– Опять курица? Мы же позавчера её ели. Сухая какая-то, в горло не лезет, хоть бы соусом каким полила, что ли. У нас мама всегда сметаной тушила, вот это было объедение, а тут… Ну, да ладно, с голодухи и не такое съешь.
Женщина с пышной химической завивкой на голове демонстративно отодвинула тарелку, тяжело вздохнула и потянулась за хлебницей. Её наманикюренные пальцы с массивными золотыми кольцами ловко выудили самый мягкий кусок батона.
Елена, стоявшая у плиты с половником в руке, почувствовала, как внутри начинает закипать глухое раздражение. Она медленно выдохнула, считая про себя до пяти. Раз, два, три… Не помогло. Раздражение не ушло, а лишь свернулось тугим комом где-то в районе солнечного сплетения. Она повернулась к столу, стараясь сохранить на лице подобие вежливой улыбки.
– Лариса, это не та же курица, – спокойно произнесла Елена, ставя на стол салатницу со свежими овощами. – Позавчера я запекала её целиком в духовке с травами, а сегодня это филе в сливочном соусе. И, кстати, соус там есть, просто он на дне.
– Ой, да какая разница? – отмахнулась золовка, даже не взглянув на невестку. – Курица она и есть курица. Птица для бедных. Нормальные люди сейчас говядину берут или рыбу красную. Витамины нужны, омега-три всякие. А ты всё экономишь. На муже экономишь, на здоровье его. Вон, Олег какой бледный сидит.
Олег, муж Елены, сидевший напротив сестры, поперхнулся чаем. Он был мужчиной спокойным, даже немного флегматичным, и любые конфликты переносил с трудом. Сейчас он выглядел так, будто хотел стать невидимкой и слиться с обоями в цветочек.
– Лар, ну чего ты начинаешь? – пробормотал он, не поднимая глаз от тарелки. – Нормальная еда. Вкусная. Лена старалась, после работы у плиты стояла.
– Старалась она, – фыркнула Лариса, откусывая большой кусок хлеба. – Стараться надо так, чтобы мужик доволен был, а не так, чтобы галочку поставить. Я вот, когда за своим Витькой ухаживала, так у меня первое, второе и компот каждый день свежие были. А тут… Придешь с работы – в раковине гора посуды, на плите макароны слипшиеся.
Елена сжала край столешницы так, что побелели костяшки пальцев. Лариса жила у них уже третью неделю. Изначально уговор был на «пару дней», пока у неё в квартире меняют трубы и делают косметический ремонт в ванной. Но «пара дней» плавно растянулась в неделю, потом во вторую, а теперь шла третья. И с каждым днем золовка чувствовала себя всё более уверенно, словно это она была хозяйкой этой просторной трехкомнатной квартиры, а Елена – так, наемной прислугой.
Квартира, к слову, принадлежала Елене. Она досталась ей от бабушки еще до брака, и Лена вложила в неё всю душу и немалые средства. Каждый уголок, каждая занавеска были выбраны с любовью. А теперь по её уютной гостиной разбрасывались чужие вещи, в ванной царил хаос из баночек и тюбиков Ларисы, а на кухне звучали бесконечные претензии.
– Лариса, – твердо сказала Елена, садясь за стол. – Я работаю до семи вечера. У меня ответственная должность, я главный бухгалтер. У меня нет возможности стоять у плиты по пять часов в день. И если тебе что-то не нравится, ты всегда можешь приготовить ужин сама. Продукты в холодильнике, плита исправна.
Золовка округлила глаза, словно услышала несусветную глупость.
– Я? Готовить? Леночка, ты, видимо, забыла, что я тут гостья. У меня стресс, между прочим. Ремонт – это хуже пожара, знаешь ли. Мастера эти криворукие всю кровь выпили, пыль столбом, дышать нечем. Я сюда прихожу душой отдохнуть, а ты меня к мартену гонишь? Хорошо же ты гостей встречаешь. Родню мужа, между прочим!
– Гости, Лариса, обычно ведут себя скромнее, – не выдержала Елена. – И не критикуют хозяйку в её же доме.
– В «её доме»! – передразнила Лариса, обращаясь уже к брату. – Ты слышал, Олег? «В её доме». А ты тут кто, приживалка? Бесправное существо? Я думала, у вас семья, всё общее. А оказывается, ты у нас на птичьих правах живешь, раз жена тебе куском хлеба попрекает и указывает, кто тут хозяин.
