Плотная папка с документами ударилась о стол, подняв облако пыли с засаленной клеёнки. От этого звука даже таракан, дежуривший у хлебницы, брезгливо скрылся в щели.
Оксана стояла в дверях, не снимая плаща. В нос бил привычный кислый запах: смесь дешевого табака, немытой посуды и несвежих носков. Денис даже не обернулся. Он сидел в застиранной майке, вросши в кресло, и с остервенением долбил по клавишам. На экране его герой крушил монстров, пока сам Денис медленно превращался в одного из них.
Зинаида Марковна, до этого сосредоточенно обнюхивавшая кастрюлю с остатками вчерашнего супа, выпрямилась. Её глаза за стеклами очков хищно блеснули.
— Ты чего папками кидаешься, принцесса? — проскрипела свекровь. — На работе перетрудилась? Пол не забудь протереть, наследила вон.
Оксана молчала. Она смотрела на этот тандем — мать и сына, которые за девять лет превратили её жизнь в бесконечный день сурка, где она была единственным источником дохода, еды и чистого белья.
Зинаида Марковна бесцеремонно вытянула верхний лист из папки. Пробежала глазами. Её лицо начало наливаться багровым цветом, как перезрелый томат.
— Денис! — взвыла она, срывая с сына наушники. — Бросай своих чертей! Эта змея на развод подала!
Муж медленно повернулся. В тридцать шесть лет у него был взгляд побитого, но капризного подростка.
— Ксюш, ты чего, перегрелась? — он вытер ладонь о майку. — Какой развод? Кто меня кормить будет? Давай, заканчивай цирк, я проголодался.
— Девять лет на нашей шее жила! — Зинаида Марковна уже перешла на ультразвук. — В моей квартире бока наедала! Думаешь, просто так уйдешь? А моральный ущерб сыночку? Денис, хватай телефон! Заходи в её приложение! Спиши с её счетов всё до копейки, она нам должна!
Денис оживился. Его смартфон всегда лежал рядом — он привык проверять баланс жены чаще, чем она сама. Он знал, что на её накопительном счету лежит солидная сумма. Оксана откладывала их годами, работая сверхурочно в магазине тканей, пока муж «искал себя». Денис уже видел на эти деньги новую видеокарту и гору деликатесов.
— Переводи всё на мою карту! — командовала Зинаида Марковна, нависая над сыном. — Быстро, пока она доступ не закрыла!
Денис ввёл пароль. Пальцы у него подрагивали от предвкушения. Оксана стояла у косяка, сцепив руки на груди. Она видела, как экран смартфона осветил его лицо, на котором сначала появилось недоумение, а потом — первобытный страх.
На экране светились нули. Ровные, холодные, как лёд.
Денис обновил страницу. Потом ещё раз. Он зашёл в историю операций.
— Где деньги?! — голос Дениса сорвался на фальцет. — Ксюха, где они? Там же было… много!
— Вчера перевела сестре Надежде, — Оксана выделила каждое слово. — В счёт старого долга. Который я брала, чтобы платить за эту квартиру, пока ты в танчики играл.
Зинаида Марковна издала звук, похожий на хрип подавившейся гиены. Она бросилась к Оксане, занеся руку для удара.
— Ах ты воровка! Верни! Это наше!
Оксана даже не моргнула. Она спокойно выставила вперед свой телефон, на котором горел значок включенной камеры.
— Только троньте, Зинаида Марковна. Видео сразу улетит в полицию. Будете объяснять следователю, на каком основании требуете чужие деньги и бросаетесь на людей.
Свекровь замерла. Её рука задрожала и опустилась. Денис сидел у окна, тяжело дыша. Мир, где интернет оплачен, а в холодильнике всегда есть котлеты, рассыпался на куски.
— И ещё кое-что, — Оксана достала из папки другой документ. — Дедушка перед уходом оставил мне дарственную. Но с условием: вступить в права я смогу только после официального расторжения брака. До этого момента жилье было оформлено на его сестру. Дед тебя, Денис, насквозь видел. Знал, что ты за человек.
В кухне воцарилась такая тяжесть, что, казалось, стены начали сжиматься.
— Неделя, — Оксана поправила сумку на плече. — Семь дней, чтобы вы собрали свои пожитки. На восьмой день я приду с новым замком.
Она вышла, не оборачиваясь.
Следующие дни превратились в ад. Денис звонил с чужих номеров, скулил в трубку, обещал устроиться хоть дворником, хоть космонавтом. Оксана просто нажимала «отбой».
На пятый день он подкараулил её у входа в магазин. Вид у него был помятый, щетина легла неровными пятнами.
— Оксана, ну нельзя же так! Мама плачет, у неё сердце! Верни деньги в семью! Ты меня обокрала! — закричал он на всю улицу, надеясь на сочувствие прохожих.
Оксана остановилась. Посмотрела на него как на досадное насекомое.
— Обокрала? Я вернула себе право не содержать взрослого лодыря. Уходи, Денис, не позорься. Охрана тебя сюда больше не пустит.
Его действительно выставили, когда он попытался прорваться за ней в торговый зал. Видео его истерики у входа быстро разошлось по местным чатам. Город маленький, и скоро все знали, что Денис — обычный альфонс.
Через неделю они съехали. Денису пришлось устроиться на склад стройматериалов. В тридцать шесть лет он впервые узнал, что такое таскать мешки с цементом по десять часов кряду. К вечеру его руки превращались в тряпки, а спина горела так, словно в неё вонзили раскалённые спицы.
Он снял койку в общаге. Стены там были в пятнах плесени, а соседи — суровые мужики, которые не терпели нытья. Покупая на ужин лапшу быстрого приготовления, Денис до дрожи в коленях вспоминал домашние обеды, которые он воспринимал как должное.
Зинаида Марковна пристроилась у дальней родственницы, Раисы. Та выделила ей раскладушку в коридоре у самой входной двери.
— Платишь вовремя — живешь. Нет — на выход, — отрезала Раиса. — И чтоб духа твоего на кухне после восьми вечера не было.
Свекровь, которая раньше командовала Оксаной, теперь боялась лишний раз сходить в туалет, чтобы не разбудить хозяйку. Она звонила сыну и рыдала, требуя денег на мази для ног.
— Денис, сынок, я на сквозняке сплю! Спина не разгибается! Купи хоть таблетки!
— Мам, откуда?! — орал он в ответ, вытирая пот и цементную пыль с лица. — У меня на хлеб не хватает!
Прошло полгода. Денис возвращался со смены. Ноги гудели, старая куртка пропиталась сыростью. Он специально пошёл мимо окон бывшей квартиры.
Там горел мягкий свет. На окнах стояли пышные цветы, а на кухне Оксана что-то весело обсуждала с сестрой. Она выглядела так, словно с её плеч сняли пудовый рюкзак. Лицо разгладилось, она смеялась — искренне, в голос.
Денис стоял в тени деревьев, глотая холодный воздух. Только теперь, живя в вонючей комнате и зарабатывая на кусок хлеба тяжелым трудом, он понял: рай был здесь. Но он сам, вместе с матерью, выгнал из этого рая единственного человека, который их любил.
Он развернулся и побрёл в сторону остановки. Впереди была долгая смена и пустая холодная кровать.
– Твой бутик должен отдавать нам товары бесплатно, – свекровь и золовка решили нажиться на мне