Сначала это были «пару сотен до пенсии». Потом — тысячи, а затем и десятки тысяч. Она приносила сладкую улыбку и обещания, а возвращала только новые просьбы. И они задумались: где заканчивается доброта и начинается глупость?
Валентина Васильевна поправила очки на переносице и посмотрела в окно. Сентябрьский ветер трепал жёлтые листья на тополе, солнце то пряталось за тучами, то выглядывало, играя в прятки с осенью. Как же всё изменилось за последний год.
Валентина Васильевна хлопотала на кухне, готовясь к приезду внука.
— Сёма, ты не видел большое блюдо для пирогов? — спросила она, перебирая посуду в шкафу.
Семён Сергеевич появился в дверях кухни.
— Кажется, оно в серванте, сейчас принесу.
Валентина Васильевна кивнула, продолжая раскладывать угощения. За сорок два года брака они научились понимать друг друга без слов. Всю жизнь прожили в этой трёхкомнатной квартире, которую получили ещё в начале 80-х, когда оба работали на химкомбинате. Скромная пенсия позволяла не шиковать, но и не голодать.
Дверной звонок прервал её мысли.
— Рано ещё для Кости, — нахмурился Семён Сергеевич.
Валентина Васильевна пошла открывать. На пороге стояла Надежда Петровна — соседка из квартиры снизу. Высокая, полная, в серой футболке в цветочный принт.
— Валюша, выручи, — с порога затараторила она. — До зарплаты всего три дня, а сынок позвонил — холодильник сломался, нужно срочно пятнадцать тысяч перевести.
Валентина Васильевна замерла. За последние полгода это была уже седьмая или восьмая просьба «перехватить до зарплаты». И ни один долг Надежда так и не вернула.
— Наденька, у нас сегодня внук приезжает, мы собирались в кафе сходить, — Валентина Васильевна чувствовала, как к щекам приливает жар.
— Дорогая, я же не насовсем! Вот получу — сразу отдам! — Надежда сделала шаг вперед. — Ну что тебе стоит? Вы с Семёном вдвоём живёте, пенсии две, дочка помогает. А я одна кручусь.
Семён Сергеевич появился в прихожей.
— Что случилось? — спросил он, но, увидев соседку, сразу помрачнел.
— Надя просит пятнадцать тысяч до зарплаты, — тихо сказала Валентина Васильевна, глядя в пол.
— А пятьсот рублей, что в феврале брала, когда вернёшь? — в голосе Семёна Сергеевича зазвенел металл. — И две тысячи в марте? Потом пять в апреле, семь в мае? Деньги всё растут, а отдачи нет.
Надежда Петровна поджала губы.
— Семён, ну что ты как неродной? Я же объясняла — сыну на курсы переподготовки давала, он новую специальность осваивает. А тут непредвиденные расходы.
— Какие ещё курсы у твоего Кирилла? — Семён Сергеевич скрестил руки на груди. — Ему тридцать пять, а он всё учится чему-то и не работает.
— Ну и что? Зато он не как ваша Лена — методистом за копейки горбатится! — Надежда Петровна моментально перешла в наступление.
Валентина Васильевна почувствовала, как внутри что-то сжалось. Никто не имел права говорить так об их дочери.
— Лена честно работает, — отрезала она. — И их с Филиппом зарплаты хватает и на ипотеку, и на сына, и на помощь нам с ремонтом. И денег они ни у кого не просят.
— Да что с вами разговаривать! — Надежда всплеснула руками. — Я же прошу выручить по-соседски! Отдам — никуда не денусь, по соседству живём. Ну хотя бы десять, а? Валюш, мы же сколько лет дружим!
Семён Сергеевич сделал шаг вперёд.
— Извини, Надя, но нет. Хватит. Когда-то нужно прекращать.
Надежда смерила их холодным взглядом.
— Значит, так? Когда мне нужна помощь — вы в кусты? А я ведь могла бы и не вспоминать, как вы мою комнату залили три года назад, и я ремонт за свой счёт делала.
— Мы всё оплатили тогда! — возмутилась Валентина Васильевна. — У нас даже расписка твоя есть!
