Он сказал: «Ты же на пенсии, у тебя полно времени». Но я надевала фартук и шла в магазин. Сережа стоял у двери, поджав губы, и наблюдал за моими сборами. Его глаза выражали такое недоумение, словно я совершала что-то непостижимое.
— Мам, ну правда? Оливия уже второй день с температурой, Эмма на удаленке не справляется, а у меня командировка. Кто с детьми останется?
Я застегнула последнюю пуговицу на кофте и посмотрела прямо на сына:
— Наймите помощницу.
— И где взять на это средства? Представляешь, сколько сейчас просят?
— А мое время разве бесплатное? — спросила я и сразу пожалела. Лицо Сережи изменилось, будто я сказала нечто непростительное.
Сентябрьский ветер рассыпал дождевые капли по окну. За стеклом качались ветки рябины с оранжевыми гроздьями. Осень только вступала в свои права, но уже демонстрировала характер.
Римма Андреевна проверила свежие тюльпаны, обновила ценники и настроила освещение в витрине с охлаждением. Первые четыре недели в цветочном магазине «Радуга» давались нелегко. К вечеру ноги отказывались служить, а шея деревенела. Однако радость от осознания собственной нужности перевешивала усталость.
Дверной звонок пропел мелодию. Римма выпрямилась и приготовила улыбку — первый клиент. Оказалось, это Ольга Андреевна, владелица магазина.
— Доброе утро, Римма! Как настроение?
— Отличное, Ольга Андреевна. Уже подготовила витрину и обновила ценники.
Ольга Андреевна, энергичная женщина пятидесяти восьми лет с аккуратной стрижкой и внимательными глазами, одобрительно кивнула:
— Ты молодец. Я не ошиблась, когда приняла тебя без опыта в этой сфере.
Телефон в кармане передника завибрировал. Сережа. Вероятно, сообщит, что Оливии стало хуже или Марк разбросал игрушки по всей квартире. Римма отклонила вызов.
— Сын беспокоит? — спросила Ольга.
— Да, внуки приболели, а я тут.
— И правильно делаешь, — неожиданно поддержала Ольга. — Я своим детям давно объяснила: «После выхода на пенсию буду заниматься только собой». Тридцать восемь лет отработала, еще и дома без выходных. Достаточно.
Телефон снова подал сигнал. Теперь пришло сообщение от Эммы, жены сына: «Оливия расстроена, спрашивает про вас. Пожалуйста, приезжайте».
Римма сжала зубы и убрала телефон в карман. Она уважала Эмму — трудолюбивую и умную женщину. Но после рождения детей их отношения изменились. Эмма стала воспринимать время свекрови как свою собственность, которой можно распоряжаться без предварительного согласования.
В магазин вошла семейная пара — мужчина лет сорока выбирал букет для супруги на десятую годовщину свадьбы. Римма с удовольствием создала композицию из нежно-розовых лизиантусов и белых фрезий, элегантно упаковала и пожелала счастливых лет вместе. Когда покупатели ушли, она проверила телефон.
Три пропущенных от Сережи. Голосовое сообщение.
«Мам, ты серьезно? Я прошу помочь с детьми, а ты не берешь трубку? У Эммы из-за тебя будут проблемы на работе. Вот спасибо!»
***
Вечером Римма поднималась по лестнице в свою квартиру с тяжелыми мыслями. За день она оформила двенадцать букетов и записала заказ на юбилейное торжество. Ольга Андреевна отметила её успехи и сказала, что интуиция её не подвела.
Но удовлетворение от рабочих достижений омрачалось неизбежным разговором с сыном. Сережа наверняка ждал в квартире — у него был комплект ключей от её жилья.
Так и оказалось. На кухне светилась лампа, из-за двери доносился аромат еды.
— Мам, вернулась? — Сережа выглянул. — Я разогрел ужин. Давай поговорим.
Римма молча сняла обувь, вымыла руки и прошла на кухню. Сын расставил тарелки с подогретой едой. Картофель с тушеными овощами — блюдо, приготовленное вчера.
— Как дети? — спросила Римма, садясь за стол.
— Оливии стало лучше, температуры нет. Марк нормально. Эмма с ними.
Они ели в тишине. Римма чувствовала напряжение сына, готовящегося к серьезному разговору.
— Мам, — наконец заговорил Сережа, отставляя тарелку. — Что происходит? Тебе нужны деньги? Я могу больше помогать финансово.
— Мне не нужна твоя материальная поддержка, — ответила Римма. — Мне нужно дело, которое принадлежит только мне.
— У тебя есть занятие! Внуки! Оливии через три месяца исполнится семь, Марку четыре года. Им необходима бабушка.
— А мне необходима собственная жизнь, Сережа.