Олег отложил вилку и страдальчески посмотрел на жену.
– Лен, ну не заводись, пожалуйста. Лариса просто устала. У неё характер такой, ты же знаешь. Ну ляпнула и ляпнула. Давай поедим спокойно.
Елена посмотрела на мужа. В его взгляде читалась мольба: «Потерпи еще немного, не устраивай скандал». Он всегда был таким – мягким, избегающим острых углов. Он любил сестру, несмотря на её несносный характер, и чувствовал вину за то, что у неё не сложилась личная жизнь, в то время как у него всё было хорошо. Лариса развелась три года назад и с тех пор активно эксплуатировала образ «несчастной одинокой женщины», которой все должны помогать.
Елена промолчала. Она просто начала есть, хотя аппетит пропал напрочь. Вкусная курица в сливочном соусе казалась теперь бумажной.
Вечер прошел в привычном напряжении. Лариса заняла гостиную, включив сериал на полную громкость. Она лежала на диване, закинув ноги на журнальный столик – привычка, которая бесила Елену до зубовного скрежета. Елена ушла в спальню, пытаясь сосредоточиться на отчете, который взяла на дом, но громкие голоса из телевизора и периодический хохот золовки пробивались даже через закрытую дверь.
– Олег, сколько это еще будет продолжаться? – тихо спросила она, когда муж зашел в комнату.
Олег присел на край кровати и виновато вздохнул.
– Лен, ну потерпи. Ремонт дело такое, затягивается. Она говорит, что плиточники запили, пришлось новых искать. Не выгоню же я родную сестру на улицу? У неё там разруха, пыль, спать негде.
– У неё есть деньги на гостиницу, – парировала Елена. – Она работает, получает алименты, детей у неё нет. Почему она живет за наш счет? Продукты не покупает, за коммуналку не платит, еще и претензии высказывает. Сегодня она заявила, что мой шампунь ей не подходит, слишком дешевый, и потребовала, чтобы я купила ей какую-то профессиональную маску.
– Ну купи ты ей эту маску, – поморщился Олег. – Что нам, жалко? Я тебе переведу деньги. Главное, чтобы мир был. Она же одна, Лен. Ей тяжело.
– Мне тоже тяжело, Олег. Я прихожу домой и не могу расслабиться. Я чувствую себя чужой в собственной квартире. Она везде. Её вещи, её запах, её голос. Она даже в нашу спальню заходит без стука! Вчера я переодевалась, а она ввалилась: «Ой, дай фен». Ни здравствуйте, ни извините.
– Я поговорю с ней, – пообещал Олег, целуя жену в щеку. – Обещаю. Скажу, чтобы была повежливее.
Но разговор, если он и был, результатов не принес. Следующие два дня прошли в том же режиме. Лариса продолжала критиковать, требовать и вести себя как королева-мать в изгнании.
Апогей наступил в пятницу. Елена планировала этот вечер заранее. У них с Олегом была годовщина знакомства – семь лет. Не круглая дата, но для них значимая. Она хотела устроить романтический ужин, посидеть вдвоем, открыть бутылку хорошего вина. Ларису она вежливо попросила погулять пару часов или посидеть в своей комнате (которая вообще-то была будущей детской, но сейчас служила гостевой).
Елена вернулась с работы пораньше, нагруженная пакетами. Купила стейки, дорогую рыбу, фрукты, торт. Настроение было приподнятое, несмотря на присутствие «третьего лишнего» в квартире. Она надеялась, что золовка проявит хоть каплю такта.
Войдя в квартиру, Елена замерла. Из кухни доносился запах гари и громкий смех. В прихожей стояли чужие ботинки – мужские, огромного размера, растоптанные и грязные.
Елена прошла на кухню и остолбенела. За её столом, накрытым её любимой скатертью, сидела Лариса и какой-то незнакомый мужчина неопрятного вида, в растянутом свитере. На столе стояла початая бутылка водки, банка шпрот, нарезанная колбаса и… тот самый торт, который Елена заказывала специально для Олега у кондитера. Торт был варварски разрезан, куски валялись на тарелках.
– О, явилась хозяйка! – весело провозгласила Лариса, явно будучи навеселе. – Знакомься, Ленка, это Валера. Мой старый знакомый, случайно встретились в городе, дай, думаю, приглашу, сто лет не виделись. Валера, это жена моего брата, Лена. Бухгалтер, скучная женщина, но готовит сносно, если пнуть.
