В её тетради было всё: где встречались, что ели, о чём говорили. Я закрыл её дневник и собрал чемодан. Она ещё долго бегала и искала меня по знакомым.
Бумажные страницы — как распахнутое окно в чужие тайны. Юля даже не подумала спрятать свой дневник или хотя бы запереть его на ключ. Наверное, она не ждала, что я вернусь домой раньше обычного. А может, ей было всё равно, прочту я его или нет.
Я не искал чужих секретов. Просто убирался в нашей комнате — тридцатый день рождения жены хотел отметить в чистой квартире. Сдвинул стопку книг на её прикроватной тумбочке, и оттуда выпала непримечательная зелёная тетрадь. Она раскрылась на середине. Имя «Саша» бросилось в глаза сразу, а потом ещё раз, и ещё…
— Лёш, ты сегодня вернёшься не поздно? — спросила Юля, расчёсывая волосы у зеркала. — Я хотела забежать в магазин за продуктами к ужину.
Я посмотрел на её отражение. Она выглядела как всегда — светлые волосы до плеч, аккуратный макияж. Такая же, как и семь лет назад, когда мы познакомились. Разве что глаза стали более уставшими. Или это мне только казалось теперь?
— Постараюсь к шести быть, — ответил я, заправляя рубашку в брюки. — У нас сегодня завоз нового оборудования на склад, нужно всё проверить.
Юля кивнула:
— Хорошо, тогда приготовлю что-нибудь вкусное.
Я работал начальником отдела логистики в компании, занимающейся поставками компьютерной техники. Не самая романтичная работа, зато стабильная.
Мы с Юлей снимали двушку в спальном районе — довольно просторную, с хорошим ремонтом. Квартира принадлежала моему двоюродному брату, который уехал в Канаду по рабочей визе и сдавал жильё по сниженной цене.
Юля трудилась в ателье — не рядовой швеёй, а мастером по индивидуальному пошиву. Клиенты её ценили, заказы были постоянно. Я гордился тем, что моя жена — талантливый человек с золотыми руками.
Когда-то мы мечтали о своём жилье. Копили, откладывали. Потом рынок недвижимости взлетел до небес, и наши сбережения обесценились. Решили не гнаться за призрачным счастьем ипотеки, а жить здесь и сейчас. В конце концов, у нас была неплохая квартира, стабильные зарплаты и семь лет совместной жизни.
Семь лет. Говорят, этот рубеж — проверка для любых отношений. Кризис семи лет. Я не верил в эти психологические штампы, но что-то между нами действительно изменилось в последнее время.
Юля стала чаще задерживаться на работе. Говорила, что много заказов, сезон свадеб, выпускные… Я не придавал этому значения — сам иногда засиживался допоздна с отчётами.
Вечером я закончил с проверкой оборудования раньше, чем планировал. Решил заехать домой, принять душ и помочь Юле с ужином. Она не ждала меня так рано. И от дневника своего тоже не ждала, что он попадется мне в руки.
Четверг, 15 апреля
Мы снова встретились с Сашей на нейтральной территории. Кафе в центре — такое маленькое, неприметное, там подают отличный грушевый пирог. Саша заказал его для меня. Он запоминает такие мелочи. Мы проговорили три часа! Он рассказывал про свою работу в издательстве, про рукописи, которые приходится вычитывать. Смешно изображал авторов, которые приносят свои «шедевры». А ещё у него такие глаза… Лёша никогда не смотрит на меня так. Будто я — центр вселенной.
Воскресенье, 18 апреля
Сказала Лёше, что еду к Кате помогать с кройкой свадебного платья для её сестры. На самом деле мы с Сашей гуляли по набережной. Было прохладно, он отдал мне свою куртку. От неё пахло его парфюмом — терпко и сладко одновременно. Мы держались за руки, как подростки. Я чувствую себя ужасной лгуньей, но не могу перестать думать о нём.
Вторник, 20 апреля
Саша пригласил меня к себе домой. Это случилось. Я не знаю, как описать свои чувства — восторг, стыд, счастье… Всё вперемешку. Его квартира — настоящий холостяцкий беспорядок, но мне всё равно. Он готовил для меня пасту с морепродуктами. Неумело, но с таким старанием!
Суббота, 24 апреля
Сегодня с Сашей ходили в тот новый ресторан на площади. Он подарил мне маленького керамического ёжика — точно такого, какого я рассматривала в сувенирной лавке неделю назад. Сказал, что вернулся за ним специально на следующий день. Я растаяла. Спрятала ёжика в коробке с пуговицами, надеюсь, Лёша не найдёт. Хотя он вряд ли туда заглядывает.
