— Ольга Андреевна? — голос в трубке был сухим и деловым. — Вы являетесь наследником по завещанию Зинаиды Архиповны Белоусовой. Вам необходимо подъехать для оформления документов.
Ольга отложила ручку.
— Подождите. Зинаида Архиповна — это…
— Ваша двоюродная тётя по материнской линии. Проживала по адресу…
Ольга слушала адрес и медленно соображала. Зинаида Архиповна — это та самая тётя Зина, которую видели на семейных праздниках раз в несколько лет, маленькая сухая женщина с острым взглядом и привычкой говорить в лоб то, что думает. Последний раз Ольга видела тётю лет пять назад. Знала, что та живёт одна, детей нет, мужа не было никогда.
— Что именно входит в наследство? — спросила Ольга.
— Двухкомнатная квартира, — ответил нотариус. — Улица Лесная, третий этаж. Состояние хорошее.
Ольга долго смотрела в окно после того, как разговор закончился.
Дома она рассказала Денису вечером. Денис — муж, три года в браке, работал инженером-проектировщиком, человек спокойный и в целом незлобный — слушал, поставив кружку на стол, и лицо у него стало постепенно удивлённым, потом радостным.
— Квартира? Оля, это же… это же здорово!
— Да, — сказала Ольга. — Надо ехать к нотариусу, оформлять.
— Ну конечно надо. И переезжать! Зачем нам съёмная, когда есть своя?
— Посмотрим сначала, что там за квартира.
Квартира оказалась лучше, чем Ольга ожидала. Тётя Зина жила аккуратно — обои чуть устаревшие, но без пятен и трещин, паркет потёртый, но целый, кухня маленькая, зато с нормальной планировкой. Окна выходили на тихую улицу с липами. Ольга стояла посреди гостиной и думала: вот оно. Моё.
Переехали через месяц — быстро, почти без суеты. Ольга лично расставляла мебель, долго выбирала шторы, перевешивала их дважды, пока не добилась нужного света. Денис собирал стеллаж по инструкции, матерился вполголоса над одной деталью, которая никак не вставала на место. Было что-то по-настоящему хорошее в этих первых днях — ощущение, что пространство становится своим.
А потом Ольга открыла карту и поняла, что от нового адреса до дома свёкров — пешком минут пять. Может, шесть.
— Денис, — позвала Ольга из кухни.
— Что? — отозвался муж из комнаты.
— Твои родители знают, куда мы переехали?
Денис вышел в дверях с отвёрткой в руке.
— Ну я сказал маме адрес, да. А что?
— Ничего, — ответила Ольга. — Просто спросила.
Ирина Павловна пришла через три дня после переезда. Позвонила в домофон без предупреждения, голос был бодрый и немного самодовольный — так говорят люди, которые считают, что они всегда кстати.
— Олечка, это я! Решила заглянуть, посмотреть, как вы устроились.
Ольга открыла дверь и улыбнулась.
— Проходите, Ирина Павловна.
Свекровь вошла — крупная женщина лет шестидесяти, с хозяйской манерой держаться, будто она везде немного у себя дома. Огляделась в прихожей, прошла в гостиную, потрогала штору.
— Немного темновато с такими шторами. Я бы взяла посветлее.
— Мне нравятся такие, — сказала Ольга.
— Ну ладно, ладно, тебе жить. — Ирина Павловна прошла дальше, заглянула в спальню, в кухню. — Кухня маленькая. Неудобно, наверное?
— Нормально, мне хватает.
— Ну, поставь чайник, попьём чаю.
Ольга поставила чайник. Потом нарезала сыр, достала печенье. Свекровь сидела за кухонным столом и рассказывала про знакомых — кто что сказал, кто куда переехал, кто что купил. Ольга слушала, кивала, подливала чай.
Через час Ирина Павловна ушла, оставив после себя ощущение лёгкой усталости — не злости, просто усталости, как после разговора, который был немного длиннее, чем хотелось бы.
