Я стояла на пороге, прижимая к груди свёрток, и улыбалась от счастья. Но когда вошла в квартиру, я сразу поняла — тут уже изменилось всё, и не я была хозяйкой этой перемены.
Сентябрьский ветер подталкивал в спину, словно шептал: «Иди, твой дом ждёт». Наша с Владом квартира, за которую мы платили ипотеку третий год после новостройки, выглядела непривычно.
Детская кроватка стояла у противоположной стены, не там, где мы планировали. Бежевые занавески, которые я так долго выбирала в текстильном магазине, исчезли, а вместо них висели плотные шторы цвета морской волны.
— Алиночка, наконец-то! — Ульяна Петровна вышла из кухни в цветастом фартуке. — Мы так ждали! Ну, показывай нашего мальчика!
Нашего. Это слово задело меня. Ещё неделю назад, лёжа в роддоме, я представляла, как принесу Артёмку домой, положу в кроватку, которую мы с Владом собрали вместе, под мобиль с самолётиками.
— А где… — начала я, но свекровь уже принимала у меня ребёнка.
— Дай-ка посмотрю! Ой, вылитый Владик в детстве! — она прижала внука к груди и направилась в гостиную, где уже сидел свекор.
Владимир Валентинович кивнул мне, не отрываясь от планшета:
— Добро пожаловать домой.
Я оглядела прихожую нашей собственной квартиры, чувствуя себя посторонней. Даже фотографии на стенах переставили. Куда пропал наш свадебный снимок, который висел напротив входа?
— Влад? — позвала я мужа, который возился с моей сумкой.
Он рассеянно улыбнулся:
— Что? А, ты про изменения? Мама предложила. Сказала, так будет удобнее с малышом.
Я прошла в спальню и замерла. Нашу кровать передвинули к другой стене, а у окна стояла раскладушка.
— Это что? — спросила я у вошедшего следом Влада.
— Мама будет пока с нами спать. Первые недели помогать с Тёмой. А это ей, чтобы ночью вставать было удобно.
— В нашей спальне?
— Ну да, — он пожал плечами. — Где же ещё? Квартира у нас маленькая, не разгуляешься.
Я осторожно присела на край кровати. В висках пульсировало.
— Почему мы это не обсудили?
— Что обсуждать? — искренне удивился Влад. — Ты в роддоме лежала. Да, и какой из тебя сейчас помощник? Мама взяла отпуск за свой счёт в областной научной библиотеке. Приехала на месяц. Сказала, что с первенцем без опыта никак.
Без опыта. Как будто я не изучала десятки статей по уходу за новорождённым. Как будто не ходила на курсы для будущих мам. Как будто не я вынашивала этого ребёнка девять месяцев.
— Ладно, допустим, — выдохнула я. — Но менять обстановку зачем?
Влад сел рядом, обнял за плечи:
— Маме так показалось практичнее. Она же меня вырастила, знает, как лучше. И потом ты помнишь, что мама дала нам денег, чтобы нам помочь с обстановкой.
Я помнила. Мы действительно приняли помощь от родителей Влада — триста тысяч на мебель и технику. Но разве это давало право менять всё без согласования?
Из гостиной донёсся плач Артёма. Я инстинктивно поднялась, но услышала голос свекрови:
— Сидите, отдыхайте! Я справлюсь!
Влад улыбнулся:
— Видишь, как замечательно? Поспи. А мама всё сделает.
Я легла, повернувшись к стене. На душе было тяжело от невысказанных мыслей.
***
Утро началось с аромата сырников и кофе. Я открыла глаза и не сразу сориентировалась. Прислушалась — тишина. Неужели Артём не просыпался ночью? Я же не слышала его плача.
В кухне Ульяна Петровна готовила завтрак. Увидев меня, заулыбалась:
— Выспалась? Садись завтракать. Сырники с яблоком будешь?
— Где Артём? — спросила я, оглядываясь.
— Владик с ним гуляет во дворе. Я посоветовала — пусть молодая мама отдохнёт хорошенько.
Я застыла на месте.
— Вы забрали моего ребёнка на прогулку, не разбудив меня?
Свекровь поставила передо мной чашку с кофе:
— Так ты же устала после роддома. Зачем будить? Владик позвонил в поликлинику, уточнил, можно ли гулять. Сказали — нужно, сентябрь нынче тёплый. Они недалеко, на детской площадке.
