— Наташ, ну правда, может, хватит?
Лена поставила чашку на стол чуть резче, чем хотела. Горячий кофе плеснул на блюдце, оставив темное, раздражающее пятно.
— В смысле? — Наташа, ее лучшая подруга, даже не повернулась. Она без спроса открыла холодильник и задумчиво изучала его содержимое. — Ой, у вас сыр заканчивается и йогурты эти, которые Володя любит, тоже на исходе.
Наташа жила у них уже третью неделю. Её муж-вахтовик где-то на северах добывал мамонта, сын беспрерывно кашлял, а свекровь была монстром из готического романа. Классический набор пожалейте меня, мир несправедлив.
Володя, муж Лены, жалел.
Он смотрел на Наташу влажными глазами большого доброго теленка, готового отдать и сено, и стойло.
— Лен, ну что ты. Тяжело же человеку, надо поддержать.
Конечно тяжело, особенно когда твою тяжёлую жизнь оплачивают, обстирывают и кормят другие.
— Вечером в магазин схожу, — деловито заявила Наташа, выудив последний кусок пармезана, который Лена берегла для пасты. — Лен, займи пару тысяч до зарплаты Вадика, а то совсем пусто.
Лена побледнела.
Пальцы сами собой сжались в кулак под столом. «Лен, займи до получки, клянусь, все отдам». Этот голос, голос её первого мужа, прозвучал в голове так отчетливо, что она вздрогнула.
Она молча кивнула и, не глядя на подругу, перевела деньги через приложение.
— Я не люблю давать деньги в долг, — сказала она ночью мужу, когда в доме наконец воцарилась тишина.
— Да ладно тебе, — отмахнулся он, переворачиваясь на другой бок. — Мы же друзья, надо помогать.
Лена замолчала и отвернулась к стене. Где-то она это уже слышала. И это воспоминание обжигало предательским холодом.
Прошла ещё неделя.
Володя работал из дома и ценил тишину. Сегодня тишины не было.
Грохнул ноутбуком на стол в прихожей.
— Всё! Моё терпение лопнуло!
Наташа в этот момент громко хохотала в гостиной, обсуждая по видеосвязи чью-то неудачную пластику. Её командирский голос, не знающий преград, разносился по всей квартире, заглушая мысли.
— У меня был созвон с начальством! А она орала так, что пришлось извиняться! — прошипел Володя жене на кухне. — Она или съезжает завтра, или съезжаю я!
Лена почувствовала укол вины и огромное, затопившее всё облегчение. На следующий день она, собирая в кулак всю свою деликатность, поговорила с Наташей.
Подруга сначала не поняла, потом её лицо исказилось. Губы выпятились в обиженной гримасе.
— Так вот значит как… — процедила она. — Я вам мешаю, понятно.
На глазах заблестели слезы. Дешевый, но всегда работающий прием.
— Я так и знала, ты меня предала, из-за мужика! Он всегда меня недолюбливал!
Она уехала, демонстративно громко хлопнув дверью, оставив после себя ауру вселенской обиды. А Лена впервые за месяц открыла окно и вздохнула полной грудью.
Тишина продлилась недолго, всего пару месяцев.
Лена искала в общем с мужем планшете старые документы по коммуналке. Пальцы скользили по экрану, внезапно экран моргнул. Всплыло уведомление от банка, на которое муж забыл отключить звук.
«Перевод 15 000 ₽ на счет Наталья В. успешно выполнен».
Холодная змейка поползла вверх по позвоночнику, этого не может быть.
Дрожащими пальцами она открыла банковское приложение.
Пятнадцать тысяч, десять, двадцать.
Регулярные переводы с той самой недели, как Наташа съехала.
Лена листала историю операций, и перед глазами все плыло. Весь их неприкосновенный запас, который они копили на отпуск, медленно, ручейками, перетекал на счет бедной подруги.
Вечером был скандал. Володя не запирался. Он перешел в нападение.
— Да, я ей помогаю! А что такого? Ты её выгнала, а у неё ребенок болеет! Ей на лекарства не хватало!
— Володя, это наши общие деньги! Ты выгреб почти всё! Ты мог хотя бы сказать мне?
— Сказать тебе? — он зло усмехнулся. — Чтобы ты опять начала считать копейки и лекцию мне читать? Наташа права, ты жадная, Лена! У человека горе, а ты трясешься над своими накоплениями!
Это слово «жадная» ударило как пощечина. Обида была такой острой, что перехватило дыхание.
— Ты не был на моем месте! — сорвалась она и слёзы, которые так долго сдерживала, хлынули из глаз. — Ты не знаешь, каково это, когда твою дверь выламывают коллекторы из-за чужих долгов! Когда приходится выбирать — купить хлеб или заплатить процент по кредиту, который ты не брала! Я больше никогда этого не допущу! Никогда!
Она впервые рассказала ему отрывки из того кошмара. Про первого мужа-игромана. Про ночные звонки с угрозами и то, как ночевала у знакомых, работая на трех работах, чтобы вылезти из ямы.
Володя смотрел на неё отстраненно. Его мозг, уже качественно промытый Наташиными жалобами, отказывался верить.
— Это было давно, — отрезал он. — Не преувеличивай, она не такая.
В тот вечер Лена поняла, что снова осталась одна. И враг был не только за стенами её дома, он спал с ней в одной постели.
Прошел ещё месяц.
Володя стал чужим, они почти не разговаривали. Он постоянно сидел в телефоне, с кем-то переписываясь, и прятал экран, когда она входила в комнату.
Однажды вечером он сел напротив неё за кухонным столом. Вид у него был решительный.
— Лен, тут такое дело…
Она молча ждала.
— Наташе угрожают, по-серьезному. Ей срочно нужно два миллиона.
Лена криво усмехнулась, какой заезженный сценарий.
— У тебя же есть квартира от бабушки, — продолжил он, не глядя ей в глаза, изучая трещинку на столешнице. — Она все равно пустует, мы её сдаем за копейки. Продай её, мы должны ей помочь..
Она посмотрела на мужа, на этого мужчину, которому когда-то поверила. В котором надеялась найти тихую гавань после своего шторма. А он оказался всего лишь слабым, ведомым тюфяком, готовым пустить её на дно ради бедной подруги.
— Хорошо, — спокойно сказала она. Голос был ровным, безразличным. — Я подумаю.
Володя облегченно выдохнул, он не понял, что это было не согласие.
Юбилей свекрови, пятьдесят пять лет, ресторан, вся родня в сборе. Шум, смех, звон бокалов.
Наташа, конечно, тоже здесь, в скромном тёмном платье. Скорбное лицо, потухший взгляд. Сидит рядом с Володей, который то и дело подливает ей сок и заботливо поправляет салфетку. Идеальная жертва обстоятельств.
Лена приехала чуть позже. Спокойная, в элегантном брючном костюме, который делал её выше и строже. Она поздоровалась со всеми и села напротив.
В разгар вечера, после очередного тоста, Наташа начинает свою жалостливую песню. Про сына, здоровье, безденежье и страшных людей, которые ей угрожают. Некоторые сердобольные тётушки уже полезли в сумочки за носовыми платками.
Лена поднялась.
В руке у нее была папка с бумагами.
Она подошла к столу. Движения спокойные, выверенные.
— Наташенька, дорогая, — её голос прозвучал неожиданно громко в наступившей тишине. — Я слышала, у тебя большие проблемы. Мы с Володей очень переживаем и хотим помочь.
Наташа удивленно захлопала ресницами, изображая кротость.
— Мой муж уже помогает тебе, как может, — Лена положила на стол первую пачку бумаг. — Вот, это выписки с нашего семейного счёта. За последние полгода набежала сумма двести семнадцать тысяч рублей, на твоё имя.
По столу пронёсся шепоток, Володя побледнел как полотно. Свекровь уставилась на сына, и ее брови поползли на лоб.
— Но я вижу, этого мало, — продолжала Лена, и её голос стал ледяным. — Тебе нужны деньги на лекарства, на врачей…
Она выложила вторую пачку бумаг. Это были распечатанные скриншоты.
— Вот, например, лекарство: Айфон последней модели. Куплено в тот же день, когда Володя перевел тебе тридцать тысяч на обследование сына. А вот дорогостоящая процедура в Спа-отеле за городом на двоих. Как раз после перевода в пятьдесят тысяч на погашение долга. А это, видимо, лечебный бандаж от Луи Виттон? Очень редкая модель, помогает от финансовых трудностей.
Улыбка сползла с лица Наташи. Глаза, еще минуту назад полные вселенской скорби, сузились и метали молнии.
В комнате повисла звенящая тишина. Было слышно, как тяжело дышит свекровь, глядя то на скриншоты, то на сына.
— Ты… ты… — прошипела Наташа, не находя слов.
— Я? — Лена посмотрела ей прямо в глаза. — Я просто не люблю, когда из моего мужа делают идиота, а из меня дойную корову.
Она повернулась к Володе.
Тот сидел, вжавшись в стул, и смотрел то на жену, то на распечатки. В его глазах плескался ужас и запоздалое, унизительное прозрение.
— А тебе дорогой, я хочу рассказать одну историю про моего первого мужа. Он тоже начинал с малого. А закончил тем, что повесил на меня чужие долги и вышвырнул на улицу. Моя бабушка, когда оставляла мне эту квартиру, сказала: «Леночка, это твой спасательный круг. Никогда, слышишь, никогда не отдавай его».
Она сделала паузу, обводя взглядом ошеломленных родственников.
— Я чуть не совершила эту ошибку снова, с тобой.
Наташа вскочила, опрокинув стул. Что-то нечленораздельно выкрикнула про завистливую стерву и, спотыкаясь, выбежала из зала.
За ней никто не последовал.
Лена посмотрела на раздавленного, публично униженного мужа. На его лице было написано одно: «Прости».
Но ей было уже все равно.
— Кажется, праздник окончен, — сказала она.
Развернулась и с прямой спиной пошла к выходу.
Она шла по вечерней улице, и впервые за много лет не была больше жертвой.
Просто была женщиной, которая забрала свой спасательный круг и теперь сама решала, куда ей плыть.
— Ты вообще нормальная? Уехала, денег не оставила! — встретила меня золовка, размахивая телефоном. — Еду заказывать пришлось!