Валера сально улыбнулся, обнажив прокуренные зубы, и протянул руку, не вставая со стула.
– Очень приятно, хозяюшка. Присоединяйся, у нас тут душевненько. Лариска говорила, ты стейки принесла? А то шпроты – это, конечно, классика, но мяса хочется.
Елена почувствовала, как земля уходит из-под ног. Гнев, который она копила три недели, вдруг исчез, уступив место холодной, ледяной решимости. Она посмотрела на торт – их с Олегом торт, – превращенный в месиво. Посмотрела на грязные следы от ботинок Валеры, тянущиеся через весь коридор по светлому ламинату. Посмотрела на Ларису, которая самодовольно ухмылялась, чувствуя свою безнаказанность.
– Где Олег? – спросил Елена очень тихо.
– Ой, да твой Олег задерживается, звонил, сказал, совещание, – отмахнулась Лариса. – Так что давай, мечи на стол, что там у тебя в пакетах? Мы с Валерой голодные.
– Встали и вышли, – произнесла Елена.
Лариса поперхнулась водкой.
– Чего?
– Я сказала: встали и вышли. Оба. Немедленно.
Золовка поставила рюмку на стол с громким стуком.
– Ты чего, перегрелась? Какой «вышли»? Я у себя дома, у брата. А Валера – мой гость. Ты не имеешь права выгонять моих гостей.
– Я имею право выгонять из своей квартиры кого угодно, – чеканя каждое слово, сказала Елена. – Особенно посторонних пьяных мужиков и хамок, которые не знают берегов. Валера, я считаю до трех. Если вы не покинете это помещение, я вызываю полицию. У нас в районе наряд приезжает быстро. Один…
Валера, видимо, обладал более развитым инстинктом самосохранения, чем Лариса. Он оценил ледяной взгляд хозяйки и понял, что шутки кончились.
– Лар, ну её, нервная какая-то, – пробормотал он, неуклюже поднимаясь. – Пойдем лучше ко мне, у меня спокойнее.
– Сидеть! – рявкнула Лариса, хватая его за рукав. – Никуда ты не пойдешь. Это дело принципа. Она меня выгонять будет? Меня?! Да кто она такая?
– Два… – произнесла Елена, доставая телефон.
– Да пошла ты! – Лариса вскочила, опрокинув стул. – Звони куда хочешь! Олег придет, он тебе устроит! Ты пожалеешь, что рот открыла! Он тебя на место поставит! Ты вообще должна мне ноги целовать, что я с тобой общаюсь! Бесплодная моль!
В кухне повисла звенящая тишина. Слова «бесплодная моль» ударили Елену больнее пощечины. У них с Олегом действительно пока не получалось с детьми, они проходили обследования, лечились, это была их общая боль и тайна, которую знали только самые близкие. Олег, видимо, поделился с сестрой в минуту откровенности. И теперь эта женщина использовала их горе как оружие.
Елена медленно опустила телефон.
– Вон, – прошептала она. – Вон отсюда. Чтобы духу твоего здесь не было через пять минут.
– А то что? – Лариса уперла руки в боки, чувствуя свое превосходство. – Вытолкаешь? Сил не хватит.
Елена развернулась и молча вышла из кухни. Она направилась в гостевую комнату. Там, на полу, стоял раскрытый чемодан Ларисы, из которого веером торчали платья и блузки. Елена захлопнула чемодан, кое-как запихав внутрь торчащие рукава, застегнула молнию. Схватила с вешалки пальто золовки, с полки – её сумку.
Она выволокла чемодан в коридор. Колесики гулко стучали по полу.
– Ты что творишь, идиотка?! – завизжала Лариса, выбегая из кухни вслед за ней. Валера, воспользовавшись суматохой, бочком протиснулся к двери и выскользнул на лестничную площадку, решив не участвовать в семейных разборках.
Елена открыла входную дверь и с силой вытолкнула чемодан на лестничную клетку. Он прокатился пару метров и ударился о перила. Следом полетело пальто и сумка.
– Эй! Там мои вещи! Там косметика дорогая! – Лариса кинулась к своим пожиткам, но Елена преградила ей путь обратно.
– Всё. Твое время истекло. Ключи.
– Какие ключи?