— Мама заходила? — спросил Денис вечером.
— Да, чай пили.
— Хорошо, — сказал Денис довольно. — Она рада, что мы рядом.
Ольга промолчала.
Ирина Павловна пришла ещё через два дня. На этот раз с Павлом Николаевичем — свёкром, невысоким молчаливым мужчиной, который обычно садился в угол дивана, смотрел телевизор или в телефон и почти не разговаривал. Снова без звонка, снова в середине дня — Ольга как раз работала из дома.
— Мы ненадолго, — сказала Ирина Павловна, проходя в прихожую. — Просто мимо шли.
Ольга закрыла ноутбук. До конца рабочего дня было ещё три часа.
— Проходите, — сказала Ольга.
Павел Николаевич устроился на диване. Ирина Павловна прошла на кухню и открыла холодильник.
— Что есть? Сделаешь бутерброды?
Ольга остановилась в дверях кухни.
— Конечно, — сказала Ольга.
Сделала бутерброды. Поставила чайник. Свекровь говорила про погоду, про соседей снизу, которые слишком громко ходят, про цены в ближайшем магазине. Павел Николаевич ел молча. Ольга сидела рядом с кружкой и думала, что ей надо дописать отчёт до шести.
Ушли в половине шестого.
На следующей неделе пришли трижды.
Денис всякий раз был либо на работе, либо приходил уже к шапочному разбору — родители как раз собирались уходить. Ольга пыталась намекнуть.
— Денис, они приходят почти каждый день, — сказала Ольга как-то вечером.
— Ну и что? — муж посмотрел удивлённо. — Они рядом теперь, это же удобно.
— Кому удобно?
— Всем. Родители рады, ты не одна, когда я на работе…
— Я одна не потому что не хочу компанию, — сказала Ольга терпеливо. — Я работаю из дома. Мне нужна тишина.
— Ну они же не мешают.
— Они мешают, Денис. Я не могу работать, когда у меня на кухне сидят люди.
— Пересядь в комнату.
Ольга посмотрела на мужа.
— Ты слышишь себя? — спросила Ольга.
— Оля, ну не надо из мухи слона. Это мои родители, не чужие. Потерпи немного, они успокоятся. Они просто рады за нас.
Ольга промолчала. Решила потерпеть.
Потерпела ещё месяц.
Визиты не прекратились — они эволюционировали. Сначала это были просто чай и разговоры. Потом Ирина Павловна начала задерживаться к обеду. Первый раз спросила как бы между делом:
— Олечка, ты обедаешь? Мы тоже не ели особо. Что у тебя есть?
Ольга сварила суп на четверых. Накормила. Убрала посуду.
На следующей неделе свекровь пришла ровно в час — к обеду, как по расписанию. Зашла, сняла пальто, прошла на кухню.
— Что сегодня готовим?
— Картошка с курицей, — ответила Ольга.
— Хорошо, — кивнула Ирина Павловна, садясь за стол. — Курочку я люблю.
Ольга готовила и смотрела в окно.
Через две недели Ирина Павловна начала заказывать. Не грубо, не прямым текстом — но вполне однозначно.
— Олечка, ты умеешь борщ варить? Давно не было.
— Умею.
— Ну и хорошо. Завтра сварим.
Или:
— Котлеты бы сделать. Паша котлеты любит, давно не ел домашних.
Ольга варила борщ. Делала котлеты. Жарила рыбу, когда Ирина Павловна сказала, что доктор посоветовал есть больше рыбы. Продукты заканчивались быстро — Ольга это замечала каждый раз, когда открывала холодильник и видела, что там меньше, чем должно быть.
Денег за продукты никто не предлагал. Ни разу.
Однажды вечером Ольга открыла приложение банка и посмотрела расходы на еду за месяц. Цифра была почти вдвое больше обычного. Ольга закрыла приложение. Потом открыла снова и посмотрела ещё раз, чтобы убедиться.
