо, для меня правила были особенными.
— А Лена в детской, потому что там удобнее, — добавила Клавдия Игнатьевна, словно извиняясь. — Надеюсь, ты не против, Алиночка?
— Нет, конечно, — ответила я и пошла разбирать вещи.
В маленькой гостевой пахло старыми вещами и книгами. Я села на кровать и закрыла глаза. За что она невзлюбила меня с первого взгляда? А моя сестра, которая всегда умела очаровывать людей. Которая всегда оказывалась в центре внимания.
Ночью я не могла уснуть. Дождь стучал по крыше, и где-то слышался звук падающих капель — видимо, потолок протекал. Я встала, накинула халат и вышла в коридор. Хотела найти Рому, но из кухни донеслись голоса.
— …такая красивая и умная, — говорила Клавдия Игнатьевна. — И специальность у неё творческая, не то что у сестры.
— Мам, — голос Ромы звучал устало, — я люблю Алину. Мы собираемся пожениться в октябре, ты не забыла?
— Конечно, сынок, конечно. Я просто говорю, что иногда люди ошибаются в выборе. Бывает, что настоящая любовь совсем рядом, нужно только присмотреться.
Я замерла. Моя будущая свекровь открытым текстом предлагала сыну присмотреться к моей сестре.
— Мам, перестань, — голос Ромы стал резче. — Это неуважение к Алине и ко мне.
— Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, — в голосе Клавдии Игнатьевны появились слезливые нотки. — Эта твоя… Алина. Она такая холодная, такая правильная. А Леночка — солнышко!
Я отступила от двери. Хватит. С меня достаточно. Я вернулась в свою комнату, достала телефон и написала Лене:
«Нам нужно поговорить. Завтра утром, до завтрака».
Ответ пришёл сразу:
«Конечно, сестрёнка. Что-то случилось?»
«Поговорим завтра», — написала я и выключила телефон.
***
Утром я встала раньше всех. Выглянула в окно — дождь продолжался, серое августовское небо нависало над садом. Я умылась, оделась и вышла в сад под козырёк крыльца. Через несколько минут появилась Лена — свежая, с мокрыми после душа волосами.
— Что случилось, Алинка? — спросила она, и в её голосе мне послышалась насмешка.
— Ты знаешь, что происходит, — сказала я, стараясь говорить тихо. — Ты нарочно очаровываешь родителей Ромы. Особенно его мать.
Лена улыбнулась — и опять эта её особенная улыбка.
— Я просто вежлива с людьми, Алина. Я не виновата, что тебе это не удаётся.
— Вежлива? — мой голос изменился. — Ты заигрываешь с будущей свекровью моего жениха! Ты позволяешь ей думать, что вы с Ромой… что вы…
— Что мы что? — Лена приподняла бровь. — Закончи мысль, сестрёнка.
— Что вы подходите друг другу лучше, чем мы с ним, — выдавила я.
Лена засмеялась — негромко, но так, что у меня внутри всё перевернулось.
— Ты всегда была такой мнительной, Алина. Я просто общаюсь с людьми. А если Клавдия Игнатьевна думает, что я лучше подхожу её сыну — что ж, может, она права?
Я смотрела на свою сестру и не узнавала её. Или, наоборот, узнавала слишком хорошо — ту Лену, которая всегда получала всё, что хотела.
— Что с тобой? Пытаешься Рому себе забрать? — спросила я тихо.
— Не неси чепуху, — отмахнулась Лена. — Я просто показываю, как нужно общаться с людьми. Может, ты чему-то научишься.
И она повернулась, чтобы уйти в дом, но я схватила её за руку:
— Лена, остановись. Это уже не игра. Это моя жизнь, моё будущее.
Она высвободила руку и посмотрела на меня — впервые за весь разговор — серьёзно:
— А ты уверена, что это твоё будущее, Алина? Ты видишь, как его мать относится к тебе. Ты видишь, как он сам молчит, когда она тебя унижает. Это действительно то, чего ты хочешь?
Я не нашлась с ответом, а Лена развернулась и ушла в дом. Через минуту я услышала, как она о чём-то оживлённо разговаривает с Клавдией Игнатьевной.