– От моей квартиры. Верни ключи. Сейчас же.
– Не отдам! Это квартира моего брата! Я буду здесь жить, пока не закончится ремонт! И вообще, я скажу Олегу, что ты на меня с ножом кидалась!
– Ключи, Лариса, – Елена протянула руку. – Или я меняю замки сегодня же, и Олег сам не попадет домой, пока не объяснится.
Лариса, видя решимость в глазах невестки, дрожащими руками порылась в кармане джинсов и швырнула связку ключей на пол.
– Подавись! Истеричка! Убогая! Олег тебя бросит, вот увидишь! Кому ты нужна, пустая баба!
Елена подняла ключи и захлопнула дверь прямо перед носом золовки. Щелкнул замок. Потом второй. Потом ночная задвижка.
Елена прислонилась спиной к двери и сползла на пол. Ноги дрожали так, что стоять было невозможно. Из глаз брызнули слезы – не от страха, а от дикого напряжения, которое отпустило её только сейчас. За дверью Лариса еще что-то кричала, пинала дверь ногами, угрожала, но Елена уже не слушала.
Она просидела так минут двадцать. Крики за дверью стихли – видимо, Лариса поняла, что шоу окончено, и ушла. Елена встала, вытерла слезы и пошла на кухню.
Там всё еще воняло перегаром и дешевыми сигаретами Валеры. Испорченный торт смотрел на неё немым укором. Елена сгребла всё со стола в мусорное ведро – и торт, и шпроты, и колбасу. Открыла окно настежь, впуская морозный вечерний воздух. Затем взяла тряпку и начала мыть пол. Она терла с остервенением, словно пытаясь стереть не просто грязь, а само воспоминание о присутствии золовки в этом доме.
Олег вернулся через час. Он открыл дверь своим ключом, но войти не смог – задвижка была закрыта. Он позвонил.
Елена открыла. Она уже успела принять душ, переодеться в чистую домашнюю одежду и успокоиться. В квартире было тихо, чисто и пахло свежестью, а не перегаром.
– Лен, ты чего закрылась? – удивился Олег, входя. – А где Лариса? Я её машину во дворе не видел.
– Лариса съехала, – спокойно ответила Елена, уходя на кухню.
– Как съехала? Сама? Но у неё же ремонт…
Олег прошел за женой. Он увидел пустой стол, на котором стояли две чашки чая и вазочка с печеньем. Никакого праздничного ужина. Никаких стейков.
– Что случилось? – голос мужа стал тревожным.
– Твоя сестра, Олег, перешла черту, – Елена села за стол и посмотрела мужу в глаза. – Она привела в наш дом постороннего пьяного мужчину. Они пили водку, испортили наш праздничный торт, натоптали. А когда я попросила их уйти, она оскорбила меня. Она сказала, что я «бесплодная моль» и что я никто в этом доме.
Олег побледнел. Он опустился на стул, словно у него подкосились ноги.
– Она… она так сказала? Про… про нас?
– Да. Она знает про наши проблемы, Олег. Ты ей рассказал. И она использовала это, чтобы ударить меня побольнее. В моем доме. За моим столом.
Олег закрыл лицо руками.
– Господи… Лен, прости. Я дурак. Я просто поделился, мне нужно было выговориться… Я не думал, что она…
– Не думал. Ты вообще предпочитаешь не думать о плохом, Олег. Тебе так удобнее. Ты хотел быть хорошим братом и хорошим мужем одновременно. Но так не бывает, когда твоя сестра откровенно вытирает ноги о твою жену. Тебе пришлось бы выбирать. И поскольку ты не выбирал, выбрала я. Я выставила её чемодан за дверь.
– Куда она пошла? – тихо спросил Олег.
– Мне всё равно. В гостиницу. К Валере. К маме. К подругам. Она взрослая женщина, Олег. Ей сорок лет. Она не сирота казанская.
В этот момент телефон Олега разразился трелью. На экране высветилось: «Сестренка».
Олег посмотрел на телефон, потом на жену. Елена молча пила чай, не отводя взгляда. Телефон звонил долго, настойчиво. Потом затих и зазвонил снова.
– Возьми трубку, – сказала Елена. – Скажи ей, что я не пущу её обратно. Никогда. И если ты хочешь привезти её сюда снова, то можешь собирать свой чемодан тоже. Я серьезно, Олег. Я люблю тебя, но себя я тоже уважаю. Я больше не позволю так с собой обращаться.