— Денис, — сказала Ольга за ужином, — нам надо поговорить про деньги.
— Что случилось? — муж посмотрел от телевизора.
— Я считала расходы на еду за последний месяц. Мы тратим почти вдвое больше обычного.
— Ну цены выросли, — пожал плечом Денис.
— Не цены. Твои родители едят у нас почти каждый день. Продукты на четверых — это не то же самое, что на двоих.
Денис поставил вилку.
— Оля, ну они же не объедают нас. Ну пообедали пару раз…
— Не пару раз, Денис. Каждый день. Или почти каждый. И они ничего не приносят, не предлагают деньги на продукты, не спрашивают, удобно ли мне это. Просто приходят и едят.
— Ты хочешь, чтобы мои родители платили мне за обед?
— Я хочу, чтобы твои родители хотя бы иногда приносили что-нибудь с собой. Хлеб, сметану, что угодно. Или звонили заранее, чтобы я знала, на сколько человек готовить.
— Это мелочи, Оля. Не порть отношения из-за ерунды.
— Это не ерунда, — сказала Ольга. — Это моё время, мои деньги и моя квартира, куда приходят без приглашения и едят без спроса.
— Твоя квартира, — повторил Денис с каким-то странным ударением на первом слове, как будто это была претензия.
— Да, — ответила Ольга ровно. — Моя.
Денис замолчал. Ужин доели тоже молча.
Ничего не изменилось. Ирина Павловна продолжала приходить. Павел Николаевич продолжал молча есть на диване. Ольга продолжала готовить — и злость внутри становилась тише, плотнее, как угли, которые не горят открытым огнём, но не гаснут.
В четверг в середине ноября Ольга работала над презентацией. Дедлайн был завтра утром, материала ещё оставалось на несколько часов работы. За окном шёл мелкий дождь, на столе стояла кружка уже остывшего кофе, в квартире было тихо — хорошая, рабочая тишина.
В домофон позвонили в половине первого.
Ольга сжала зубы, встала, нажала кнопку.
— Кто?
— Олечка, это мы! — Голос Ирины Павловны был бодрым. — Открывай, мы пришли!
Ольга открыла дверь подъезда и вернулась к столу. Дослушала шаги на лестнице, звонок в квартиру, открыла.
Ирина Павловна и Павел Николаевич стояли на пороге. Свекровь была в куртке нараспашку, щёки красные от холода, в руках — только сумочка. Никаких пакетов, никаких продуктов.
— Заходите, — сказала Ольга.
Павел Николаевич прошёл сразу в комнату — привычно, как к себе домой. Ирина Павловна сняла куртку, повесила в прихожей и прямиком направилась на кухню. Ольга стояла в коридоре и смотрела.
Дверца холодильника открылась с характерным звуком. Пауза. Звук закрывающейся дверцы.
— Олечка! — позвала свекровь. — Что у тебя есть? Мы голодные пришли, с утра ничего не ели.
Ольга медленно вошла на кухню.
Ирина Павловна стояла у холодильника с открытой дверцей и смотрела на полки с таким видом, будто это её холодильник и она сейчас решит, что приготовить.
— Так что будем есть? — повторила свекровь и обернулась к Ольге с выражением человека, который ждёт меню.
Ольга смотрела на свекровь несколько секунд. Потом посмотрела на холодильник. Потом снова на свекровь.
— Ирина Павловна, — сказала Ольга спокойно. — Я не кафе и не санаторий. Голодные? Магазин в двух шагах.
Ирина Павловна замерла с рукой на дверце холодильника.
— Что? — произнесла свекровь.
— Я говорю, — повторила Ольга, — что я не обязана вас кормить. Каждый день, без предупреждения, без спроса. Если вы голодные — в магазин пять минут пешком. Там всё есть.
Ирина Павловна закрыла холодильник. Лицо у свекрови начало меняться — сначала растерянность, потом обида, потом возмущение, которое поднималось быстро.
