Дело было в воскресенье вечером. За окном кружила колючая зимняя метель, а на моей кухне разворачивался спектакль одного актера. Фёдор уселся во главе стола в своей любимой черной водолазке, которая, по его мнению, придавала ему сходство со Стивом Джобсом. Напротив него с чашкой чая расположилась его мать, Полина Юрьевна — женщина строгая, как Уголовный кодекс, и такая же справедливая. В углу диванчика наша пятнадцатилетняя дочь Даша лениво скроллила ленту в телефоне. Я же просто стояла у столешницы и варила пельмени, наблюдая за мужем с тем спокойным любопытством, с которым биологи смотрят на инфузорию-туфельку под микроскопом.
— Нина, нам нужно серьезно поговорить о макроэкономике нашей ячейки общества, — начал Фёдор, постукивая пальцами по столу. — Я проанализировал твои траты. Это хаос. Поэтому, в порядке семейной инициативы, я готов взять на себя бремя распределения твоих доходов. Карточку отдашь мне. Выдавать буду по запросу. На самое необходимое.
Я спокойно стояла и помешивала пельмени в воде. Даша оторвалась от экрана, приподняв бровь. Полина Юрьевна отставила чашку в сторону, и фарфоровое блюдце издало тихий, но зловещий звон.
— Федя, — ласково спросила я, — а с чего вдруг такой приступ щедрости? Ты решил осчастливить меня насильно финансовой грамотностью?
— Я мыслю стратегически! — Фёдор приосанился, расправив плечи так, чтобы водолазка натянулась на его едва наметившемся животике. — Женщины мыслят эмоциями. Вот ты на прошлой неделе купила три пары зимних ботинок. Зачем человеку три пары? Это нерациональное распределение активов!
Фёдор вообще любил выступать «с трибуны».
— Фёдор, — я прислонилась бедром к столешнице, скрестив руки на груди. — Давай обратимся к сухим фактам. Я купила одну пару себе, потому что старые прохудились. Одну пару Даше, потому что у нее выросла нога. И одну пару тебе, потому что твои зимние сапоги держались исключительно на святом духе и суперклее. Но если ты считаешь это нерациональным, я могу завтра же сдать твои ботинки обратно в магазин, а ты будешь ходить на работу в стратегически верных летних кроссовках.
Фёдор заморгал. Его логическая цепочка дала сбой, но эго не позволяло отступить.
— Ты цепляешься к деталям! — возмутился он, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Суть в том, что в семье должен быть один котел. И управлять им должен мужчина. Я лучше знаю, куда инвестировать. У меня чутье! А ты тратишь деньги на ерунду: какие-то кремы, шампуни, репетиторы для Даши… Это всё потребительское отношение к жизни. Я же хочу обеспечить нам пассивный доход.
Даша, не выдержав, фыркнула.
— Пап, твой последний «пассивный доход» случился, когда ты вложил двадцать тысяч в криптовалюту, название которой звучит как чих бульдога, и она рухнула на следующий день. А репетитор по английскому — это мой шанс поступить на бюджет, чтобы потом не слушать лекции о макроэкономике на кухне.
Фёдор метнул на дочь возмущенный взгляд.
— Не дерзи отцу! Нина, это твоё воспитание. Вот поэтому я и должен взять всё в свои руки. Завтра же переводишь зарплату на мой счет. Иначе я буду вынужден применить меры и и приостановить свое финансовое участие в оплате коммунальных услуг.
Я даже залюбовалась им. Это же надо обладать такой незамутненной, кристально чистой наглостью.
— Твое финансовое участие? — переспросила я. — Феденька, давай я освежу твою память. Квартира, в которой мы сейчас находимся — моя, куплена до брака. Коммуналку оплачиваю я, потому что ты регулярно забываешь пароль от приложения банка. Продукты покупаю я. А твоя зарплата, которая ровно в полтора раза меньше моей, уходит на обслуживание кредита за твою машину, бензин и бизнес-ланчи с такими же мамкиными инвесторами.
— Я создаю деловые связи! — возмутился муж. — Ты просто не понимаешь масштаба моих замыслов. Я требую уважения к статусу главы семьи!
И тут в разговор вступила тяжелая артиллерия. Полина Юрьевна, которая до этого момента сохраняла каменное выражение лица, тяжело вздохнула и посмотрела на сына.
— Федя, — голос свекрови прозвучал тихо, но от него мороз пошел по коже. — Ты сейчас разговариваешь как человек, у которого вместо мозга — генератор случайных фраз. Глава семьи? Управленец? А ну-ка, скажи мне в глаза: куда делись те пятьдесят тысяч, которые ты занял у меня две недели назад?
Фёдор резко дернулся, его взгляд забегал по кухне в поисках путей отступления.
— Мама… это… это на оборотные средства… коммерческая тайна…
— Я тебе сейчас такую тайну открою, — чеканя каждое слово, произнесла Полина Юрьевна. — Ты мне сказал, что Нине срочно нужно лечить зубы, а ей на работе задерживают премию. Я, дура старая, поверила. А вчера Нина привозит мне лекарства, и я невзначай спрашиваю, как ее здоровье. И выясняется, что у нее идеальная челюсть, а ты, сынок, купил себе новый ноутбук для своих «инвестиций».
Я с интересом посмотрела на мужа. Вот это был поворот, о котором даже я не подозревала.
— Это рабочий инструмент! — взвизгнул Фёдор, теряя остатки лоска. — Я хотел его окупить и вернуть всё с процентами! Вы просто меня грызете, не даете развиваться! Нина, ты моя жена, ты должна быть на моей стороне!
— Я на стороне здравого смысла, Фёдор, — абсолютно ровным голосом ответила я. Я подошла к столу и посмотрела ему прямо в глаза. Спокойно, без истерик, без надрыва. — Запомни одну простую вещь. Уважение — это такая валюта, которая не подлежит инфляции, но ее совершенно невозможно купить за чужой счет. Ты не можешь назначить себя главным просто потому, что тебе так захотелось. Я не позволю тебе паразитировать на моем труде. Мои деньги — это мои деньги. И если ты еще раз попытаешься позаботиться обо мне до потери сознания и влезть в мой кошелек, я избавлю тебя от бремени семейной жизни вообще. Нет. И это не обсуждается.
Муж сидел, растеряв весь свой управленческий пыл. Его грандиозный план рухнул, столкнувшись с железобетонной реальностью.
— Значит так, делец, — подвела итог Полина Юрьевна, поднимаясь из-за стола. — Собирай свои вещи.
— Куда? — испуганно пискнул Фёдор.
— Ко мне. В старую квартиру. Будешь жить на свою зарплату. Сам покупать себе продукты, сам стирать свои черные водолазки. А разницу будешь переводить мне в счет долга. Пока не поумнеешь, к жене и дочери даже не суйся. Они тут без твоего «финансового гения» как-нибудь проживут.
В тот же вечер Фёдор покинул мою территорию. Он пытался бунтовать, собирал сумку с трагическим видом непризнанного гения, бормотал что-то о женской солидарности, которая губит великих мужчин, но ни я, ни дочь не дрогнули.
С тех пор прошло несколько недель. Мы с Дашей живем в идеальном спокойствии. Никаких лекций о макроэкономике за завтраком, никаких исчезновений бюджета в черных дырах его амбиций. Полина Юрьевна звонит каждый вечер, докладывает о ходе исправительных работ: Фёдор освоил приготовление макарон и впервые в жизни сам заплатил за свет. Мы с Полиной Юрьевной решили, что трудотерапия и строгий финансовый учет — лучшее лекарство от мании величия. Жизнь всё расставила по местам: умные остались с деньгами, а хитрые — с макаронами.
Он готовился встречать Новый год в одиночестве: пока не заглянул в картонную коробку