Среда, 28 апреля
Саша предложил мне уехать с ним на майские праздники. Целых пять дней вместе! Сказал, снял домик за городом. Не знаю, что соврать Лёше. Может, придумать командировку? Или поездку к маме? Он редко проверяет такие вещи…
Я листал страницы, и с каждой новой записью внутри что-то сжималось и холодело. Семь лет вместе. Семь лет просыпаться рядом, готовить завтраки по очереди, планировать отпуск, собирать мебель, ссориться из-за несделанной уборки, мириться под любимый фильм с пиццей… И всё это время я думал, что знаю свою жену.
Встречи с Сашей продолжались уже больше двух месяцев. Судя по записям, начали они общаться, когда он принёс ей в ремонт дорогое пальто с оторванной подкладкой. Сначала невинные разговоры во время примерок, потом обмен телефонами «по работе», потом кафе, прогулки и…
Я захлопнул дневник. Внутри всё кипело от ярости, обиды, унижения. Хотелось разнести квартиру, набрать Юлин номер и высказать ей всё. Но я сидел неподвижно, держа в руках эту ужасную зелёную тетрадь.
Потом встал, достал чемодан и начал методично собирать вещи. Сложил рубашки, брюки, носки, свитера. Взял зарядное устройство, бритву, зубную щётку. Документы, ноутбук, несколько книг. Пауза. Наша свадебная фотография в рамке осталась стоять на комоде.
Перед выходом я позвонил своему другу Виталику.
— Привет. Слушай, можно я у тебя поживу некоторое время?
— Лёха? Что случилось? — в голосе друга звучало беспокойство.
— Расскажу при встрече. Сейчас выезжаю к тебе.
— Конечно, приезжай. Ты в порядке?
— Нет. Но буду.
Я оставил ключи от квартиры на столе. Дневник положил на видное место — пусть знает, что я всё прочитал. И вышел, закрыв дверь.
***
— Да куда он мог подеваться?! — Юлин голос в трубке звучал испуганно. — Лёша не ночевал дома, на работе его нет. Телефон отключен!
Виталик выдержал паузу, глядя на меня. Я отрицательно покачал головой.
— Не знаю, Юль. Может, у родителей своих?
— Я уже звонила им! Они сами не знают, где он. И у брата его тоже нет… Может, заявление в полицию подать?
— Ты не думаешь, что торопишься? Взрослый мужик всего сутки не появляется. Может, работа какая-то срочная?
Юля всхлипнула:
— Но почему тогда телефон отключен? И вещей многих нет… Он никогда так не делал!
— Ладно, если до завтра не объявится, тогда уже будем что-то предпринимать. А пока успокойся.
— Хорошо… Если вдруг он тебе позвонит, скажи, что я волнуюсь.
Виталик повесил трубку и посмотрел на меня с сочувствием.
— Ну и что ты творишь?
Я потёр лицо руками.
— Сам не знаю. Просто не могу сейчас её видеть и говорить с ней.
Мы сидели в его холостяцкой квартире, среди разбросанных вещей и коробок от доставки еды.
— Что именно произошло? — спросил он.
— Она встречается с другим. Уже несколько месяцев.
— Да ладно! Юлька? Не может быть!
— Я нашёл её дневник. Там всё… в подробностях.
Виталик присвистнул. — Вот это поворот. И что теперь?
— Разведусь.
— Не хочешь сначала поговорить с ней?
Я посмотрел в окно. Начинало темнеть.
— О чём говорить? О том, как здорово она проводила время, пока я пахал на складе? О том, какие чудесные свидания у них были в ресторанах и у него дома? Она пишет, что он слушает её, смотрит на неё особенно, запоминает мелочи… Будто я этого не делал.
Моя гордость требовала немедленных действий: заявиться домой с обличительной речью, высказать всё этой изменнице, хлопнуть дверью… Но была и другая часть меня — усталая и растерянная, которая просто хотела понять: как мы дошли до такого? Почему так получилось?
Я включил телефон и сразу посыпались сообщения. От Юли, от родителей, от коллег. Все волновались, где я пропал. Я написал на работу, что беру отпуск за свой счёт по семейным обстоятельствам. Потом позвонил родителям, сказал, что всё в порядке, просто нужно разобраться с некоторыми вещами.
