Я увидел фотографии в ленте: белое платье, торт, танцы. А на моём телефоне не было ни одного звонка, ни одного приглашения.
Сентябрьский вечер выдался промозглым. Я сидел в своей машине на парковке торгового комплекса и бездумно листал ленту в телефоне. Снаружи моросил дождь, капли барабанили по крыше, создавая какой-то гипнотический ритм. Я ждал, когда Антон закончит с покупками, чтобы потом вместе поехать на футбол.
И тут я увидел это. Пальцы замерли над экраном. Эти фотографии буквально ошпарили меня кипятком.
Белое платье. Милана. Торт. Кирилл. Гости с бокалами. Все улыбаются.
Открываю профиль Ольги, общей знакомой. Ещё фотографии. Ещё лица. Ещё улыбки. И ни одного звонка, ни одного сообщения мне.
Кирилл женился на Милане. Мой лучший друг и моя бывшая девушка.
Я отложил телефон и уставился перед собой. Люди с пакетами и сумками бегали под дождём к своим машинам. Обычный сентябрьский вечер, когда мир переворачивается с ног на голову.
С Кириллом мы дружили с первого класса. Вместе учились кататься на великах, вместе списывали контрольные, вместе поступали. Он знал обо мне всё. А я думал, что знаю всё о нём.
С Миланой я встречался три года. Расстались два месяца назад. Она сказала, что нам нужно сделать паузу, что ей надо разобраться в себе. Я дал ей время. И вот как она разобралась.
В машину запрыгнул Антон, отряхиваясь от дождя.
— Купил. Слушай, погода — мрак. Может, ну его, этот футбол?
Я молча показал ему телефон с фотографиями. Антон присвистнул.
— Вот это новости… И что, тебя даже не пригласили?
— Как видишь.
— А ты не знал, что они…?
— Что они что? — я почувствовал, как закипаю, но сдержал себя. Всегда гордился своим самообладанием.
— Ну… вместе.
Я отложил телефон и завёл машину. Внутри всё кипело, но внешне я оставался спокойным. Всегда считал, что настоящая сила — в умении держать себя в руках.
— Поехали на футбол. Там хоть команду можно обругать, если что.
***
Следующие три дня я провёл как в тумане. Не мог сосредоточиться на работе в автосервисе, где трудился уже пятый год. Руки делали своё дело, а мысли возвращались к фотографиям свадьбы. В голове не укладывалось: как так? Когда они успели? Почему никто не сказал мне?
Самое странное, что никто из общих знакомых не писал мне, не звонил, не интересовался моей реакцией. Будто все знали и специально держали в тайне. Или им было всё равно.
На четвёртый день я решил, что хватит. Я позвонил Кириллу.
Гудки. Один, второй, третий… Я уже собирался сбросить, когда он ответил.
— Данила… — голос звучал неуверенно.
— Привет, Кирилл. Как медовый месяц?
Тишина.
— Данила, я…
— Ты что? Объяснишь? Извинишься? За что именно? За то, что увёл мою девушку? Или за то, что даже не нашёл смелости сказать мне об этом?
— Мы хотели тебе рассказать. Честно. Просто всё так быстро закрутилось…
Я рассмеялся.
— Так быстро закрутилось? За два месяца после нашего расставания вы успели и роман закрутить, и свадьбу организовать? Ты за кого меня принимаешь?
— Данила, давай встретимся и поговорим. Я всё объясню.
— Я не понимаю только одного: почему ты, мой лучший друг, не рассказал мне всё? Как ты вообще мог так поступить?
Тишина затянулась. Я слышал его дыхание в трубке.
— Милана беременна, — наконец сказал он.
Я сжал телефон так, что пальцы побелели.
— И давно?
— Четвёртый месяц.
Внутри что-то оборвалось. Четвёртый месяц. Это значит…
— Вы встречались, когда она была со мной?
— Данила, я…
Я сбросил звонок и швырнул телефон на диван.
Дождь усилился к вечеру. Я сидел дома и смотрел, как потоки воды стекают по окну, размывая огни города. Звонок в дверь застал меня врасплох. На пороге стоял мокрый Кирилл.
— Можно войти?
Я молча отступил в сторону. Он прошёл, оставляя мокрые следы на полу моей съёмной однушки.
— Чай? Кофе? — спросил я с наигранным гостеприимством.
— Ничего не нужно, — он остался стоять посреди комнаты. — Я пришёл всё объяснить.
— О, я весь внимание.
Кирилл провёл рукой по мокрым волосам.
— Мы не хотели, чтобы так получилось. Правда. Это просто… случилось.
— Случилось? — я скрестил руки на груди. — Ты случайно спал с моей девушкой? Она случайно забеременела? Вы случайно забыли сказать мне об этом?
— Я знаю, что виноват. Мы оба виноваты. Но ребёнок — он ни в чём не виноват.
Я отвернулся к окну.
— Когда это началось?
— Данила…
— Когда?
Кирилл опустил голову.
— Полгода назад.
— Полгода, — я тихо повторил. — Полгода назад мы с Миланой ещё были вместе. Мы планировали отпуск. Мы говорили о будущем. А вы всё это время…
— Это была ошибка. Мы хотели прекратить, но потом… Потом узнали про ребёнка.
Я обернулся и посмотрел на него.
— И что теперь? Я должен вас поздравить? Пожелать счастья в семейной жизни?
— Я просто хочу, чтобы ты понял. Мы не хотели делать тебе больно.
— Но сделали.
Кирилл кивнул.
— Почему ты не пригласил меня на свадьбу? Испугался?
— Ты бы пришёл?
Я честно задумался над этим вопросом.
— Нет, конечно! Но ты мог хотя бы сказать. Предупредить. А не заставлять меня узнавать об этом из соцсетей.
Мы замолчали. За окном шумел дождь.
— Ты любишь её? — наконец спросил я, собрав всю свою внутреннюю силу. Нужно было услышать правду, какой бы горькой она ни была.
Кирилл посмотрел мне в глаза.
— Да.
— А она тебя?
— Да, — он помедлил. — Мне жаль, Данила. Правда жаль. Знаешь, Милана хотела прийти сегодня со мной. Но я подумал, что это будет… слишком.
— Она правильно сделала, что не пришла.
Кирилл кивнул.
— Данила, я понимаю, что прошу слишком многого. Но я надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь… не простить, нет. Но хотя бы… не ненавидеть нас.
Я смотрел на человека, которого знал почти всю жизнь. Моего лучшего друга. Того, кто предал меня самым болезненным образом. И чувствовал, как внутри борются ярость и усталость. Но я не позволил эмоциям взять верх — слишком дорого ценил своё достоинство.
— Уходи, Кирилл, — тихо сказал я. — Сейчас я не могу даже смотреть на тебя.
Он направился к двери. На пороге обернулся.
— Я надеюсь, ты меня простишь. И мы останемся друзьями…
— Нет! И ты сам разрушил нашу дружбу.
Когда дверь за ним закрылась, я опустился на пол и закрыл лицо руками. Хотелось кричать, что-то разбить, но я заставил себя дышать глубоко. Я справлюсь. Я всегда справляюсь.
Прошла неделя. Я погрузился в работу, брал дополнительные смены в автосервисе, чтобы меньше думать. Антон пытался вытащить меня куда-нибудь, но я отказывался.
Я не общался ни с Кириллом, ни с Миланой, но от общих знакомых знал, что у них всё хорошо. Они готовили детскую, ходили на курсы для будущих родителей. Я начал ходить в спортзал — занять время и прочистить голову.
В один из редких солнечных октябрьских дней, когда я возвращался с пробежки, телефон завибрировал от сообщения. Открыв его, я увидел длинный текст от Кирилла.
Он писал, что понимает, если я не захочу отвечать, но всё же надеется, что я прочту. Что они с Миланой переезжают в новую квартиру — двушку в пригороде, поближе к её родителям. Что ремонт уже почти закончен, и детская готова. Что малышка, судя по всему, будет беспокойной — уже сейчас активно пинается. И в конце он написал:
«Я знаю, что не имею права просить. Но если ты когда-нибудь захочешь встретиться и поговорить — я буду рад.»
Я перечитал сообщение несколько раз. Внутри боролись злость, обида и… что-то ещё. Тоска по дружбе, которая была частью моей жизни столько лет? Или просто усталость от этой ситуации?
Не знаю, сколько я простоял так, глядя на телефон. Наконец, я начал печатать ответ:
«Я не готов встречаться и общаться.»
Отправив сообщение, я почувствовал странное облегчение. Будто отпустил что-то, что сжимало меня изнутри всё это время.
Жизнь продолжается, даже когда кажется, что мир рушится. Предательство не перестаёт быть предательством. Боль не исчезает по волшебству. Но время и расстояние помогают увидеть ситуацию иначе.
Может быть, не сегодня и не завтра, но когда-нибудь я смогу смотреть на Кирилла и Милану без этой тянущей боли внутри. А пока… пока у меня есть я сам. И этого достаточно, чтобы идти дальше.
Проехал 81 км/ч под камеру на 60, а штраф не пришёл: рассказываю, почему такое возможно