Я отодвинула чашку:
— Ульяна Петровна, я ценю вашу заботу. Но я мама Артёма. И хочу участвовать в решениях, которые его касаются.
Она развела руками:
— Алина, да кто ж тебе мешает? Просто я имею опыт, знаю, как с маленькими обращаться. Ты учись, смотри, набирайся.
— Опыт — это замечательно. Но это мой ребёнок.
— Наш ребёнок, — поправила она, — наш мальчик, наш Темочка. Ты же не думаешь, что одна его растить будешь? Семья — это все мы.
В дверь позвонили. Я поспешно открыла — на пороге стоял Влад с коляской.
— Привет, соня! — он поцеловал меня в щёку. — Хорошо выспалась?
Я заглянула в коляску. Артём мирно дремал, закутанный в одеяльце.
— Почему ты меня не разбудил?
— Мама посоветовала тебе отдохнуть. И знаешь, мы отлично справились! Правда, мам?
Ульяна Петровна, появившаяся в прихожей, довольно кивнула:
— Конечно! Темочка у нас замечательный, практически не капризничал.
Я прикусила губу. Мой первый день дома с сыном начался без меня.
— Влад, можно тебя на минутку? — я кивнула в сторону спальни.
Когда мы остались одни, я скрестила руки на груди:
— Почему ты не спросил разрешения забрать Артёма?
Он недоуменно посмотрел на меня:
— Зачем спрашивать? Ты спала. Мама говорит, новорождённым нужен свежий воздух.
— Мама, мама… А я что, не мама?
— Ты чего так реагируешь? — он нахмурился. — Мои родители приехали помогать. Мама отпуск взяла. Радоваться надо!
— Тому, что переставили мебель без согласования? Тому, что решают за меня, когда моему ребёнку гулять?
— Нашему ребёнку, — поправил он. — И да, мама действительно разбирается лучше. Она троих вырастила — меня и двух моих братьев.
Я сделала глубокий вдох:
— Влад, давай проясним. Я признательна твоим родителям за помощь. Но я хочу быть мамой своему сыну. Не на подхвате, не «на замене», а настоящей.
— Никто не против, — буркнул он.
— Не так! Ты не замечаешь? Твоя мама переделывает наш быт под себя. Она даже зубные щётки переставила!
Влад покачал головой:
— Подумаешь! Она просто организовала пространство. Ты сама говорила — в ванной беспорядок.
— Это был мой беспорядок!
Из гостиной донёсся голос свекрови:
— Ребята, Артёмушка просыпается! Алина, может, покормишь?
Я направилась к двери, но Влад придержал меня за локоть:
— Ты же понимаешь, что без мамы нам пришлось бы тяжело? Ты вчера едва держалась на ногах. Давай не будем создавать конфликты, хорошо? Родители уедут через месяц.
Месяц. Тридцать дней жизни с новорождённым под надзором свекрови.
— Хорошо, — я выдохнула. — Но давай договоримся: основные решения по Артёму принимаем мы с тобой. Не твоя мама.
— Разумеется, — легко согласился он. Слишком легко.
***
К вечеру я поняла, что наши договорённости не стоят ничего. Ульяна Петровна контролировала всё: когда кормить, когда купать, как одевать. Стоило мне взять ребёнка на руки, как она тут же появлялась рядом с советами.
— Головку поддерживай лучше! Не так, вот так держи! Не качай его резко, движения должны быть плавными!
Я уже боялась прикасаться к собственному сыну. Каждое движение — под пристальным наблюдением. А Влад только кивал:
— Слушай маму, у неё большой опыт.
К ночи я чувствовала себя измотанной. Когда Артём заплакал, свекровь первая взяла его из кроватки:
— Пойдём, маленький, бабушка тебя успокоит.
Я забрала сына:
— Я сама.
— Алина, ты же устала. Давай я?
— Нет.
В её взгляде промелькнуло раздражение:
— Как знаешь. Только потом не говори, что я не предлагала помощь.
Я ушла с Артёмом в гостиную. Покормила, уложила. Когда вернулась в спальню, Влад уже спал, а свекровь устраивалась на раскладушке.
— Получилось? — спросила она тихо.
— Да.
— Хорошо. Только знаешь, Алина, материнство — это не только желания, но и ответственность. Самолюбие тут неуместно.