— Ну да, конечно, — процедила Надежда. — Ладно, соседи дорогие, попомните моё слово — никогда больше ни за чем не приду. Но и вы ко мне не обращайтесь.
Она развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.
Валентина Васильевна медленно опустилась на табурет в прихожей. Руки дрожали.
— Может, зря мы так? — тихо спросила она.
Семён Сергеевич покачал головой.
— Не зря, Валя. Пора заканчивать этот цирк. Мы и так почти сто тысяч ей за года отдали. Она просто пользуется нашей добротой.
— Но вдруг у неё правда сложности?
— У всех сложности. Мы на лекарства экономим, а она каждый месяц с новой причёской и маникюром. Хватит.
Звонок в дверь прервал их разговор. На пороге стоял внук Костя — высокий двадцатилетний парень с отцовскими серыми глазами и маминой улыбкой.
— Бабуля! Дед! — он по очереди обнял обоих. — Вы чего такие хмурые?
— Да так, с соседкой поругались, — Валентина Васильевна попыталась улыбнуться. — Проходи, я блинчики твои любимые приготовила.
Семён Сергеевич взял внука за плечо.
— Костя, у тебя юридическое образование. Скажи, можно как-то вернуть деньги, если человек брал в долг без расписки?
Костя удивлённо поднял брови.
— Теоретически можно, но сложно. Нужны свидетели, подтверждение перевода или выдачи наличных. А что случилось?
Валентина Васильевна вздохнула.
— Соседка наша почти сто тысяч назанимала и не отдаёт.
— Сто тысяч? — Костя присвистнул. — Бабуль, это же большие деньги!
— Вот и я о чём, — проворчал Семён Сергеевич. — А Валя всё переживает, что мы ей отказали сегодня.
Костя нахмурился.
— Так, давайте по порядку. Сядем и всё обсудим.
***
За чаем с блинами история полилась полным ходом. Как Надежда Петровна впервые попросила «триста рублей до зарплаты» после того, как они с Валентиной Васильевной вместе ходили в поликлинику. Как потом суммы росли, а отдачи не было. Как Семён Сергеевич начал возмущаться, а Валентина его урезонивала: «Неудобно отказывать, человеку тяжело».
— Бабуль, дед, вас просто используют, — Костя покачал головой. — Эта женщина поняла, что вы мягкие и добрые, и села вам на шею.
— Но как-то неловко соседям отказывать, — вздохнула Валентина Васильевна. — Мы же не чужие люди.
— А обманывать соседей не неловко? — возразил Костя. — Брать деньги без намерения отдать — это уже не по-соседски.
Семён Сергеевич кивнул.
— Я давно это говорю. Но твоя бабушка всегда всем верит.
— Не всем, — возразила Валентина Васильевна, — просто… мы столько лет живём рядом. Её дочка с нашей Леной в одном классе училась.
— И что? — Костя развёл руками. — Это не повод вытягивать из вас деньги. У меня одногруппники есть, с которыми я пять лет за одной партой сидел, но я же не прошу у них по пятнадцать тысяч каждый месяц. Ой, кстати мама передала. Гостинцы вам, — он улыбнулся. — Сама не смогла приехать — отчёты какие-то срочные.
Валентина Васильевна тепло улыбнулась, думая о дочери. Лена всегда была такой — ответственной до мозга костей. Методист в колледже — работа непростая, но она никогда не жаловалась.
А её муж Филипп работал в компании, занимался какими-то сложными расчётами. Семья жила скромно, но достойно. Никогда не просили денег у родителей, наоборот — всегда старались помочь.
— Так, вернёмся к соседке, — Костя отодвинул тарелку. — Сколько точно она вам должна?
Семён Сергеевич достал потрёпанную тетрадь.
— Я всё записывал. Восемьдесят девять тысяч за последний год.
— И ни разу не отдала? — Костя нахмурился.
— Ни копейки, — Семён Сергеевич захлопнул тетрадь. — Только обещания и отговорки.
— Так, смотрите, — Костя выпрямился. — Я предлагаю составить с ней расписку о возврате всей суммы с графиком платежей. Это будет официальное подтверждение её долга.