— О какой жизни речь в шестьдесят два? Продавать цветы? Ты это серьезно?
Внутри Риммы вспыхнуло негодование. Она ощутила, как горят щеки, как нарастает возмущение.
— А что мне положено делать в шестьдесят два? Сидеть перед телевизором? Или постоянно дежурить у вас, изображая бесплатную помощницу по хозяйству?
— Мам!
— Что «мам»? Ты считаешь, после выхода на пенсию моё время обесценилось? Превратилось в пустоту? Можно требовать в любой момент: «Мама, побудь с детьми, мама, забери из детского сада, мама, поживи с ними неделю, мы с Эммой отдохнем на курорте».
— Мы всего раз просили тебя остаться с детьми, пока мы на отдыхе!
— И я согласилась! Четырнадцать дней! Потом еще сутки, пока вы застряли в аэропорту из-за нелетной погоды. А потом еще семь дней, пока Эмма болела. И это только за последние полгода!
Сережа смотрел на мать растерянно, словно не узнавал.
— Я был уверен, что тебе нравится общение с внуками.
— Нравится. Когда я сама выбираю время. А не когда меня воспринимают как бесплатный сервис по уходу за детьми.
— Воспринимаю? — его голос изменился. — Ты думаешь, я тебя эксплуатирую?
Римма глубоко вдохнула. Она не стремилась к ссоре. Не хотела задеть сына. Но терпение иссякло.
— Сережа. Я люблю тебя, обожаю Оливию и Марка. К Эмме отношусь с симпатией, хоть иногда и не понимаю её поступков. Но я тоже личность. У меня есть собственные желания, стремления, цели.
— Какие цели, мама? — спросил он тихо.
— Я всегда мечтала работать с цветами. Еще когда тебе было шесть лет, рассказывала твоему отцу о желании открыть небольшой цветочный магазин. А он не воспринимал всерьез.
— Я этого не знал.
— Откуда бы тебе знать? Ты строил свою жизнь. И правильно поступал. Теперь я хочу пожить немного для себя, пока есть здоровье. Продавать цветы, взаимодействовать с покупателями, создавать красоту. Это моё призвание.
Они замолчали. За окном дождь усилился, стуча по подоконнику. В доме напротив включили освещение.
— Как нам теперь поступать с детьми? — спросил Сережа после паузы.
— Так же, как поступают все: искать компромисс. Я буду помогать по возможности. Но не жертвуя работой. У меня два выходных в неделю — можно договориться, что в эти дни я буду забирать детей или присматривать за ними. В остальное время — наймите помощницу или запишите Оливию на продленный день в школе.
— Помощница требует затрат.
— А мои бесплатные услуги закончились. Прости.
***
Прошло пять недель. Римма адаптировалась к новому распорядку — работа в магазине «Радуга», выходные для себя, вечера в спокойствии. Телефонные звонки от сына стали реже. Сережа и Эмма, кажется, начали принимать тот факт, что бабушка больше не круглосуточно на связи.
В четверг после смены, открыв дверь квартиры, Римма обнаружила сообщение от Эммы: «Римма Андреевна, извините за беспокойство. У Оливии завтра выступление в школе, а наша помощница заболела. Могли бы вы отпроситься с работы? Очень нужна ваша помощь».
Римма выдохнула. Завтра пятница, предвыходной, поток покупателей всегда увеличивается. Ольга Андреевна рассчитывает на её присутствие.
Телефон зазвонил. Сережа.
— Привет, мам. Эмма написала тебе?
— Да, только что прочитала сообщение.
— Сможешь выручить? Я бы взял отгул, но у меня важная встреча с заказчиками, перенести никак нельзя.
Римма помедлила с ответом.
— Сережа, я не могу попросить выходной завтра. В пятницу у нас самая высокая выручка.
— Мам, это же выступление! Первое выступление Оливии! — в голосе сына звучало явное раздражение. — Она так надеялась, что бабушка придет посмотреть.
— Почему ты не предупредил меня о выступлении заранее? — спросила Римма. — Я могла бы договориться об отгуле, зная за пару дней.
— Я думал, Эмма тебе сообщила.
— Нет, не сообщала.
Наступила тяжелая тишина.
— Ладно, — наконец произнес Сережа. — Придумаю что-нибудь.
Он завершил разговор, не прощаясь. Римма присела на стул, ощущая неприятную тяжесть внутри. Она действительно хотела бы посетить выступление внучки. Но эта работа была для неё важна. Ольга Андреевна доверяла ей, и Римма не могла подвести.
***
Утром она пришла в магазин пораньше, просмотрела цветы, требующие замены, подготовила новые букеты для витрины. Когда появилась хозяйка, Римма спросила осторожно:
— Ольга Андреевна, у внучки сегодня выступление в школе… Возможно ли мне уйти на пару часов?