Я не ответила. Легла рядом с мужем и закрыла глаза. Сон не приходил.
***
Неделя тянулась мучительно долго. Ульяна Петровна руководила всем, а Владимир Валентинович молча поддерживал супругу. Влад метался между нами, но всё чаще соглашался с матерью.
— Она ведь действительно знает больше, — говорил он. — И посмотри, какая чистота в квартире, какой обед приготовила.
А я не могла объяснить, что дело не в чистоте и не в обеде. Дело в том, что меня методично отодвигали от роли матери.
Когда на восьмой день я застала свекровь, примеряющую мою домашнюю тунику, терпение лопнуло.
— Ульяна Петровна, это мои личные вещи.
Она спокойно повернулась перед зеркалом:
— Да ладно тебе, я же просто примеряю. У меня такая же была когда-то. Симпатично смотрится, не правда ли?
Вечером я дождалась, пока родители Влада уйдут в аптеку, и присела рядом с мужем на диван:
— Нам необходимо поговорить.
Он вздохнул:
— Только не начинай снова про маму.
— Именно про неё. Влад, так нельзя продолжать. Твоя мама переставила всю мебель, диктует, как мне обращаться с ребёнком, берёт мои вещи. Она даже детские вещи перестирала по-своему, потому что мой стиральный порошок ей показался неподходящим!
— И что? Разве плохо, что помогает?
— Плохо, что не советуется! Плохо, что я в собственном доме чувствую себя чужой! Плохо, что ты не видишь, как она вытесняет меня из жизни Артёма!
Влад поморщился:
— Ты всё преувеличиваешь. Мама просто заботится.
— Нет. Она устанавливает свои порядки. В моём доме. С моим ребёнком.
— С нашим ребёнком, — он повысил голос. — И дом тоже наш. И вообще, если бы не родители, мы бы не нашли деньги на обстановку, забыла?
Я вздрогнула:
— То есть я должна терпеть вмешательство в нашу жизнь из-за финансовой помощи?
— Не вмешательство, а поддержку! — он вскочил.
— Я ценю это, но…
— Нет, не ценишь! — перебил он. — Ты думаешь только о себе. Мама с папой проделали путь в триста километров, чтобы помочь, а ты ведёшь себя неразумно!
В этот момент входная дверь открылась — вернулись его родители. Ульяна Петровна сразу уловила напряжение:
— Что произошло?
— Ничего, мам, — Влад бросил на меня предупреждающий взгляд. — Просто обсуждали планы.
— Какие планы? — она поставила пакеты на стол. — Может, и мне будет интересно?
Я поднялась:
— Пойду проверю Артёма.
Но свекровь остановила меня:
— Он спит, я же слышу. Так что за планы?
Влад замялся:
— Да так, ничего особенного…
— Я считаю, что вам лучше переехать в гостиницу, — решительно сказала я.
Наступила тишина. Владимир Валентинович застыл с пакетом в руках. Ульяна Петровна побледнела.
— Прости, что? — переспросила она.
— Я благодарна за помощь, — твёрже произнесла я. — Но нам нужно учиться справляться самостоятельно. Это наш ребёнок, наша семья.
Она медленно опустилась на стул:
— Владик, ты слышишь? Твоя жена выставляет родителей, которые приехали помогать с новорождённым?
Влад смотрел на меня, как на незнакомку:
— Алина, ты серьёзно? Как ты можешь так поступать?
— Влад, пойми…
— Нет, это ты пойми! — он повысил голос. — Родители бросили все дела, чтобы приехать к нам. Мама взяла отпуск за свой счёт! А ты…
— А я что? — теперь уже я повысила голос. — Хочу быть матерью своему ребёнку без постоянных указаний! Хочу находиться в своей спальне только с мужем! Хочу самостоятельно решать, когда и как ухаживать за сыном! Это настолько неправильно?
Ульяна Петровна приложила ладонь к груди:
— Какая неблагодарность. Мы ведь только хотели помочь!
— Помогать — значит делать то, о чём просят! — я уже не сдерживалась. — А не переделывать чужую жизнь под себя!
— Чужую? — свекровь вскинула голову. — Мой сын и внук — это чужая жизнь?
— Прекратите! — Влад встал между нами. — Алина, успокойся! Мама, не волнуйся так.
В этот момент из детской раздался плач Артёма. Мы с Ульяной Петровной одновременно двинулись к двери, но Влад опередил нас:
— Я сам посмотрю.
Когда он вышел с ребёнком, воцарилась гнетущая тишина.
— Знаешь, — наконец произнесла свекровь, глядя мне прямо в глаза, — я всегда считала, что мой сын достоин большего. Я сдерживалась, не говорила. Думала — привыкнем, притрёмся. Но теперь вижу — ошибалась. Неблагодарная, эгоистичная…
— Ульяна! — голос свёкра прозвучал неожиданно твёрдо. — Хватит.
Он повернулся ко мне:
— Алина, я понимаю твои чувства. Поверь, когда родился Влад, у нас с Ульяной тоже возникали… сложности с моей матерью. Это естественно.
Я удивлённо посмотрела на него — впервые за всё время он высказал собственное мнение, а не соглашался с женой.
Он продолжил:
— Но Ульяна права в одном: мы приехали поддержать. Если наша помощь создаёт неудобства… что ж, мы найдём другое решение.
— Что?! — свекровь вскочила. — Ни в коем случае! Я не оставлю Владика с младенцем на руках этой…
— Ульяна, — он остановил её жестом. — Это их семья. Их решения.
Она опустилась на стул, отвернувшись.
***
Влад растерянно переводил взгляд с родителей на меня:
— Пап, тебе не кажется, что это… необдуманно?
— Нет, сын, — он вздохнул. — Твоя мать иногда перегибает палку.
— Так вы… уедете? — неуверенно спросил Влад.
— Да, — кивнул Владимир Валентинович. — Завтра же.
Ульяна Петровна всхлипнула, но промолчала.
***
Два месяца спустя я укачивала Артёма в кресле, когда зазвонил телефон. Имя на экране заставило меня напрячься — Ульяна Петровна.
С того дня наше общение сократилось до минимума. Влад созванивался с родителями раз в неделю, отправлял фотографии Артёма, но между нами с свекровью установилось холодное перемирие. Она по-прежнему считала меня неблагодарной, я её — властной.
— Алло? — ответила я нейтральным тоном.
— Здравствуй, Алина, — голос свекрови звучал напряжённо. — Как Артём?
— Развивается. Уже пытается переворачиваться.
— Это рановато для его возраста, — не удержалась она от комментария.
Я промолчала. Опять оценки, опять контроль.
— Послушай… — она откашлялась. — Мы с Володей думали про новогодние праздники.
— И?
— Хотели бы навестить вас. Повидать внука.
Я вздохнула:
— Хорошо. Только давайте сразу определимся. Вы остановитесь в гостинице.
— Естественно, — в её голосе звучала обида. — Не будем мешать.
— Дело не в этом, и вы знаете.
— Знаю, знаю, — она вздохнула. — Твой дом — твои правила.
Повисло неловкое молчание.
— Владик говорит, вы нашли приходящую няню, — наконец произнесла она.
— Да, на два дня в неделю. Мне необходимо личное время.
— Ясно.
Ещё пауза.
— Ты очень своенравная, — в её голосе промелькнула усмешка.
— Вся в свекровь, — неожиданно для себя парировала я.
Когда мы закончили разговор, я подошла к окну. Хлопнула входная дверь — вернулся Влад с работы.
— Звонила твоя мама, — сказала я, когда он вошёл в комнату. — Они хотят приехать на Новый год.
— И что ты ответила? — он замер, не снимая куртку.
— Что могут остановиться в гостинице неподалёку.
Он медленно кивнул:
— Понятно.
— Ты недоволен?
— Нет, просто.. Мне жаль, что между вами такие сложные отношения.
Я подошла, обняла его:
— Между нами никогда не будет идеальных отношений, Влад. Но мы будем стараться. Ради Артёма. И ради нас с тобой.
Он поцеловал меня в лоб:
— Ради нас.
Наша история с Ульяной Петровной не закончена — впереди ещё много споров, обид и попыток перетянуть Влада каждая на свою сторону. Идеальной семьи не получится. Но, может быть, получится настоящая — со всеми трудностями, компромиссами и маленькими шагами навстречу.
— Если перед нашим отпуском свекровь опять сляжет в больницу, мы уедем с дочкой вдвоем, — пригрозила жена.