— Расписку? — Валентина Васильевна всплеснула руками. — Костенька, ну что ты! Как-то неудобно такие формальности между соседями…
— Бабуль, а деньги брать и не отдавать — не неудобно? — Костя посмотрел ей в глаза. — Вы на эти деньги могли бы что угодно сделать. Лекарства купить, в санаторий съездить, ремонт доделать.
Семён Сергеевич кивнул.
— Я давно говорю — хватит быть такими мягкотелыми. Все на шею садятся.
Валентина Васильевна опустила глаза.
— Может, поговорить с ней ещё раз? По-хорошему?
— Поздно, — отрезал Семён Сергеевич. — Сколько можно говорить? Полгода говорим.
Костя задумчиво постучал пальцами по столу.
— Знаете что? Давайте я с ней поговорю. Как третья сторона. Иногда это работает лучше.
***
Вечером, когда они вернулись из кафе, Костя настоял на разговоре с соседкой. Валентина Васильевна нервничала, Семён Сергеевич хмурился, но внук был непреклонен.
— Я просто поговорю. Спокойно и по-деловому.
Надежда Петровна открыла не сразу. Увидев Костю, она сначала растерялась, но быстро взяла себя в руки.
— Ой, Костенька, как вырос! Я тебя помню таким маленьким! — она попыталась улыбнуться. — Проходи, чаю попьём.
— Спасибо, Надежда Петровна, я ненадолго, — Костя был вежлив, но холоден. — Хотел поговорить о ваших финансовых взаимоотношениях с моими бабушкой и дедушкой.
Лицо соседки моментально изменилось.
— А, вот оно что. Наябедничали старики. И что же они тебе наговорили?
— Мне ничего не нужно было говорить. Есть записи всех сумм и дат. Восемьдесят девять тысяч рублей за год — это серьёзная сумма для пенсионеров.
Надежда Петровна всплеснула руками.
— Да какие восемьдесят девять? Ну, брала я у них в долг, но там от силы тысяч тридцать наберётся!
— У деда есть тетрадь с записями. Каждая сумма, каждая дата. И если нужно, он может показать это кому угодно.
Надежда побледнела.
— Это угроза?
— Это факт, — спокойно ответил Костя. — Вы взяли деньги у пожилых людей и не возвращаете. Как это называется, по-вашему?
Надежда Петровна сжала губы.
— Я собиралась отдать. Просто сейчас трудные времена.
— У всех трудные времена. Но почему-то мои бабушка с дедушкой не ходят по соседям и не просят денег. Хотя могли бы — пенсия у них не большая.
Надежда нервно теребила рукав кофты.
— И что вы предлагаете?
— Очень простую вещь, — Костя достал из кармана сложенный лист. — Вот расписка о том, что вы должны моим бабушке и дедушке восемьдесят девять тысяч рублей. И график погашения долга — по пятнадцать тысяч в месяц. Через полгода будете в расчёте.
— Пятнадцать тысяч? — Надежда почти кричала. — Да где я такие деньги возьму?
— Там, где брали раньше. На маникюр и причёски у вас деньги находятся каждый месяц.
Надежда Петровна сверкнула глазами.
— Значит, ещё и следите за мной?
— Никто за вами не следит. Просто сложно не заметить новый цвет волос или новый маникюр, когда вы приходите просить в долг.
Надежда молчала, сжимая и разжимая кулаки.
— А если я не подпишу?
Костя пожал плечами.
— Надеюсь, до этого не дойдёт. Мы же соседи, должны находить общий язык. Думаю, вы понимаете, что это честное решение.
— Ты мне угрожаешь? — прошипела Надежда. — Да кто ты такой вообще?
— Я внук людей, которых вы обманываете. И я не угрожаю — я объясняю варианты.
Надежда Петровна отвернулась к окну, её плечи опустились.
— Хорошо. Я подпишу эту дурацкую бумажку. Но учтите — ваши старики сами предлагали мне деньги! Я не просила!
— Давайте без этого, — Костя протянул ей ручку. — Просто подпишите и начните возвращать долг. По-соседски.