Хозяйка посмотрела на неё без энтузиазма:
— Римма, сегодня же пятница. Ты знаешь, какой наплыв посетителей. К тому же, мне нужно ехать к поставщикам за новой партией.
— Понимаю, — кивнула Римма. — Просто уточняла.
В разгар дня, когда магазин наполнился покупателями, дверь открылась, и вошла Эмма с детьми. Оливия была в праздничном платье, с лентами в волосах, но выглядела расстроенной. Марк крутился рядом, теребя маму за пальто.
— Здравствуйте, — сухо поприветствовала Эмма.
— Добрый день, — Римма ощутила, как сжалось всё внутри при виде огорченной внучки. — Оливия, как прошло выступление?
— Нормально, — тихо ответила девочка, глядя в пол.
— Можно вас на минуточку? — Эмма указала в сторону от прилавка.
Они отошли к дальнему стеллажу. Эмма заговорила тихо, но с явным недовольством:
— Знаете, она расстраивалась всё утро. Ждала вас. А когда поняла, что вы не придете, разволновалась. Забыла слова на сцене.
— Мне очень жаль, — искренне сказала Римма. — Но я не могла уйти с работы. И я не знала о выступлении заблаговременно.
Эмма сжала губы:
— В любом случае, я полагала, что для вас внуки важнее работы в цветочном магазине.
Эти слова задели Римму сильнее, чем она ожидала. Хотелось ответить резко, но она сдержалась, глядя на Оливию, которая рассматривала розы в ведре.
— Эмма, я уже объяснила и тебе, и Сереже: теперь у меня есть работа. Я обожаю внуков, но не могу бросать всё по первому требованию.
— Это не рядовая просьба! Это было выступление! — Эмма повысила тон, и несколько покупателей обернулись. — Вы просто стали думать только о себе, вот и всё.
Из подсобного помещения вышла Ольга Андреевна.
— Римма, нас ждут клиенты, — она выразительно посмотрела на Эмму.
— Мы уходим, — отрезала Эмма, взяв детей за руки. — Пойдемте, дети.
— До свидания, бабушка, — тихо произнесла Оливия.
Марк просто махнул рукой.
После их ухода Ольга Андреевна поинтересовалась:
— Неприятности?
— Нет, — покачала головой Римма. — Обычные семейные вопросы.
Вечером Римма набрала номер сына, но он не ответил. Отправила сообщение: «Прости, что не смогла прийти. Очень хотела бы увидеть запись выступления». Ответа не последовало.
***
В субботу, свой законный выходной, она приготовила творожную запеканку и поехала к ним домой. Дверь открыл Сережа. Лицо его было хмурым, но он пропустил мать в квартиру.
— Я привезла запеканку, — сказала Римма, проходя на кухню двухкомнатной квартиры, которую Сережа с Эммой купили пять лет назад, взяв ипотеку на пятнадцать лет.
— Спасибо, — сухо ответил он.
Оливия и Марк смотрели мультфильмы в комнате. Увидев бабушку, они поздоровались, но без прежней радости.
— Где Эмма? — спросила Римма, выкладывая пирог на блюдо.
— На работе. У неё теперь частые дополнительные часы, ведь надо оплачивать услуги помощницы.
— Сережа, давай поговорим.
Он сел напротив, скрестив руки на груди:
— О чем? О том, что работа продавцом цветов важнее, чем присутствие на выступлении внучки?
Римма села за стол:
— Нет. О том, что у каждого из нас есть своя жизнь и свои обязанности. Я не была предупреждена о выступлении заранее. Если бы знала — взяла бы выходной.
— Но когда узнала — всё равно не пришла.
— Потому что не имела такой возможности! Пойми, я на испытательном сроке. Если начну отпрашиваться — потеряю место. А эта работа для меня значима.
— Зачем? У тебя есть пенсия, собственная квартира. Мы поддерживаем финансово. Зачем тебе эти хлопоты с цветами?
Римма покачала головой:
— Не понимаешь, да? Мне необходимо чувствовать собственную ценность не только как бабушки. Ценность для себя самой.
Сережа фыркнул:
— И что теперь?
— Теперь будем находить компромисс. Я хочу помогать с детьми, но не могу быть доступна круглосуточно. Если нужно взять выходной — предупреждайте заблаговременно. Если у меня нерабочий день — с удовольствием проведу время с внуками.
— Знаешь, мама, — Сережа поднялся, — ты изменилась. Раньше семья стояла для тебя на первом месте.
— Она и сейчас в приоритете. Просто теперь я тоже являюсь частью этой семьи. Не только вы.