***
За завтраком было невыносимо. Клавдия Игнатьевна расспрашивала Лену о её работе, о её планах, о её бывших отношениях. Рома сидел молча, изредка бросая на меня виноватые взгляды. Макар Петрович читал газету.
— А вы планируете детей сразу после свадьбы? — вдруг спросила Клавдия Игнатьевна, глядя на меня.
Я поперхнулась чаем:
— Мы… мы ещё не обсуждали этот вопрос.
— Как это? — удивилась она. — Вы собираетесь пожениться, а самое главное даже не обсудили?
— Мам, — вмешался Рома, — мы всё обсудим в своё время.
— Конечно-конечно, — закивала Клавдия Игнатьевна. — Просто я думала… А ты, Леночка, хочешь детей?
Лена улыбнулась:
— Конечно, Клавдия Игнатьевна. Я всегда мечтала о большой семье. Три-четыре ребёнка, не меньше.
— Ой, прямо как я в молодости! — всплеснула руками будущая свекровь. — Я тоже хотела много детей, но судьба дала только Ромочку.
Я посмотрела на Рому. Он сидел, опустив глаза, и что-то чертил вилкой по пустой тарелке. Почему он молчит? Почему не остановит этот фарс?
— Извините, — сказала я, вставая из-за стола. — Мне нужно… мне нужно прилечь. Голова разболелась.
— Конечно, — кивнула Клавдия Игнатьевна с наигранным сочувствием. — Ромочка, проводи невесту.
Рома поднялся и пошёл за мной. В коридоре я обернулась к нему:
— Почему ты молчишь? Почему позволяешь этому продолжаться?
— Алина, — он вздохнул, — ты преувеличиваешь. Мама просто пытается быть гостеприимной.
— Гостеприимной? — я едва сдерживалась, чтобы не повысить голос. — Она фактически сватает тебя моей сестре за моей спиной!
— Это не так, — Рома покачал головой. — Ты всё неправильно понимаешь. Мама просто… такая. Она со всеми так.
— Нет, Рома, не со всеми. Только со мной. И ты это знаешь.
Он промолчал, и это молчание было красноречивее любых слов.
— Знаешь что, — сказала я, глядя ему прямо в глаза, — позвони мне, когда будешь готов к серьёзному разговору. А пока… пока я поеду домой.
— Алина, останься, — он сделал шаг ко мне, но я отступила.
— Нет, Рома. Мне нужно подумать. И тебе тоже.
Я пошла в свою комнату собирать вещи. Руки дрожали, и я никак не могла застегнуть чемодан. Раздался стук — это была Лена.
— Ты уезжаешь? — спросила она.
— Да, — ответила я, не глядя на неё. — И тебе советую сделать то же самое.
— Почему? — она прислонилась к дверному косяку. — Мне здесь нравится.
Я наконец справилась с чемоданом и выпрямилась:
— Лена, что ты делаешь? Зачем всё это?
Она вздохнула и впервые за всё время посмотрела на меня без улыбки:
— Я показываю тебе, Алина. Показываю, какая семья тебя ждёт. Какой муж. Какая свекровь.
— Что? — я растерялась.
— Ты думаешь, я флиртую с твоим Ромой? Что я хочу увести его? — Лена покачала головой. — Нет, сестрёнка. Я просто проверяю, чего он стоит. И его семья тоже.
Я медленно опустилась на кровать:
— Ты… ты делаешь это намеренно?
— Конечно, — Лена села рядом со мной. — Ты моя сестра, Алина. Единственная. И я не хочу, чтобы ты связала жизнь с человеком, который не может защитить тебя даже от собственной матери.
Я молчала, переваривая её слова. А Лена продолжала:
— Помнишь Олега? Моего бывшего? Я бросила его по той же причине. Его мать вмешивалась во всё, а он только кивал и соглашался. И знаешь, что было бы дальше? Она бы командовала всем: как нам жить, сколько детей заводить, как их воспитывать. Я не хочу такой жизни тебе, Алина.
— Но ты могла просто сказать мне, — прошептала я.
