– Я не обязана рассказывать, куда трачу пенсию, – вспылила пенсионерка

«Сколько тебе начислили? А куда тратишь?» — расспрашивала соседка в подъезде. Валя уже устала от таких «ревизий». И впервые ответила резко.

Валя стояла у почтового ящика, проверяя почту, когда услышала за спиной шаркающие шаги. День только начинался, а уже хотелось, чтобы он поскорее закончился. Она как раз просматривала смс-уведомление о поступлении пенсии на карту.

– Опять прибавка? – голос Марьи прозвучал прямо над ухом. – Тебе-то, поди, на тысячу больше накинули, чем всем? Ты же у нас особенная!

Валя поджала губы. Каждый месяц одно и то же. Стоит только подойти к ящику, как из-под земли вырастает Марья со своими вопросами. Раньше Валя терпеливо отвечала – думала, может, соседке просто поговорить не с кем. Но со временем эти расспросы стали походить на допрос.

– Доброе утро, Марья, – сдержанно ответила Валя, убирая телефон в карман куртки.

– И не покажешь? – Марья прищурилась, наклоняя голову набок. – Чего телефон прячешь? Сколько тебе начислили-то? Я ж просто так спрашиваю. По-соседски.

Валя стиснула зубы. Эти бесконечные расспросы уже порядком надоели.

– Марья, я спешу. Гриша ждет завтрак, – попыталась отговориться она.

– Так я на минутку! Всего-то и спросила – сколько тебе в этом месяце накапало? Ты ж на хорошей должности раньше была, в бухгалтерии на швейной фабрике. Поди, тысяч тридцать получаешь, а? Или даже больше? – Марья заискивающе улыбнулась, но глаза оставались холодными. – А мне с моим стажем продавщицы – гроши. Витя вон еле концы с концами сводит.

Валя посмотрела на соседку усталым взглядом. Марья проработала в универмаге на кассе тридцать лет, и у неё было достаточно стажа. Просто зарплата была ниже, и это сказывалось на пенсии.

– Марьяш, я правда спешу, – Валя сделала шаг в сторону лифта.

– Ладно-ладно, – Марья не отставала, семеня рядом. – А что на выходных купили-то? Видела, как вы с Гришей пакеты тащили. Опять деликатесы какие? И на что только деньги тратите…

Лифт приехал, и обе женщины зашли внутрь. Валя нажала на четвертый этаж и постаралась отодвинуться в угол, но тесная кабина не давала возможности скрыться от пытливого взгляда соседки.

– Я вот Вите даже колбасу хорошую не могу купить. Всё самое дешёвое берем, – продолжала Марья. – А вы каждые выходные с пакетами. И в аптеку часто ходите. Неужто все лекарства выкупаете, что врач прописывает? Мы-то не можем себе такого позволить…

Валя почувствовала, как щёки начинают гореть. Да что ж такое! Неужели и правда следит, куда они ходят и что покупают?

Двери лифта открылись. Валя поспешила к своей квартире, но Марья, жившая по соседству, не отставала.

– Слышь, Валь, а правда, что вы путёвку в санаторий взяли на осень? Моя племянница в соцзащите работает, говорит, видела вас там на днях. Неужто опять поедете отдыхать?

Валя замерла с ключом в замочной скважине. Это была последняя соломинка.

– А тебе какое дело? – тихо спросила она.

– Что? – не поняла Марья.

Валя повернулась, сжимая ключи в руке так, что костяшки побелели.

– Я спрашиваю – тебе какое дело до моей пенсии и моих трат? – её голос звучал тихо, но в нём чувствовалась сталь.

Марья отступила на шаг, удивлённо моргая.

– Я просто поинтересовалась, чего ты…

– НЕТ! – вдруг громко сказала Валя, и сама удивилась своему тону. – Ты не просто интересуешься. Ты выпытываешь. Следишь. Считаешь мои деньги. Каждый месяц ты устраиваешь мне допрос – сколько получила, куда потратила. Я не обязана отчитываться!

– Валь, ты чего? Я же как лучше…

– Как лучше? – Валя горько усмехнулась. – Лучше для кого? Каждый раз, когда ты спрашиваешь про мою пенсию, ты делаешь это с таким видом, будто я её у тебя украла! Будто я виновата, что у меня стаж больше и должность была другая!

В коридоре повисла тяжёлая тишина. Из квартиры Вали послышался голос Гриши:

– Валюш, ты где там застряла?

– Иду, Гриш! – крикнула она, не отводя взгляда от Марьи. Затем добавила уже тише: – Я не обязана рассказывать, куда трачу пенсию. Это мои деньги, заработанные честным трудом. И хватит уже устраивать мне ежемесячную ревизию!

С этими словами она открыла дверь и захлопнула её за собой, оставив ошеломлённую соседку в коридоре.

***

– Что случилось? – Гриша сидел на кухне, разгадывая кроссворд. Его спокойное лицо с аккуратно подстриженной седой бородкой выражало лёгкое беспокойство. – Ты какая-то взвинченная.

Валя прислонилась к холодильнику и прикрыла глаза.