Они ели запеканку в напряженной атмосфере. Дети участвовали в разговоре, рассказывали о школе и детском саду, но прежней непосредственности не ощущалось. Что-то изменилось в их отношениях, и Римма не была уверена, возможно ли восстановить прежнюю близость.
Перед уходом она обняла внуков, легко коснулась щеки сына:
— Я вас люблю. Очень сильно.
— И мы тебя, — ответил Сережа, но в его интонациях чувствовалась затаенная обида.
Римма возвращалась домой под моросящим сентябрьским дождем. Над городом сгущались сумерки. Она размышляла о том, что жизнь — непрерывная череда выборов. И за любой выбор приходится платить.
***
На следующей неделе в магазине Ольга Андреевна поделилась приятной новостью:
— Римма, ты успешно прошла испытательный период! Я очень довольна твоей работой.
— Благодарю, — улыбнулась Римма. — Это очень важно для меня.
И это была правда. Пусть не все принимали её решение, пусть приходилось идти на определенные жертвы. Но у неё наконец появилось собственное дело. То, о чем она мечтала многие годы.
Что касается семьи… Время расставит всё на свои места. Постепенно они привыкнут к новой роли бабушки. Или не привыкнут. Но это будет честно — по отношению ко всем.
В конце октября, когда листья облетели и первые заморозки украсили траву серебром, Римма получила сообщение от Сережи: «Мам, у Оливии через неделю во вторник концерт в музыкальной школе. Начало в 18:00. Знаю, это рабочий день, но если сможешь прийти — будем рады».
Римма улыбнулась и написала: «Спасибо за предупреждение. Постараюсь договориться с Ольгой Андреевной и поменяться сменами».
В тот же вечер она обсудила ситуацию с хозяйкой магазина.
— Конечно, Римма, — кивнула Ольга Андреевна, — поменяешься с Татьяной, она как раз просила выходной на среду. Семья — это важно.
— Спасибо, — ответила Римма.
***
На следующей неделе Римма сидела в актовом зале музыкальной школы. Рядом — Сережа, с другой стороны — Эмма, держащая на коленях притихшего Марка. На сцене Оливия, в белом платье, с серьезным лицом, играла на фортепиано простую мелодию. Пальцы иногда путались, но девочка справлялась с волнением.
Эмма наклонилась к Римме:
— Спасибо, что пришли. Для неё это важно.
— Для меня тоже, — шепнула в ответ Римма.
После концерта они вместе пошли в кафе. Разговор не клеился, чувствовалась некоторая натянутость. Но это был первый шаг.
— Как дела на работе? — спросил Сережа, когда Эмма с детьми отошли к витрине с десертами.
— Хорошо. Ольга Андреевна довольна, я тоже. Ты знаешь, я ведь с детства любила цветы…
— Да, ты говорила. Просто… — он замялся, — просто трудно привыкнуть, что ты теперь не всегда доступна.
— Понимаю. Но я стараюсь быть рядом, когда действительно нужно.
Он кивнул, не глядя на мать:
— Мы нашли постоянную помощницу. Женщину лет пятидесяти, бывшую воспитательницу. Трижды в неделю забирает Оливию из школы и сидит с Марком. Довольно дорого, но… как ты сказала, бесплатные услуги закончились.
В его голосе всё еще звучала обида, но уже без прежней остроты.
— Сережа, я люблю вас всех. Но у меня есть и свои потребности, свои интересы. Это не значит, что я вас люблю меньше.
Вернулись Эмма с детьми. Оливия села рядом с бабушкой:
— Тебе понравилось, как я играла?
— Очень, — искренне ответила Римма. — Ты такая молодец, справилась с волнением.
— А в воскресенье ты придешь к нам?
Римма посмотрела на сына и невестку. Эмма едва заметно кивнула.
— Конечно, приду. У меня выходной.
— И приготовишь творожную запеканку? — спросил Марк.
— Приготовлю, — улыбнулась Римма. — Обязательно.
Когда они прощались у метро, Эмма неожиданно сказала:
— Мы подумали… может, вы заберете детей к себе на ночь в субботу через неделю? У нас с Сережей годовщина свадьбы, хотели бы провести вечер вдвоем.
Римма заметила, как напрягся Сережа — видимо, эта просьба не была с ним согласована.
— С удовольствием, — ответила она.
— Договорились, — быстро сказала Эмма.
Это был компромисс. Не идеальный, с шероховатостями, с недосказанностью. Но это было начало новых отношений, где каждый учился уважать не только потребности других, но и свои собственные.
Возвращаясь домой, Римма думала о том, что жизнь после шестидесяти не заканчивается. Она просто обретает новые грани, становится иной — не хуже и не лучше, просто другой. И это нормально. Даже если не все готовы это принять.
Муж предложил пожить отдельно, чтобы проверить чувства, и я сменила замки