— А ты бы послушала? — Лена грустно улыбнулась. — Ты бы сказала, что я преувеличиваю, что всё наладится после свадьбы, что ты справишься. Но некоторые вещи не меняются, Алина. Если мужчина не может встать на твою сторону сейчас, он не сделает этого и потом.
Я молчала, потому что она была права. Я бы не поверила. Я была слишком влюблена, слишком наивна.
— И что теперь? — спросила я наконец.
— Теперь ты уезжаешь домой и думаешь, — сказала Лена. — Думаешь о том, какой жизни ты заслуживаешь. А я останусь ещё на день, чтобы закрепить эффект.
— Какой эффект?
— Чтобы Рома увидел, как легко его мать приняла бы любую другую девушку на твоём месте. Чтобы он понял, что проблема не в тебе, а в нём и его матери.
Я посмотрела на сестру новыми глазами. Всю жизнь я считала её легкомысленной, думала, что она не понимает серьёзных вещей. А оказалось…
— Спасибо, — сказала я тихо. — Но я справлюсь сама.
Лена кивнула:
— Как скажешь. Только помни: ты заслуживаешь человека, который будет на твоей стороне всегда. А не только когда это удобно.
Я вызвала такси и спустилась вниз с чемоданом. В гостиной сидели Рома с родителями и Леной. Они о чём-то оживлённо разговаривали, но при моём появлении замолчали.
— Алина уезжает, — объявила Лена.
— Почему? — спросила Клавдия Игнатьевна, но в её голосе не было сожаления.
— У меня срочные дела на работе, — соврала я. — Спасибо за приём.
Рома поднялся:
— Я провожу тебя.
Мы вышли на крыльцо. Дождь всё ещё шёл, и Рома держал над нами зонт.
— Ты действительно уезжаешь из-за работы? — спросил он.
Я посмотрела ему в глаза:
— Нет, Рома. Я уезжаю, потому что не хочу быть там, где мне не рады.
— Я люблю тебя, Алина, — он попытался обнять меня, но я отстранилась.
— Твоя мать никогда не примет меня. И самое страшное, что ты… ты позволяешь ей это.
— Что я должен сделать? — в его голосе появилось раздражение. — Поссориться с матерью из-за твоих фантазий?
— Видишь? — я грустно улыбнулась. — Для тебя мои чувства — это «фантазии». А для меня это реальность, Рома. Реальность, в которой я не хочу жить.
Подъехало такси, и я шагнула под дождь, оставив Рому на крыльце.
— Алина! — позвал он меня. — Давай обсудим всё вечером!
Я обернулась и покачала головой:
— Обсуждать нужно было раньше, Рома. Сейчас уже поздно.
Вечером Лена вернулась и заглянула ко мне.
— Ну, как ты? — спросила она, проходя на кухню и открывая холодильник.
— Не знаю, — честно ответила я. — А ты? Как провела время?
Лена достала йогурт и села напротив меня.
— Весело, на самом деле. Клавдия Игнатьевна водила меня по всем своим подругам, показывала как диковинку. Даже к парикмахеру своему сводила.
— А Рома? — я старалась, чтобы голос звучал равнодушно.
— Ходил хмурый. Пытался пару раз поговорить о тебе, но его мать мастерски переводила тему.
Я покачала головой:
— И он позволял?
— А что ему оставалось? — Лена пожала плечами. — Он пытался тебе звонить?
— Да. Я не брала трубку.
На самом деле, Рома звонил всего дважды. Потом писал сообщения — сначала длинные, потом всё короче и короче. Последнее пришло вчера: «Когда будешь готова поговорить, дай знать».
— Знаешь, — сказала Лена, ковыряя йогурт, — наверное, я не должна была соглашаться ехать с вами. Слишком сильно там всё… обострилось.
— Ты не виновата, — я попыталась улыбнуться. — Рано или поздно это бы случилось. Лучше раньше, чем потом, когда было бы сложнее всё расхлёбывать.
— Ты расстаёшься с ним? — Лена подняла на меня глаза.
Я помедлила:
— Не знаю. Наверное.
— Но ты любишь его?