– Марья опять. Всё выпытывает, сколько мы получаем и на что тратим.

Гриша отложил кроссворд и поправил очки на переносице.

– Опять за своё? И что ты ей сказала?

– Сорвалась, – призналась Валя. – Сказала, что не обязана отчитываться о своих тратах.

Уголки губ Гриши дрогнули в улыбке.

– Ну наконец-то! Я ведь давно говорил – скажи ты ей раз и навсегда, чтоб не лезла. Сколько можно терпеть эти расспросы?

Валя тяжело опустилась на стул.

– Знаешь, мне даже легче стало. Просто накипело уже. Каждый месяц одно и то же – будто я виновата, что получаю больше! Я ведь сорок лет отработала, с цифрами день-деньской. А она всё попрекает, как будто я у неё что-то отнимаю.

Гриша налил жене чаю и сел напротив.

– Её проблема в том, что она постоянно сравнивает. Вместо того чтобы жить своей жизнью, она следит за чужой. А потом завидует.

– Мне кажется, она даже записывает, когда и куда мы ходим, – Валя обхватила чашку ладонями. – Знает, что мы в аптеку часто ходим, что продукты по выходным закупаем. Даже про путёвку в санаторий узнала!

– Людям лишь бы в чужую миску заглянуть, – хмыкнул Гриша. – Нечего ей объяснять. Наши деньги — наше дело.

Валя отпила глоток горячего чая и задумалась.

– Гриш, а может, мы и правда… ну, неправильно себя ведём? Может, не стоит покупать хорошие продукты, если у других денег в обрез?

Гриша нахмурился и взял руку жены в свою.

– Валюш, ты это брось. Мы всю жизнь честно работали. Я на заводе спину гнул, ты в бухгалтерии глаза сажала за комьютером. Всё, что имеем – заработали сами. И имеем полное право жить так, как хотим. Нечего на других оглядываться.

– Да я понимаю, – вздохнула Валя. – Просто неловко как-то. Вдруг она теперь здороваться перестанет?

– Ну и хорошо! – рассмеялся Гриша. – Меньше будет в нашу жизнь нос совать. Давай лучше решим, что на завтрак приготовим.

***

Следующая встреча с Марьей произошла через три дня. Валя возвращалась из магазина с небольшим пакетом и столкнулась с соседкой у подъезда. Сердце ёкнуло – неужели снова начнётся? Но Марья лишь сухо кивнула и прошла мимо.

Обиделась, подумала Валя. И тут же одёрнула себя – а что я такого сказала? Только правду. Имею право на личную жизнь без посторонних глаз.

Вечером в дверь позвонили. На пороге стоял Витя, муж Марьи – невысокий мужчина с добродушным лицом.

– Гриша дома? – спросил он, переминаясь с ноги на ногу.

– Заходи, Вить, – Валя посторонилась. – Он в гостиной телевизор смотрит.

Мужчины закрылись в комнате, а Валя осталась на кухне, прислушиваясь к приглушённым голосам. Через полчаса Витя вышел, кивнул ей и ушёл.

– Чего приходил? – спросила Валя мужа.

Гриша почесал затылок.

– Да пенсия у них маленькая, еле хватает. А тут ещё холодильник сломался. Спрашивал, не знаю ли я недорогого мастера.

Валя замерла.

– И ты?..

– Дал телефон Семёныча. Он по-соседски сделает, недорого возьмёт.

Валя покачала головой.

– А я всё думала, почему они так интересуются нашими деньгами. Оказывается, им действительно тяжело.

– Это не оправдание, чтобы в чужой кошелёк заглядывать, – твёрдо сказал Гриша. – У каждого своя жизнь, свои проблемы. Нечего на других перекладывать.

***

Неделя прошла в странном напряжении. Валя и Марья сталкивались в подъезде, но ограничивались сухими кивками. Это было непривычно после стольких лет соседства, но Валя чувствовала облегчение – никаких допросов, никаких намёков.

В пятницу вечером в дверь позвонили. Валя открыла – на пороге стоял Витя, муж Марьи, с виноватым выражением лица.

– Валь, здравствуй. Гриша дома?

– Проходи, он в гостиной телевизор смотрит.

Валя вернулась на кухню, но невольно прислушивалась к разговору мужчин.

– Холодильник совсем сломался, – донеслось до неё. – Твой знакомый мастер сказал, что ремонт дороже нового выйдет. А на новый денег нет…

Через полчаса Витя ушёл. Гриша зашёл на кухню с хмурым лицом.

– Витя приходил денег просить, – сказал он, наливая себе чаю. – Взаймы, конечно. Говорит, отдаст с следующей пенсии.

– И что ты ответил? – спросила Валя.

– Сказал, что подумаю, – пожал плечами Гриша. – У нас самих на лекарства отложено, сама знаешь.

Валя задумчиво помешивала ложкой в чашке.

– Я вот думаю, Гриш… Может, поможем им? Всё-таки соседи. Без холодильника тяжко.

Гриша вздохнул.

– Валюш, твоё доброе сердце тебя погубит. Они нам прошлый долг так и не вернули. И позапрошлый тоже. А сейчас, после твоего отпора, Марья ещё и обижается.

– Но мы же не можем их без холодильника оставить, – возразила Валя.

– Можем, – твёрдо сказал Гриша. – У них дети есть, пусть к детям обращаются. Мы не обязаны всем помогать, особенно тем, кто потом нам же и завидует.

***

На следующий день Валя столкнулась с Марьей у подъезда. Соседка выглядела осунувшейся и даже как будто постаревшей.

– Здравствуй, Марья, – сдержанно поздоровалась Валя.

– Здрасьте, – буркнула та, глядя в сторону. – Витя вчера к вашему заходил… Холодильник у нас совсем того…

– Да, он говорил, – кивнула Валя, чувствуя неловкость.

– И что, поможете? – прямо спросила Марья, наконец взглянув ей в глаза.

Валя вздохнула.

– Марья, мы бы рады, но у нас самих денег в обрез. На лекарства копим, сама знаешь, у Гриши с сердцем проблемы.

– Ну да, конечно, – Марья горько усмехнулась. – На санаторий деньги есть, а на помощь соседям – нет.

– При чём тут санаторий? – возмутилась Валя. – Мы на него два года копили! А вам мы и так уже не раз помогали.

– Помогали, ага, – кивнула Марья. – Под проценты, небось? Вы ж у нас деловые. Всё считаете, всё копите. А другим – ничего!

Валя почувствовала, как закипает.

– Знаешь что? Я устала от твоих обвинений! Мы всю жизнь честно работали, откладывали каждую копейку. А ты только и делаешь, что завидуешь и требуешь. Хватит уже! Займи у детей своих, в конце концов!

– У наших детей самих денег нет, – огрызнулась Марья. – Не то что у вас. Ваш-то сын в столице устроился, присылает небось…

– Не смей моего сына приплетать! – повысила голос Валя. – Он свои деньги сам зарабатывает. И вообще, хватит уже в нашу жизнь лезть! Занимайся своей!

С этими словами она развернулась и пошла к подъезду, чувствуя, как бешено колотится сердце.

– Ишь, расфыркалась! – донеслось ей вслед. – Больно надо! Обойдёмся без ваших подачек!

***

Вечером Валя рассказала мужу о стычке с соседкой.

– Я же говорил, – вздохнул Гриша. – Нельзя им помогать. Только хуже будет. Ещё и неблагодарность получим в ответ.

– Но как-то неловко, – призналась Валя. – Всё-таки соседи…

– Валюш, – Гриша взял её за руку, – пора уже понять: каждый в ответе за свою жизнь. Мы не обязаны всем помогать. Особенно тем, кто постоянно лезет в нашу жизнь с претензиями.

Валя кивнула, хотя на душе было тяжело.

***

Прошёл месяц. Валя и Марья при встрече едва здоровались. Иногда Вале казалось, что соседка специально поджидает её у почтовых ящиков или в лифте, чтобы бросить какую-нибудь колкость или демонстративно отвернуться.

Однажды Валя случайно услышала, как Марья говорила другой соседке:

– …а эти богачи с четвёртого даже на новый холодильник не помогли, хотя сами по санаториям разъезжают!

Валя хотела возразить, но передумала. Бесполезно что-то доказывать людям, которые видят только то, что хотят видеть.

В один из дней Гриша вернулся домой после встречи с друзьями и рассказал:

– Представляешь, Витя всем на лавочке жалуется, что мы им денег не дали. Говорит, что мы жадные. А то, что они нам прошлый долг не вернули – об этом молчит.

– Пусть говорят, что хотят, – устало отмахнулась Валя. – Я больше не буду переживать из-за чужого мнения.

***

Через два месяца Валя с Гришей уехали в санаторий. Вернувшись, они узнали, что дети всё-таки купили Марье и Вите новый холодильник. Почему-то от этой новости Вале стало легче.

Однажды утром, спускаясь за почтой, она столкнулась с Марьей.

– Здравствуй, Марья, – кивнула Валя.

– Здрасьте, – сухо ответила та, но всё же добавила: – Как съездили?

– Хорошо, спасибо, – Валя решила быть вежливой, но не более. – Гриша подлечил сердце. А как ваш холодильник новый?

– Нормально работает, – буркнула Марья. – Дети помогли.

– Вот и хорошо.

Они разошлись, сохраняя дистанцию. Больше Марья не пыталась выпытывать у Вали размер её пенсии или расспрашивать о тратах. Здоровались при встрече, иногда перебрасывались парой фраз о погоде или новостях дома – и всё.

Когда-то Валя переживала, что их отношения испортятся, если она откажется терпеть бесцеремонные расспросы соседки. Теперь она понимала, что настоящей дружбы между ними и не было – только привычка и удобство Марьи, которой нравилось совать нос в чужие дела.

Иногда нужно защитить то, что принадлежит только тебе – даже если это всего лишь право не объяснять другим, куда ты тратишь свою пенсию. И даже если для этого придётся потерять иллюзию добрососедских отношений.