***
Через три дня после разговора с Костей Надежда Петровна перестала здороваться при встрече. Когда Валентина Васильевна попыталась заговорить с ней на лестничной площадке, соседка фыркнула и демонстративно отвернулась.
— Вы еще смеете со мной разговаривать? После того, как натравили на меня своего внука? — процедила она сквозь зубы.
Валентина Васильевна растерялась.
— Надя, мы же договорились…
— Ничего я с вами не договаривалась! — отрезала соседка. — Подумаешь, заняла пару сотен рублей! Будто это последние ваши деньги! А теперь вы из меня должницу делаете!
После этого разговора Надежда Петровна старательно избегала встреч. Если случайно сталкивалась с Семёном Сергеевичем или Валентиной Васильевной в подъезде, делала вид, что не замечает их. А однажды Валентина Васильевна случайно услышала, как соседка жаловалась кому-то по телефону:
— Представляешь, сорок лет дружили, а теперь из-за какой-то мелочи отвернулись! Еще и требуют с меня какие-то деньги! Совсем старые жадными стали!
Первого октября никто не позвонил в их дверь. Ни пятнадцатого, ни в ноябре, ни в декабре. Соседка так и не вернула ни копейки.
— Я же говорил, — вздыхал Семён Сергеевич, глядя в окно на падающий снег. — Никогда она не собиралась отдавать.
Валентина Васильевна молча протирала очки. За последние месяцы она как будто постарела — осунулась, реже улыбалась.
— Знаешь, Сёма, мне не денег жалко, — наконец сказала она. — Обидно, что человек так может. Столько лет рядом жили…
— Эх, Валя-Валя, — Семён Сергеевич обнял жену за плечи. — Ты всегда во всех видела только хорошее. А людей разных полно. Надо просто принять и жить дальше.
***
В дверь позвонили. На пороге стоял Костя с большой сумкой.
— Бабуль! Дед! — он по очереди обнял обоих. — Я на все выходные к вам!
— Костенька! — просияла Валентина Васильевна. — А мы тебя только через неделю ждали!
— У меня сюрприз, — улыбнулся внук. — Помните, вы говорили, что хотели на море? Так вот — мы с мамой и папой купили вам путёвки на май! В Сочи, пансионат хороший, рядом с морем!
Валентина Васильевна ахнула.
— Что? Но это же дорого!
— Не спорь, бабуль, — Костя достал из сумки конверт с путёвками. — Мы втроём скинулись. Это вам подарок.
Семён Сергеевич прослезился, разглядывая буклеты.
— Спасибо, внучок, — хрипло произнёс он. — Вот это да…
Позже, когда они пили чай, Костя спросил:
— А как там соседка? Вернула что-нибудь?
Валентина Васильевна и Семён Сергеевич переглянулись.
— Нет, — покачал головой Семён Сергеевич. — И даже разговаривать перестала. Ходит, нос воротит, будто это мы у неё деньги заняли и не отдаём.
Костя нахмурился.
— Жаль. Я надеялся, что она поступит порядочно. Можно в суд на нее подать…
— Нет, никаких судов нам не надо! Что ты! А знаешь, — вдруг улыбнулась Валентина Васильевна, — я тут подумала… Может, оно и к лучшему. Теперь мы хотя бы знаем, кто она на самом деле. И больше не будем попадаться на её уловки.
— Точно, бабуль, — Костя сжал её руку.
Валентина Васильевна кивнула. За окном кружился декабрьский снег, в квартире пахло пирогами и теплом. Она посмотрела на мужа и внука и подумала, что в жизни есть вещи куда важнее денег. Например, близкие люди, которые всегда поддержат. А остальное… остальное как-нибудь переживём.
На следующий день, столкнувшись с Надеждой Петровной в магазине, Валентина Васильевна просто кивнула ей и прошла мимо. Соседка демонстративно отвернулась, бормоча что-то себе под нос.
Но Валентина Васильевна только улыбнулась. Теперь её это не задевало. Она наконец поняла: иногда нужно просто отпустить — и людей, и обиды, и деньги. И идти дальше.
«Вы нам весь бюджет сломали!» — кричала в трубку невестка, узнав, что я больше не буду батрачить на их семью.