— Это как это понимать?! — голос у Ирины Павловны стал резким. — Я к сыну пришла! В его дом!
— Это не его дом, — ответила Ольга. — Это моя квартира. По завещанию, по документам, по всем основаниям.
— Ты нас выгоняешь, что ли?! — Ирина Павловна говорила уже громко, и из комнаты донеслось движение — Павел Николаевич встал с дивана. — Да как ты смеешь! Я мать Дениса, я имею право…
— Вы имеете право прийти в гости, — перебила Ольга. — Предупредив заранее. Не каждый день. И не с требованием накормить вас обедом.
— Да что ты говоришь?! Паша, ты слышишь?!
Павел Николаевич вошёл в кухню, встал рядом с женой, посмотрел на Ольгу с угрюмым выражением.
— Совсем обнаглела, — пробормотал свёкор.
— Я три месяца молчала, — ответила Ольга, — пока вы приходили когда хотели и ели что хотели за мой счёт. Думаю, достаточно помолчала.
— Денис узнает! — объявила Ирина Павловна, хватая с крючка куртку. — Вот придёт — я ему всё расскажу! Посмотрим, что он скажет!
— Хорошо, — сказала Ольга. — Расскажите.
Свекровь и свёкор ушли — Ирина Павловна хлопнула дверью с таким усердием, что в кухне звякнула посуда. Ольга постояла в прихожей, потом вернулась на кухню, поставила чайник. Налила себе кофе. Открыла ноутбук.
Презентация ждала.
Денис позвонил в три часа дня. Голос у мужа был напряжённый и уже заготовленный, как бывает, когда человек за что-то звонит, а не просто так.
— Оля, мама звонила.
— Я знаю, — ответила Ольга, не отрываясь от экрана.
— Что там произошло?
— Они пришли голодные, Ирина Павловна открыла холодильник и спросила, что будут есть. Я сказала, что не обязана их кормить и посоветовала магазин.
— Ты выгнала моих родителей.
— Я отказалась их кормить. Это немного разные вещи.
— Оля, это уже слишком. Ты нагрубила матери.
— Денис, я сказала правду. Без оскорблений, без крика. Просто правду.
— Ты опозорила её в её же… то есть в нашем доме!
— В моём доме, — поправила Ольга.
— Вот опять ты с этим! Что значит — в твоём?! Мы живём вместе!
— Мы живём вместе. Но квартира принадлежит мне. Это разные вещи.
— И поэтому ты можешь грубить моей матери?!
Ольга закрыла ноутбук и облокотилась на стол.
— Денис, давай разберёмся. Твои родители приходили к нам почти каждый день последние три месяца. Без предупреждения. Я готовила обед на четверых, потому что они приходили голодные. Они ни разу не принесли ни рубля на продукты, ни пакета с едой. Ты, когда я пытался поговорить об этом, называл это мелочами. Сегодня я просто сказала вслух то, что есть. Объясни мне, где именно я не права.
— Ты не права в том, что нагрубила им!
— Я не грубила.
— Мама говорит — грубила!
— Ирина Павловна говорит, что я грубила, потому что отказалась готовить ей обед, — ответила Ольга. — Это не одно и то же.
— Ты не понимаешь, как важна семья! — голос у Дениса стал повышаться.
— Я понимаю. Но семья — это не значит, что один человек обязан бесплатно кормить других в своей квартире и молчать об этом.
— Своей квартире! Ты вечно это повторяешь!
— Потому что это важно, Денис. Это моя квартира. Я имею право решать, кто приходит и как часто.
— Значит, тебе важнее квартира, чем мои родители?
— Мне важны мои границы. Это не одно и то же.
— Вот что — приеду домой, поговорим нормально. Ты извинишься перед мамой.
Ольга помолчала секунду.
— Нет, — сказала Ольга.
— Что — нет?
— Я не буду извиняться за то, что сказала правду. Ни перед Ириной Павловной, ни перед кем-то ещё.