Юле не ответил. Пусть поищет меня ещё.
***
Три дня я не выходил из квартиры Виталика. Друг уезжал на работу, а я сидел в четырёх стенах, пытаясь решить, что делать дальше. В голове был полный хаос.
На четвёртый день я вышел из квартиры — нужно было проветриться. И сразу наткнулся на неё во дворе.
— Лёша! — Юля бросилась ко мне. Она выглядела измученной, с растрёпанными волосами и покрасневшими глазами. — Ты здесь! Я чуть с ума не сошла!
Она хотела обнять меня, но я отстранился.
— Как ты меня нашла?
— Обзвонила всех твоих друзей снова. Виталик сказал, что не знает, где ты, но я решила проверить. Он ведь твой лучший друг… — она запнулась. — Что происходит? Почему ты исчез? Почему не отвечаешь на звонки?
Я посмотрел на неё — прямо и холодно.
— Ты прекрасно знаешь почему. Я видел твой дневник.
Юля побледнела. Её руки безвольно опустились.
— Лёш… я могу объяснить…
— Что именно ты объяснишь? — мой голос стал громче. — Как ты встречалась со своим Сашей в кафе? Как врала мне про подругу Катю? Или как собиралась уехать с ним на праздники?
Мы стояли посреди двора. Мимо проходили люди, некоторые оглядывались. Юля схватила меня за руку.
— Пожалуйста, давай не здесь. Пойдём домой, поговорим спокойно.
Я вырвал руку.
— О чём говорить? Всё и так ясно.
— Нет, не ясно! — в её глазах стояли слёзы. — Да, я совершила ужасную ошибку. Но это ничего не значит! Я люблю тебя, Лёша!
— А его ты тоже любишь? — я почувствовал, как дрожит мой голос.
Юля опустила глаза.
— Я не знаю…
— Ты врала мне. Записывала всё в свой дневник, как в трофейный альбом.
— Это не так! — Юля попыталась взять меня за плечи, но я снова отстранился. — Дневник — это просто способ разобраться в своих мыслях. Я запуталась, понимаешь? Нам с тобой стало скучно друг с другом…
— И это повод искать развлечения на стороне?
— Нет, не повод… — она вытерла слёзы. — Но пойми, я не планировала этого. Оно как-то само… он появился, стал проявлять внимание, и я…
— Слушай, давай без этих оправданий, — перебил я. — Ты взрослая женщина, а не подросток с игрой гормонов. Ты делала осознанный выбор каждый раз, когда шла на встречу с ним.
Юля заплакала сильнее. Я почувствовал, что начинаю жалеть её, и разозлился на себя за эту слабость.
— Что ты теперь собираешься делать? — спросила она сквозь слёзы.
— Разводиться, — ответил я твёрдо. — Не вижу смысла продолжать.
— Лёша, пожалуйста! Давай попробуем всё исправить! Я порву с ним, клянусь! Мы можем начать сначала!
Я покачал головой.
— А смысл? Чтобы через год или два ты снова завела дневник с записями о новом Саше?
— Нет! Никогда больше! Я поняла, как это ужасно. Как я могла так поступить с тобой…
Она выглядела такой несчастной, такой искренне раскаивающейся. Часть меня хотела просто обнять её, сказать, что всё образуется… Но другая часть помнила каждое слово из того дневника. Помнила её восторги от встреч с ним, сравнения не в мою пользу, планы на будущие свидания.
— Я остановлюсь у Виталика ещё на пару дней, — сказал я холодно. — Потом сниму комнату. А ты можешь оставаться в квартире, пока не найдёшь другое жильё. Я поговорю с братом.
— Ты всё решил, да? — горько спросила Юля. — Даже не хочешь попытаться?
Я промолчал. В горле стоял ком.
— Тогда зачем ты пропал? — вдруг спросила она с неожиданной злостью. — Зачем заставил всех волноваться? Почему не мог просто сказать мне в лицо, что знаешь всё?
— Потому что я хотел, чтобы ты почувствовала хоть десятую часть того, что чувствовал я! — выпалил я. — Чтобы ты не знала, где я, с кем я, что со мной происходит! Понимаешь? Чтобы ты хоть немного поняла, каково это — когда человек, с которым ты живешь, ведёт двойную жизнь!
Мы замолчали. Где-то вдалеке играли дети, лаяла собака. Обычный день продолжался, а мир рушился.
— Я подам документы на развод, — сказал я наконец. — Вещи я заберу позже.