— Люблю, — я смотрела в окно, за которым всё ещё лил дождь. — Но иногда любви недостаточно, понимаешь? Я не хочу каждый раз, приезжая к его родителям, чувствовать себя лишней. Я не хочу всю жизнь воевать со свекровью. И главное — я не хочу быть с человеком, который не может встать на мою сторону.
— Ты же понимаешь, ему тоже нелегко, — заметила Лена. — Он между двух сторон: мать и невеста.
— Я не прошу его отказываться от матери, — покачала я головой. — Я просто хочу уважения. К себе. К нашим отношениям. И если он не может этого дать… зачем продолжать?
Мы помолчали. Лена доела йогурт и выбросила упаковку.
— И что теперь? — спросила она.
Я пожала плечами:
— Поживём — увидим.
***
Через неделю позвонил Рома. Я думала не отвечать, но в последний момент всё-таки взяла трубку.
— Алина, — его голос звучал устало, — можно, я приеду? Нам нужно поговорить.
— О чём? — спросила я, хотя знала ответ.
— Обо всём. О нас. О том, что случилось.
Я молчала, не зная, что сказать. С одной стороны, я скучала по нему. С другой — не была уверена, что что-то изменится.
— Хорошо, — сказала я наконец. — Приезжай.
Рома приехал вечером. Я предложила ему чай, но он отказался.
— Я хочу извиниться, — начал он, когда мы сели в гостиной. — За то, как повела себя моя мать. И за то, что я не смог… не сумел остановить это.
— Дело не только в твоей матери, Рома, — я смотрела на свои руки. — Дело в том, как ты реагировал. Вернее, не реагировал.
— Я знаю, — он потёр лицо. — Я всегда так: отмалчиваюсь, когда нужно говорить. Мне казалось, что если не обращать внимания, всё как-то само разрешится.
— Но так не бывает, — тихо сказала я.
— Не бывает, — согласился он. — Я поговорил с мамой. Сказал, что её поведение неприемлемо, что я люблю тебя и собираюсь на тебе жениться. И что если она не может принять мой выбор, то… то пусть даже не приходит на свадьбу.
Я подняла глаза:
— И я сказал, что самое лучшее для меня — это ты, — он попытался улыбнуться. — И что я сам буду решать, с кем мне быть.
Я молчала, не зная, верить ли ему. Слова — это одно, а поступки — совсем другое.
Он придвинулся ближе и взял меня за руку:
— Алина, я тебя люблю. И я хочу быть с тобой. Но если ты решишь, что всё это слишком сложно… я пойму.
Я смотрела на наши сплетённые пальцы и думала: а что, если он снова промолчит, когда его мать начнёт своё? Что, если это временное прозрение, и скоро всё вернётся на круги своя?
— Я не знаю, Рома, — сказала я честно. — Мне нужно подумать.
Он кивнул:
— Я понимаю. Только не думай слишком долго, хорошо?
***
Когда он ушёл, я позвонила Лене:
— Рома приезжал. Говорит, что поговорил с матерью и поставил её на место.
— И ты поверила? — в голосе сестры звучало сомнение.
— Не знаю, — я вздохнула. — Мне хочется верить, но…
— Но ты боишься, что это ненадолго, — закончила за меня Лена. — Что при первой же сложности он снова пойдёт на попятную.
— Да, — я уже жалела, что позвонила. — В любом случае, я ещё не решила.
— А что тут решать? — спросила Лена. — Ты либо любишь его достаточно, чтобы рискнуть, либо нет.
После разговора я долго сидела у окна, глядя на дождь. Август заканчивался, и вместе с ним заканчивалась какая-то глава моей жизни.
Я не знала, что ждёт меня дальше. Не знала, хватит ли у Ромы сил противостоять матери. Не знала, хватит ли у меня сил бороться за место в чужой семье.
Но я точно знала одно: я не буду той девочкой, которая молча терпит пренебрежение. Телефон завибрировал — сообщение от Ромы: «Что бы ты ни решила, знай: я никогда не перестану любить тебя».
Я улыбнулась и отложила телефон, не отвечая. За окном наконец-то прекратился дождь.
Все кончено. — Нищим пришёл, таким же и уйдёшь — вместе со своей роднёй