Стук тяжелой пластиковой папки о столешницу прозвучал резче, чем звон хрустальных бокалов. Я как раз ставила в центр стола горячее блюдо с запеченной рыбой. На тесной кухне нашей съемной квартиры висел густой запах лимона, розмарина и немного пригоревшего сыра. Кондиционер не справлялся с жарой от духовки, и влажная прядь волос прилипла к моему лбу. Мой тридцать третий день рождения мы отмечали в узком семейном кругу.
За столом сидели те, кого принято считать самыми близкими. Мой муж Игорь, занимающий кресло коммерческого директора в крупной торговой сети. Его мать Нина Васильевна, которая даже на семейный ужин пришла в строгом костюме и с идеальной укладкой, всем своим видом демонстрируя превосходство. Золовка Жанна, безостановочно строчащая сообщения в телефоне, и свекор Михаил Петрович, сосредоточенно жующий лист салата.
Семь лет брака. Я работала кондитером на дому: ночами выравнивала ярусные торты, дышала сахарной пудрой, экономила на новой одежде. Все свободные деньги мы вкладывали в строительство загородного коттеджа в поселке Кедровое. Я стояла у миксера, а Игорь ездил на стройку контролировать рабочих. Мне казалось, мы строим фундамент для нашей будущей крепкой семьи.
Игорь отодвинул стул, даже не притронувшись к рыбе. Он небрежно одернул лацканы дорогого серого пиджака и обвел присутствующих холодным взглядом.
— Знаешь, Даша, к тридцати трем годам людям пора снимать розовые очки, — ровным, хорошо поставленным голосом начал он. Таким тоном он обычно отчитывал подчиненных. — Мы стали слишком разными. Я руковожу филиалами, вращаюсь в серьезных кругах. А ты… твои интересы ограничиваются выбором пищевых красителей. Мне рядом нужна статусная женщина.
Он достал из внутреннего кармана сложенные листы, швырнул их прямо поверх моей льняной салфетки.
— «С днём рождения!» — ухмыльнулся муж и бросил на стол иск о разводе.
Нина Васильевна удовлетворенно поджала губы и сделала медленный глоток красного сухого. Жанна наконец-то оторвалась от экрана, и на ее лице расплылась откровенно злорадная усмешка. Они знали. Вся его семья пришла сюда, чтобы насладиться моим унижением.
— Я не люблю тянуть резину, — Игорь засунул руки в карманы брюк. — У меня появилась Анжелика. Мы съезжаемся и будем жить в Кедровом. Ремонт там полностью закончен. Я вложил туда свои годовые бонусы, я лично закупал материалы, я платил бригадам. По всем банковским выпискам — это мои расходы. А тебе я великодушно оплатил эту съемную «двушку» на месяц вперед. Собирай свои венчики и ищи жилье по карману.
На кухне стало неестественно тихо. Было слышно лишь, как монотонно тикают настенные часы над холодильником. Родня Игоря напряглась. Они ждали спектакля. Ждали, что я побледнею, начну рыдать, цепляться за его рукав и умолять не рушить семью.
А я смотрела на его самодовольное, гладко выбритое лицо, на каплю соуса, капнувшую со стола на дорогие туфли Нины Васильевны, и вдруг почувствовала, как внутри лопается невидимая пружина. Страх перед будущим испарился. На его место пришло искреннее, доходящее до спазмов в животе веселье.
Я рассмеялась. Громко, раскатисто, откидываясь на спинку стула.
— Ты что, совсем умом тронулась? — брезгливо сморщила нос Жанна. — Тебя на улицу выставляют, а ей смешно.
Игорь раздраженно дернул щекой. Моя реакция ломала его красивый сценарий прощания.
— Прекрати этот цирк, Даша. Сохраняй достоинство, — процедил он.
Я вытерла выступившую от смеха слезу, оперлась локтями о стол и посмотрела прямо в глаза свекрови.
— Нина Васильевна, а вы помните, как за пять дней до нашей свадьбы вы закатили грандиозный скандал? — мой голос звучал чисто и абсолютно спокойно. — Вы тогда вопили на всю улицу, что я ушлая девица, которой нужны только будущие миллионы вашего успешного сына. И вы заставили нас подписать брачный контракт.
Свекровь недоуменно захлопала ресницами, ее рука с бокалом замерла в воздухе.
— При чем тут это? Я защищала активы Игоря!
