Михаил с раздражением отодвинул тарелку. На дне сиротливо лежали пустые макароны, едва присыпанные дешевым тертым сыром. Вид этого ужина вызывал у него чувство глухой обиды — он весь день пахал на стройке, а дома его ждала «пустая тарелка».
— Валя, я не понял, а где основное блюдо? — Михаил старался говорить спокойно, но голос вибрировал от напряжения. — Где мясо? Где хоть какая-то подливка? Я мужик, мне силы нужны, а не этот пластик.
Валентина даже не повернулась. Она стояла у раковины, сосредоточенно оттирая старую кастрюлю. Её спина, обтянутая домашним халатом, казалась каменной стеной, через которую не пробиться ни просьбам, ни упрекам.
— Еда в магазине, Миша, — ответила она, и её голос был сухим, как старый сухарь. — На прилавках лежит. Красивая, свежая, в упаковках. Выбирай любую, плати и готовь. У нас теперь каждый сам за себя, разве не так ты решил месяц назад?
Михаил замер, не зная, что ответить. В памяти всплыл их недавний разговор, когда он объявил, что отныне большую часть своей зарплаты будет откладывать в личный «фонд накопления». Ему очень хотелось сменить машину. Сосед Серега уже дважды за год обновлял авто, и Михаил чувствовал себя неполноценным на своей двухлетней иномарке.
— Я коплю на важное дело, Валя! — Михаил встал из-за стола, стул скрежетнул по линолеуму. — Нам нужен статус. Чтобы люди видели: мы крепко на ногах стоим. А ты из-за куска свинины скандал на ровном месте устраиваешь.
— Люди видят, что Ромка из прошлогодней куртки вырос, — Валентина наконец обернулась. — Рукава коротки, плечи жмет. Но тебе на это наплевать. Тебе важнее, что Серега про твой кожаный салон скажет.
В их единственной комнате, которая служила и спальней, и детской, завозился Ромка. Мальчик делал уроки на маленьком столе, стараясь не мешать родителям. Михаил глянул на сына и почувствовал укол совести, но быстро заглушил его мыслью о том, что новая машина — это тоже для семьи.
— Статус — это инвестиция! — Михаил схватил куртку. — Пойду сам куплю еды. Раз в этом доме хозяйка разучилась мужа кормить.
Он вышел в коридор, хлопнув дверью. На лестничной площадке пахло сыростью. Михаил спустился вниз, зашел в ближайший супермаркет и набрал готовых полуфабрикатов. В кармане неприятно жгло — он тратил деньги, которые должны были пойти в «фонд».
Вернувшись, он обнаружил Валентину в комнате. Она сидела на диване, который служил им кроватью, и внимательно изучала какой-то буклет. На обложке синело море, и пальмы склонялись над белым песком.
— Это еще что? — Михаил бросил пакет с едой на стол. — Опять мечты о несбыточном?
— Почему же о несбыточном? — Валя подняла на него ясный, совершенно спокойный взгляд. — Я уже всё посчитала. На осенние каникулы мы с Ромкой летим на море. Я забронировала тур.
Михаил почувствовал, как у него пересохло в горле. Он сел на табурет, глядя на жену.
— На какие шиши, позволишь спросить? Ты же говорила, что у нас денег нет!
— У нас нет твоих денег, Миша. А мои — есть. Я весь год брала подработки, переводы делала по ночам. Я откладывала на отдых сыну. Он моря ни разу в жизни не видел. И он его увидит.
— А я? — вырвалось у Михаила прежде, чем он успел подумать. — Я тут один останусь? Пока вы там по пляжам разгуливаете?
Валентина пожала плечами. В этом жесте было столько безразличия, что Михаилу стало не по себе. Словно он был не мужем, а случайным соседом по коммуналке.
— Ты останешься со своим статусом, — ответила она. — Будешь полировать свою новую машину, показывать её Сереге. Можешь даже в ней спать, если захочешь. Мы теперь живем в своё удовольствие. Ты — в своё, мы — в своё.
Она встала и начала собирать вещи Ромки на завтра. Михаил смотрел на её четкие, уверенные движения. Она больше не ждала от него одобрения. Она больше не просила. Она просто жила свою жизнь, в которой ему места оставалось всё меньше.
Михаил вышел на балкон. Внизу, в свете фонарей, стояла машина соседа. Огромный внедорожник, занимающий половину тротуара. Серега часто хвастался его мощью, но Михаил знал, что сосед живет один — жена ушла от него полгода назад, не выдержав вечных долгов и «статусных» покупок.
Михаил представил себя на месте Сереги. Вот он сидит в новом черном джипе. В салоне пахнет дорогой кожей. Он нажимает на газ, мотор довольно урчит. А потом он возвращается в эту пустую однушку.
На столе — пакет с магазинными пельменями. В комнате — тишина. Никто не спросит, как прошел день. Никто не обнимет. Сын не прибежит показывать оценку в дневнике. Ромка будет помнить море. Будет помнить, как мама его туда возила. А про папу он будет помнить только то, что тот вечно копил на железку.
Холодный воздух остудил его пыл. Михаил вернулся в комнату. Валентина уже выключила свет, оставив только маленькую лампу у стола сына.
— Валь… — тихо позвал он.
— Спи, Миша. Завтра рано вставать. Тебе на работу, мне в банк — остаток за путевку внести.
Михаил лег рядом, стараясь не шуметь. Он смотрел в потолок, на котором плясали блики от уличных фар. Его «фонд накопления» теперь казался ему кучей бесполезного хлама.
Нужно было что-то менять. Прямо сейчас. Пока бирюзовое море из буклета не смыло последние остатки их общего дома.
— Я не хочу джип, — произнес он в темноту.
Валентина замерла. Он слышал её прерывистое дыхание.
— Я серьезно, Валь. Я завтра заберу всё, что отложил. Добавим к твоим. Купим Ромке хорошую экипировку для плавания. И мне билет… если ты, конечно, еще хочешь, чтобы я был рядом.
Тишина длилась долго. Михаил успел прокрутить в голове тысячу вариантов отказа. Но потом рука Валентины нащупала его руку под одеялом. Она не сжала её, просто коснулась, но этого было достаточно.
— Еда в магазине, Миша, — тихо сказала она. — А семья — здесь. Запомни это.
— Запомнил, — выдохнул он.
На следующее утро в доме пахло ягодным компотом и свежестью. Михаил встал пораньше, сходил за продуктами и сам приготовил завтрак. Ромка, увидев на столе тарелку с нормальной едой, удивленно посмотрел на отца. Михаил подмигнул сыну.
— Собирайся, герой. Вечером поедем тебе ласты выбирать. И маску. Нам на глубине без снаряжения никак нельзя.
Валентина улыбнулась. Это была та самая улыбка, которую он полюбил много лет назад — теплая, искренняя, без тени обиды. Михаил понял: истинное удовольствие — это не когда ты «делаешь что хочешь», а когда твои желания совпадают с радостью тех, кто тебе дорог.
Серега в тот день снова хвастался новой резиной. Михаил послушал его пару минут, кивнул и пошел домой. У него были дела поважнее — нужно было изучить путеводитель и решить, в какой дельфинарий они пойдут первым делом.
Счастье не в статусе. