«Ты же мечтала о море!» — радостно воскликнул Максим и протянул билеты. Но когда Виола увидела фамилии в броне, её улыбка исчезла. Там значились и свёкор, и свекровь.
— Я не согласна на отпуск с твоими родителями, — слова прозвучали резче, чем она намеревалась.
Виола отвернулась к окну. За стеклом сентябрьский ветер сгонял листья в рыжие кучи. Ещё вчера было почти лето, а сегодня природа решила напомнить — осень вступила в свои права. Совсем как её настроение: только что сияла от предвкушения долгожданного отдыха и вот — ледяной душ реальности.
Максим растерянно опустил руку с билетами.
— Но почему? Мы с тобой столько работали последние полгода, заслужили отдых. И родители ни разу не были на Кипре…
— Ты сам ответил на свой вопрос: МЫ с тобой работали. МЫ хотели отдохнуть. Не ты, я и твои родители. А просто мы — ты и я, — Виола скрестила руки на груди.
Максим присел на подлокотник дивана. Его брови сошлись на переносице — верный признак того, что муж озадачен.
— Ви, мы женаты уже полгода. Ты же знаешь, что для меня семья — это очень важно. И мои родители — часть нашей семьи.
— А я, значит, не важна? — голос Виолы дрогнул. — Ты даже не спросил меня, прежде чем покупать билеты на всех!
— Я хотел сделать сюрприз…
— Отличный сюрприз! — Виола почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Но сдержалась. — Две недели с твоими родителями!
— Мы будем жить в соседних номерах, — поспешил уточнить Максим.
— Да хоть через стенку! Это всё равно будет совместный отдых. Завтраки, обеды, ужины, экскурсии… — Виола покачала головой. — Я не смогу расслабиться. Постоянно буду чувствовать себя не в своей тарелке.
Максим запустил пальцы в волосы и тяжело вздохнул.
— Ви, мама и папа очень стараются наладить с тобой контакт. Они так радовались, когда мы объявили о свадьбе. Мама даже шторы в гостевой комнате сменила, когда узнала, что синий — твой любимый цвет.
— Я знаю, — тихо ответила Виола.
— Тогда в чём проблема? — Максим развел руками.
Виола глубоко вздохнула. Как объяснить то, чего она сама толком не понимала? Как признаться, что испытывает необъяснимую антипатию к людям, которые не сделали ей ничего плохого?
— Я не знаю, — честно призналась она. — Просто… когда они рядом, я чувствую себя не в своей тарелке. Как будто я должна соответствовать каким-то ожиданиям. Быть идеальной невесткой…
— Но они никогда этого не требовали! — возразил Максим. — Наоборот, всегда говорили, какая ты замечательная. Как мне повезло. Что я нашел такую умную и красивую жену.
Виола прикусила губу. Он был прав. Александра Ивановна и Виктор Олегович действительно никогда не высказывали ни малейшего недовольства в её адрес. Наоборот, они всячески старались показать, как рады породниться с ней.
За окном громыхнуло, и первые капли дождя забарабанили по карнизу. Небо затянуло тучами, и комната погрузилась в полумрак. Никто не встал, чтобы включить свет.
— Знаешь, что я думаю? — Максим скрестил руки на груди. — Ты просто их не любишь. Признайся.
Виола замерла. Вот он — момент истины. Сказать ли правду и рискнуть их отношениями, или продолжать притворяться? В глубине души она знала, что Максим прав.
Ей действительно не нравились его родители. Ужасно не нравились. И хотя они не сделали ей ничего плохого, это чувство появилось почти сразу и только укреплялось с каждой встречей.
— Хорошо, — наконец выдохнула она. — Ты прав. Я не люблю твоих родителей. И никогда не любила.
Максим горько усмехнулся.
— Что конкретно они сделали тебе плохого? Назови хоть один поступок.
Виола задумалась. Действительно, ни Александра Ивановна, ни Виктор Олегович никогда не совершали ничего плохого.
— Ничего, — сказала она. — Но мне всё равно неприятно находиться рядом с ними. Это как… несовместимость. Некоторые люди просто не подходят друг другу, и всё.
Максим нахмурился.
— Но они ведь всегда так тепло о тебе отзываются. Мама постоянно говорит, какая ты замечательная хозяйка, как здорово, что ты научила меня есть овощи. А папа в восторге от твоего чувства юмора.
— И что с того? — пожала плечами Виола. — Это не значит, что я обязана испытывать к ним теплые чувства. Я ценю их вежливость. Но это не меняет того факта, что мне некомфортно в их обществе.
За окном усилился дождь. И ветер бросал капли в стекло с такой силой, что казалось, оно вот-вот треснет.
— Почему ты раньше молчала? — спросил Максим.
— Потому что знала, как ты отреагируешь, — Виола вздохнула. — Ты так любишь своих родителей. Они столько для тебя сделали… А я не могу даже заставить себя полюбить их. Хотя объективно они не дали мне ни единого повода для неприязни.
— И поэтому ты не хочешь ехать с ними в отпуск, — Максим покачал головой. — Две недели делать вид, что тебе нравится их общество.
— Да, — твердо сказала Виола. — Я не хочу притворяться две недели. Это выматывает. И почему я вообще должна притворяться? Мне не нравятся твои родители — это факт. Я не обязана их любить.
Максим молчал. Он не знал, что сказать. Как реагировать на признание, что женщина, которую он любит, испытывает необъяснимую неприязнь к его родителям?
— Я подумал, что отпуск — это шанс для вас стать ближе, — наконец произнёс он. — Провести время вместе, в непринуждённой обстановке…
— Для меня не будет ничего непринуждённого в этой поездке, — честно сказала Виола. — Я буду постоянно напряжена. Мне это не нужно.
Максим опустился обратно на диван и обхватил голову руками.
— Что мне делать? Билеты уже куплены. Родители так обрадовались…
Виола подошла и села рядом, но не слишком близко.
— Я не прошу тебя отменять поездку. Поезжай с ними. Проведи время с родителями, — она помолчала. — А я… я останусь дома.
— Что? — Максим вскинул голову. — Ты предлагаешь мне поехать без тебя?
— Да. Так будет лучше для всех.
— Для всех? А как же я? Я хотел провести отпуск с женой!
— Тогда нужно было советоваться с женой, прежде чем покупать билеты на четверых! — в голосе Виолы прозвучала обида.
Они замолчали. В комнате стало совсем темно, лишь синие всполохи молний иногда освещали их лица.
— Я не понимаю, — наконец произнёс Максим. — Мы же семья. Семьи проводят отпуск вместе.
— Семья — это не только твои родители, — тихо сказала Виола. — Это и мы с тобой тоже. У нас должно быть своё пространство, свои традиции…
— У нас будет! Но сейчас речь идёт всего лишь о двух неделях отпуска!
— Всего лишь? — Виола покачала головой. — Максим, это наш первый большой отпуск после свадьбы. Я мечтала, что мы проведём его вдвоём. Что будем просыпаться, когда захотим, завтракать в постели, гулять по пляжу, держась за руки…
— Мы всё равно сможем это делать!
— Я не смогу расслабиться, зная, что в соседнем номере твои родители, — призналась Виола. — Знаю, это звучит ужасно. Но это правда.
Максим вздохнул.
— Что ты предлагаешь? — спросил он.
— Я уже сказала. Поезжай с родителями. А мы с тобой организуем свой отпуск позже, — Виола пожала плечами. — Или отмени всё и закажи путёвку только для нас двоих.
— А что я скажу родителям?
— Правду. Что твоя жена хочет провести отпуск с тобой наедине, — Виола улыбнулась, но улыбка вышла грустной. — Это же нормально. Разве нет?
Максим откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.
— Они расстроятся…
— Конечно, расстроятся, — согласилась Виола. — Любой бы расстроился. Но ведь они взрослые люди. Они поймут.
— А если нет?
— Тогда… — Виола запнулась. — Тогда мы придумаем что-нибудь ещё.
В комнате повисла тяжёлая тишина, прерываемая только шумом дождя.
— Так вот в чём дело, — медленно произнёс Максим. — Ты хочешь, чтобы я выбирал между тобой и родителями.
Виола замерла, пораженная этим обвинением.
— Нет! Не хочу! — воскликнула она. — Я хочу, чтобы ты понял: я не могу притворяться, что испытываю к твоим родителям теплые чувства, когда это не так. И дело не в них — они ничего плохого не сделали. Дело в химии, в чем-то необъяснимом. Я не прошу тебя отказываться от общения с ними или сокращать количество встреч. Я просто прошу… не заставлять меня проводить с ними две недели.
— Неужели это настолько тяжело для тебя? — переспросил Максим.
— Да, — ответила Виола. — Я устану притворяться, что мне приятно их общество. И я не обязана оправдываться за это или чувствовать себя виноватой.
Максим молчал, обдумывая её слова. Виола уткнулась ему в плечо.
— Ты не злишься?
— Конечно, я расстроен, — честно ответил Максим. — Я хотел, чтобы ты полюбила моих родителей так же сильно, как я люблю их. Но… я не могу заставить тебя испытывать чувства, которых нет.
— Я ценю, что ты понимаешь, — сказала Виола. — Многие бы требовали, чтобы я изменила свое отношение, или обвиняли меня в предвзятости.
— Что будем делать с отпуском? — спросила Виола, поднимая взгляд.
Максим задумался, потирая подбородок.
— Я мог бы поговорить с родителями, объяснить ситуацию…
— И что ты им скажешь? — перебила Виола. — «Моя жена вас не любит»? Отличная идея.
Максим тяжело вздохнул.
— Тогда что ты предлагаешь?
— Скажи им, что у меня срочная работа. Или что я заболела. Что угодно.
— Ты хочешь, чтобы я им соврал?
Виола раздраженно фыркнула.
— А что, правда лучше? Я уверена, твоя мама оценит мою честность.
Они снова замолчали. Дождь за окном почти прекратился, только редкие капли стучали по карнизу.
— Хорошо, — наконец сказал Максим. — Я поеду один. Скажу, что у тебя неотложные дела на работе.
— Спасибо, — тихо произнесла Виола.
Максим кивнул, но его глаза оставались грустными.
— Знаешь, — сказал он после паузы, — мне бы хотелось, чтобы мы могли быть одной семьей. Все вместе.
— Я знаю, — ответила Виола. — Но я не могу это изменить. И не хочу притворяться.
Максим медленно поднялся с дивана.
— Я позвоню родителям завтра, скажу, что ты не сможешь поехать.
Он направился к двери спальни, но остановился на пороге.
— Виола, — сказал он, не оборачиваясь, — я уважаю твои чувства. Но надеюсь, ты понимаешь. Это не решит проблему. Мои родители — часть моей жизни. Они всегда будут рядом.
— Я знаю, — ответила Виола. — И не прошу тебя выбирать между нами. Просто… не заставляй меня притворяться, что я испытываю к ним те же чувства, что и ты.
Максим молча кивнул и вышел из комнаты. Виола осталась одна в гостиной. Снаружи окончательно стих дождь. И между туч проглянуло вечернее солнце. Она подошла к окну и распахнула его, впуская свежий воздух.
Проблема не была решена — она просто отложена. И где-то глубоко внутри Виола понимала: рано или поздно этот вопрос снова встанет между ними. Возможно, когда речь зайдет о праздниках или семейных торжествах. Или когда у них появятся дети.
Но сегодня она выиграла эту борьбу. Сегодня она могла просто стоять у окна. Вдыхать свежий послегрозовой воздух. И не думать о том, как будет лгать, изображая привязанность к людям, которые вызывают у неё только раздражение.
А завтра… завтра будет новый день и новые проблемы. И, возможно, им с Максимом придется учиться искусству компромисса — дисциплине, которой не учат в школах, но которая становится главным предметом в супружеской жизни.
Моя квартира ни на кого не делится, — рассмеялась в лицо свекрови Маша