— Абсолютно верно, — я кивнула, наслаждаясь моментом. — Игорь, ты же сам потащил меня к нотариусу. Вы с мамой с пеной у рта требовали внести один конкретный пункт. Звучал он так: любые постройки, возведенные на земельном участке, который был приобретен одним из супругов до брака, принадлежат исключительно владельцу земли. Без права компенсации второму супругу за ремонт, материалы или работу. Вы так сильно тряслись, что я отберу вашу старую развалюху-дачу под городом, если вы перепишете ее на Игоря.
Лицо Игоря начало стремительно менять цвет. Из уверенно-бронзового оно стало землисто-серым.
— Дача так и осталась на маме, — непонимающе пробормотал он, моргая. — Мы строили дом в Кедровом. На мои премии…
Он вдруг осекся. Его челюсть слегка отвисла.
— На участке в Кедровом, который мне подарила тетя Зоя за два года до нашего с тобой знакомства, — с расстановкой закончила я его мысль. — Дом стоит на моей личной земле, Игорь. И по вашему же чудесному контракту, который вы с мамой так заботливо составили, всё, что на ней построено, от фундамента до крыши — мое. Включая систему теплого пола, дубовый паркет и ту самую джакузи, которую ты заказывал для Анжелики.
Тяжелая серебряная вилка со звоном выпала из рук Нины Васильевны, ударившись о край тарелки.
— Это грабеж! — истошно взвизгнула свекровь, хватаясь за воротник своей блузки. — Мой сын брал потребительские кредиты на этот дом! Он всю свою зарплату туда вбухивал!
— Брал кредиты на свое имя, — мягко поправила я. — И добровольно улучшал имущество супруги. Брачный контракт гласит четко: компенсация не предусмотрена. Ты же сам сегодня принес иск о разводе, Игорь. Обратного пути нет. Как только нас разведут, ты останешься с тремя крупными кредитами, оплаченной на месяц съемной квартирой и своей новой статусной женщиной. А я переезжаю в Кедровое. Отличный дизайн, кстати. У тебя хороший вкус на чужие деньги.
В тесной кухне повисла плотная, вязкая пауза. Спесь слетела с родственников за одну секунду. Жанна судорожно сглотнула, лихорадочно соображая, что теперь брат не купит ей обещанную машину. Михаил Петрович, до этого не проронивший ни слова, тяжело поднялся, опираясь руками о стол.
— Доигрались, комбинаторы, — хрипло бросил он, глядя на сына с откровенным разочарованием. — Пошли домой, Нина. Хватит позориться. Сами себе яму выкопали.
— Куда пошли?! — заорала Нина Васильевна, багровея. — Она нас по миру пустила! Игорь, звони юристам! Немедленно! Мы расторгнем эту бумажку!
— Мам, замолчи, — едва слышно выдавил Игорь. Он тяжело опустился на стул, обхватив голову руками. — Контракт составлял начальник нашего юротдела. Там комар носа не подточит.
Я не стала смотреть на их панику. Просто встала, подошла к кухонному шкафчику и достала ключи. Мои вещи были собраны еще три дня назад. Я знала об Анжелике давно — случайно увидела уведомление на экране его планшета об оплате кольца в ювелирном. И весь этот месяц я консультировалась с независимым юристом, проверяя каждую букву нашего документа.
Когда я выходила в коридор с сумкой, Игорь резко подорвался с места и преградил мне путь у входной двери. От его высокомерия не осталось и следа. Глаза бегали, плечи сутулились.
— Даша, подожди. Не руби с плеча. Я погорячился, правда. Анжелика — это глупость, минутная слабость. Мы же семья. Давай порвем этот иск…
— Отойди, Игорь, — я спокойно отодвинула его рукой от двери. — У тебя кредиты не ждут. Тебе теперь за мой дом еще лет шесть расплачиваться.
Спустя три месяца нас развели. Анжелика ушла от Игоря в тот же вечер, как только узнала, что вместо загородной жизни ей предстоит делить съемную «однушку» с мужчиной, чья зарплата почти полностью уходит на погашение банковских долгов. Нина Васильевна пыталась писать мне проклятия в мессенджерах, но быстро отправилась в черный список.
А я переехала в Кедровое. Оборудовала на светлой, просторной кухне настоящую профессиональную кондитерскую студию. И каждый раз, глядя через панорамные окна на хвойный лес, я мысленно говорю искреннее спасибо своей бывшей свекрови за тот самый брачный контракт. Чужая жадность оказалась моим самым ценным подарком на день рождения.
Как не надо расключать распредкоробки. 5 вредных советов