Юля стояла неподвижно, глядя в одну точку.
— Ты никогда не простишь меня, правда? — тихо спросила она.
Я подумал, прежде чем ответить:
— Конечно! И я больше не смогу тебе верить. А без доверия какой смысл?
Она кивнула, будто ожидала такого ответа.
— Я бы хотела, чтобы ты знал одну вещь, — сказала она, поднимая на меня покрасневшие глаза. — Я действительно любила тебя. Всегда. И сейчас люблю. То, что случилось с Сашей… это была глупость, слабость. Но не любовь.
Я пожал плечами.
— Какая теперь разница?
Она ничего не ответила. Мы постояли ещё немного, как чужие люди, потом я развернулся и пошёл обратно к подъезду Виталика. Не оглядываясь.
***
Комнату я снял быстро — маленькую, в трёхкомнатной квартире с соседями. До работы далеко, зато дёшево. Начал процесс развода. Юля не сопротивлялась. Виделись мы теперь только по необходимости — когда я приезжал забрать оставшиеся вещи.
Однажды я приехал, стал собирать книги и мелкие вещи, заметил знакомую зелёную тетрадь на столе. Я не хотел читать. Правда не хотел. Но не удержался. Юля в это время была на кухне.
Вторник, 5 мая
Лёша нашёл дневник. Исчез. Не отвечает на звонки. Не знаю, что делать. Всё кончено. Я разрушила нашу семью своими руками.
Пятница, 8 мая
Нашла его у Виталика. Разговаривали. Вернее, ругались. Он не простит меня никогда. И правильно. Я бы тоже не простила. Саша звонил несколько раз — не взяла трубку. Какой в этом смысл теперь?
Суббота, 16 мая
Лёша забрал свои зимние вещи. Развод будет через месяц. Прожили семь лет, а всё закончится росчерком пера за пять минут. Я пыталась заговорить с ним — он только кивал. В его глазах такая пустота… как будто я для него уже не существую.
Четверг, 21 мая
Сегодня позвонила Саше. Сказала, что между нами всё кончено. Он пытался убедить меня, что теперь мы можем быть вместе открыто. Смешно. Я разрушила свою семью не ради «новых отношений». Просто мне не хватало внимания, тепла, чувства, что я важна и интересна. А теперь нет ничего. Пустота.
Понедельник, 1 июня
Лёша приходил за документами. Выглядит осунувшимся. Похудел. Я приготовила его любимый суп с фрикадельками. Он не стал есть. Сказал, что торопится. Говорил официально, будто с чужим человеком. Наверное, так теперь и будет всегда.
Среда, 10 июня
Завтра развод. Последняя ночь, когда я формально ещё чья-то жена. Семь лет. Мне казалось, что мы всегда будем вместе. Что будем стареть вдвоём. Смешно вспоминать, как мы планировали купить дачу «когда-нибудь потом». Этого «потом» уже не будет.
Я закрыл тетрадь. Внутри было пусто. Ни злости, ни боли. Просто пустота.
Три месяца спустя
Я заканчивал пробежку, когда телефон завибрировал в кармане. Неизвестный номер. Обычно я не отвечаю таким звонящим, но сегодня почему-то взял трубку.
— Алло.
— Лёша… это я, — голос Юли звучал неуверенно. — Не бросай трубку, пожалуйста.
Я остановился посреди парковой дорожки. Три месяца абсолютной тишины, и вдруг она.
— Что тебе нужно? — холодно спросил я.
— Поговорить. Лёш, я не могу так… Я совершила ужасную ошибку. Саша… это всё было не то. Я поняла, что люблю только тебя. Может… может, дашь нам еще один шанс?
Я хмыкнул. Три месяца назад эти слова, возможно, заставили бы меня задуматься. Сейчас — ничего.
— Юля, у нас с тобой всё кончено. Навсегда. Я не из тех мужчин, которые прощают предательство.
— Лёша, пожалуйста…
— Не звони мне больше. Никогда.
Я сбросил вызов и заблокировал этот номер. Затем продолжил пробежку, постепенно наращивая темп, выплескивая остатки злости в движение. После развода я изменил свою жизнь.
Сменил работу — теперь я занимал должность руководителя логистического направления в крупной компании с окладом вдвое больше прежнего. Купил новую машину. Снял просторную квартиру в хорошем районе. Начал заниматься бегом и боксом, привел себя в форму.