Олег медленно взял телефон. Нажал кнопку приема.
– Да, Лариса, – его голос был глухим, но твердым.
Из трубки донеслись истеричные вопли. Было слышно даже на расстоянии. Лариса кричала, что Елена сумасшедшая, что она выгнала её на мороз, что Олег должен немедленно приехать, забрать её и наказать жену.
Олег слушал молча около минуты. Елена видела, как ходят желваки на его скулах.
– Замолчи, – вдруг сказал он, перебивая поток брани. – Замолчи, Лариса. Я всё знаю. Лена мне рассказала. Как ты могла? Как у тебя язык повернулся такое сказать? Про ребенка… про наш дом…
В трубке на секунду повисла тишина, а потом Лариса начала оправдываться, но уже менее уверенно:
– Ой, да ладно, подумаешь! Нервы сдали! Я же не со зла! А она меня на улицу! Олег, ты же брат!
– Я брат, – сказал Олег. – Но она – моя жена. И это её дом. И мой дом. И ты оскорбила нас обоих. Ты привела алкаша в нашу квартиру. Ты… ты просто перешла все границы.
– Так ты что, не приедешь за мной? Я у подъезда на лавочке сижу! Холодно!
– Вызови такси и езжай в гостиницу. Денег я тебе переведу на карту. Но домой к нам не приезжай. Лена права. Тебе здесь больше не рады.
– Ты… ты предатель! Подкаблучник! Мать узнает!
– Спокойной ночи, Лариса.
Олег нажал отбой и положил телефон на стол экраном вниз. В кухне стало очень тихо, только тикали часы.
Он посмотрел на Елену. В его глазах стояли слезы.
– Прости меня, – хрипло сказал он. – Я правда не понимал, насколько всё плохо. Я думал, это просто бабские ссоры, притирки… А она, оказывается…
– Ты не виноват в том, что она такая, – мягко сказала Елена, накрывая его руку своей. – Но ты виноват в том, что позволил этому зайти так далеко. Родня – это важно, Олег. Но семья – это мы с тобой. Те, кто живут под одной крышей, кто делит хлеб и постель, кто поддерживает друг друга в беде. А Лариса… она просто потребитель. Ей удобно было использовать тебя.
– Я знаю. Теперь знаю.
Олег встал, подошел к холодильнику и достал бутылку вина, которую Елена купила к ужину.
– Ужина у нас нет, я так понимаю?
– Стейки в морозилке, – улыбнулась Елена. – Но я не хочу готовить. Я устала.
– Давай закажем пиццу? – предложил Олег. – И просто посидим. В тишине. Без телевизора и без гостей.
– Давай.
Они сидели на кухне, пили вино и ели пиццу прямо из коробки. О том, что произошло, больше не говорили. Но Елена чувствовала, что сегодня что-то изменилось. Олег наконец-то сделал выбор. Он повзрослел. Он перестал быть просто братом своей сестры и стал настоящим мужем.
Лариса, конечно, так просто не сдалась. Были звонки свекрови, которая плакала в трубку и причитала, как жестоко они обошлись с «бедной девочкой». Были гневные сообщения от самой Ларисы с требованием вернуть деньги за «моральный ущерб». Но Елена и Олег держали оборону вместе.
Олег помог сестре деньгами на завершение ремонта – перевел сумму бригадиру напрямую, чтобы Лариса не потратила их на ерунду. В гости он её больше не звал. Встречались они теперь только на нейтральной территории, у родителей, и то редко. Лариса дулась, строила из себя жертву, но в квартиру к ним больше не просилась. Видимо, урок с чемоданом на лестнице был усвоен крепко.
А через полгода случилось чудо. То ли отсутствие стресса сказалось, то ли просто пришло время, но Елена увидела на тесте две заветные полоски. Когда она сказала Олегу, тот подхватил её на руки и кружил по комнате, пока у обоих не закружилась голова.
– Только Ларисе пока не говори, – прошептала Елена ему на ухо.
– Никому не скажу, – серьезно ответил он. – Это только наше. Наше счастье.
И Елена поняла, что теперь в их доме действительно всё будет хорошо. Потому что дом – это не просто стены, это крепость, которую нужно защищать от всех, кто пытается её разрушить, даже если эти разрушители – родственники.
Муж ушёл к другой, но в новой семье ждать радости так и не пришлось