Денис отключился, не прощаясь.
Ольга положила телефон на стол, открыла ноутбук. Пять слайдов ещё оставались незаконченными. Она налила себе ещё кофе и начала работать.
Денис пришёл в семь. Ольга к тому моменту закончила презентацию, отправила её по почте и сидела с книгой на диване. Муж разулся в прихожей, прошёл в комнату, сел в кресло напротив. Вид у него был как у человека, который весь день готовился к разговору и теперь готов его начать.
— Ты можешь объяснить мне, что происходит? — начал Денис.
— Я уже объяснила по телефону, — ответила Ольга.
— Нет, ты оправдывалась. Я хочу понять, зачем тебе вообще нужно было так говорить с мамой.
— Потому что по-другому не работало, — сказала Ольга. — Я разговаривала с тобой, ты говорил — мелочи. Они продолжали приходить. Ничего не менялось. Сегодня я сказала прямо.
— Прямо — это не значит грубо.
— Денис, я просто отказала в том, чего от меня не имели права требовать. Если это грубость — то у нас с тобой разные определения слов.
— Ты выставила их за дверь!
— Я отказалась их кормить. Они ушли сами.
— Оля, это моя мать!
— Да, — сказала Ольга. — И когда я говорила тебе три месяца назад, что мне некомфортно, ты говорил мне терпеть ради неё. Ты не поддержал меня ни разу. Ни разу, Денис. Ты всегда выбирал их сторону.
— Это не вопрос сторон!
— Это всегда вопрос сторон, когда один человек всё время уступает, а другой всё время требует. В какой-то момент заканчивается.
Денис встал, прошёлся по комнате.
— Ладно, — сказал муж. — Хорошо. Допустим, ты права. Но ты могла бы сказать иначе. Мягче. Не при папе, не в таком тоне.
— Я три месяца говорила мягко и тебе, и молча терпела при них. Результат ты видишь.
— Значит, теперь ты будешь решать, кто имеет право приходить в мой дом?
Ольга закрыла книгу.
— Денис, — произнесла Ольга медленно. — Это не твой дом. Это моя квартира. Я получила её в наследство. Ты живёшь здесь, потому что мы женаты, и мне это нравилось — до последнего времени. Но квартира моя. И да, я решаю, кто и как часто сюда приходит.
Денис смотрел на жену с выражением человека, которому только что сказали что-то неприятное и очень точное.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Значит, я здесь как будто в гостях.
— Нет. Ты здесь как муж. Но это не одно и то же, что хозяин чужой квартиры.
— Ладно, — сказал Денис резко. — Ладно. Тогда я пойду к родителям. Раз ты так ставишь вопрос.
— Хорошо, — ответила Ольга.
— И что — тебя это устраивает?
— Не устраивает, — сказала Ольга честно. — Но попросить тебя остаться, чтобы ты через неделю снова сказал мне терпеть, — это меня устраивает ещё меньше.
Денис собрал сумку быстро, ни слова больше не говоря. Ольга слышала, как хлопнул шкаф, как зашуршала куртка в прихожей. Дверь закрылась тихо — не со злостью, а просто.
Ольга осталась на диване. В квартире стояла тишина — настоящая, без чужих голосов, без телевизора в комнате, без звука открывающегося холодильника. Ольга сидела и думала о том, что устала — по-настоящему устала, не сегодня, а давно — от ощущения, что в собственной квартире нужно договариваться о праве на тишину.
Денис позвонил через два дня — сначала сухо, потом чуть мягче. Говорил, что погорячился, что надо поговорить по-человечески. Ольга слушала и замечала одну вещь: он не сказал, что был неправ. Он сказал, что погорячился. Это разные вещи.
— Денис, — сказала Ольга после паузы. — Ты готов поговорить с родителями о том, что они не могут приходить без предупреждения и рассчитывать, что я их накормлю?
— Ну, можно обозначить какие-то дни…
— Не дни. Правила. Что приходят по звонку. Что еду не ждут. Что если приходят с едой — хорошо. Если нет — идут в магазин. Ты готов им это сказать?
Денис помолчал.
— Ты понимаешь, как это прозвучит для них?
— Нормально прозвучит. Как элементарные правила приличия.
— Мама обидится.
— Значит, нет, — сказала Ольга.
— Что нет?
— Ты не готов им это сказать. Потому что мама обидится. А три месяца назад ты не готов был поддержать меня, потому что мама обидится. Я правильно понимаю, что её настроение всегда важнее любого разговора?
— Оля, ну ты передёргиваешь…
— Нет, Денис. Я просто называю вещи своими именами.
Разговор закончился — не скандалом, а тишиной. Просто кончились слова, и оба это почувствовали.
Заявление на развод Ольга подала через три недели. Ирина Павловна узнала об этом и звонила несколько раз — Ольга один раз ответила, выслушала про то, что она разрушает семью, что Денис замечательный муж, что молодые сейчас не умеют терпеть, и вежливо попрощалась. Больше трубку не брала.
Суд прошёл быстро и без неожиданностей. Квартира по всем документам была личной собственностью Ольги, полученной в наследство до брака. Совместно нажитого имущества было немного — технику поделили спокойно, без судебного разбирательства, просто договорились по списку. Денис взял телевизор, пылесос и часть посуды. Ольга оставила всё остальное.
После суда Ольга вернулась домой, поставила чайник и позвонила маме. Просто поговорить, рассказать, что всё оформлено, что всё спокойно.
— Ты в порядке? — спросила мама.
— Да, — ответила Ольга. — Устала немного. Но в порядке.
— Квартиру оставишь?
— Нет, — сказала Ольга. — Продам.
— Почему? Там же хорошо…
— Там пять минут пешком от Ирины Павловны, мама. Я не хочу каждый раз вздрагивать у домофона или пересекаться с ней в магазине.
Мама помолчала, потом засмеялась тихо.
— Логично.
Квартиру выставили в декабре, покупатель нашёлся быстро — молодая пара, ждали ребёнка, торопились. Ольга сама ездила на встречи, сама договаривалась с агентом, сама подписывала документы. Это оказалось неожиданно приятным — делать что-то большое самостоятельно, без необходимости ни с кем согласовывать.
На вырученные деньги купила однушку — не двушку, однушку, намеренно. На другом конце города, в незнакомом районе с длинным проспектом и новым торговым центром напротив. Туда нужно было ехать на метро сорок минут от Люберец. Ольга проверила это специально, прежде чем подписать договор.
Сорок минут. Отлично.
Переезд был тихим — подруга Наташа помогла с коробками, они вдвоём расставили мебель за один вечер, потом заказали пиццу и сидели прямо на полу среди незаполненных полок, потому что стулья ещё не распаковали.
— Ну как? — спросила Наташа.
— Тихо, — ответила Ольга.
— Это хорошо или плохо?
— Хорошо.
Наташа откусила кусок пиццы и огляделась.
— Маленькая квартира.
— Мне хватает, — сказала Ольга.
— А если гости?
— Буду предупреждать заранее, — сказала Ольга. — И ждать того же от них.
Наташа засмеялась.
В первое воскресенье в новой квартире Ольга проснулась поздно — в половине десятого, что для неё редкость. Полежала немного, слушая, как за окном едет трамвай. Встала, сварила кофе, открыла ноутбук. За окном было светло и незнакомо — другие крыши, другие деревья, другой ритм улицы.
Домофон молчал.
Ольга выпила кофе до дна, налила второй стакан и подумала, что это, пожалуй, самое простое и самое важное, что можно иметь в собственном доме — утро без чужих планов на твой холодильник.
– Я ничего не собираюсь продавать! Разбирайтесь со своими проблемами сами! – Свекровь решила гасить долги за мой счет