Самое главное — я научился ценить свою независимость и своё достоинство. Больше никаких компромиссов с совестью. Никаких вторых шансов для предателей. Никаких сомнений в собственной ценности.
В раздевалке спортклуба, куда я заглянул после пробежки, меня окликнул Виталик.
— Лёха! Какими судьбами?
— Тренируюсь по вторникам и четвергам, — я пожал протянутую руку. — А ты давно здесь?
— Второй месяц хожу, — он оглядел меня с уважением. — Вижу, ты в отличной форме. Похорошел.
Я усмехнулся:
— Развод пошел на пользу.
— Кстати, о разводе, — Виталик понизил голос. — Юлька звонила мне вчера. Спрашивала про тебя. Я не стал ничего рассказывать, не знал, захочешь ли ты.
— Правильно сделал, — кивнул я. — Мне она тоже звонила сегодня. С теми же вопросами.
— И что ты?
— Отшил. Прямым текстом, — я пожал плечами. — Какой смысл ворошить прошлое? Она сделала свой выбор, я — свой.
Виталик похлопал меня по плечу:
— Горжусь тобой!
После тренировки мы с Виталиком зашли в бар. Я заказал только минеральную воду — завтра важное совещание, нужна ясная голова.
— Ну, рассказывай, как жизнь налаживается? — спросил он, отхлебнув из бокала.
— Всё отлично, — я не стал вдаваться в подробности. — Работа новая интересная, платят хорошо. На следующей неделе еду в Сочи на конференцию. Потом, может быть, в Дубай на отпуск.
— А… личная жизнь? — осторожно поинтересовался Виталик.
— Есть кое-кто, — уклончиво ответил я. — Но ничего серьезного. Мне сейчас и одному неплохо.
— Да ладно, — усмехнулся друг. — Видел я, как на тебя девчонки в клубе смотрят…
Я пожал плечами:
— Мы иногда ужинаем вместе. Но я сразу предупредил — никаких обязательств. Больше, чем на ужин и приятный вечер, пока не готов.
Виталик внимательно посмотрел на меня:
— И что, совсем никаких планов на серьезные отношения?
— Пока нет, — я покачал головой. — Возможно, позже. Но если и буду с кем-то строить семью, то только с женщиной, для которой верность и честность — не пустой звук. Которая не побежит записывать в дневник свои похождения с первым встречным.
— А если Юлька не отстанет? — вдруг спросил Виталик. — Она мне показалась очень настойчивой. Сказала, что не остановится, пока не вернет тебя.
Я усмехнулся:
— Пустые угрозы. Ей просто некуда деваться. Вот и цепляется за прошлое. Но мне это неинтересно. Я двигаюсь только вперёд.
— А квартира? Вы же снимали у твоего брата. Она всё ещё там?
— Нет, — я покачал головой. — Брат расторг с ней договор, как только узнал всю историю. Сказал, что не потерпит такого отношения к семье. Он сейчас возвращается из Канады, будет сам жить в той квартире.
Мы поговорили ещё о работе, о планах. Я рассказал, что собираюсь купить мотоцикл — давняя мечта, которую всё откладывал. Теперь же, когда нет нужды ни с кем советоваться и ни под кого подстраиваться, решил наконец осуществить её.
Попрощавшись с другом, я поехал домой. В новой квартире было тихо и чисто. Никаких лишних вещей, никакого беспорядка. Всё точно так, как я люблю. Я принял душ, проверил рабочую почту и лег спать. Завтра важный день.
Год прошел незаметно. Работа, тренировки, редкие встречи с друзьями полностью заполнили моё время. Я купил тот мотоцикл, о котором мечтал, и в выходные часто выезжал за город — проветрить голову и насладиться скоростью.
Отношения с Мариной так и остались на уровне приятельских — мы иногда ужинали вместе, но дальше этого не заходило.
О Юле я почти не вспоминал. Она пыталась звонить с разных номеров первые пару месяцев, потом затихла. От общих знакомых я слышал, что она уехала в другой город. Что ж, скатертью дорога.
Иногда я ловлю себя на мысли, что тот зелёный дневник стал для меня подарком. Он открыл мне правду. Теперь у меня нет иллюзий, нет лишних «а вдруг». Только ясный горизонт. И когда я выезжаю на трассу на своём мотоцикле и ветер бьёт в лицо, я понимаю: я живу заново — без неё, без предательства, без прошлого.
Теща привела к внукам нового “папу”: и пожалела уже через 5 минут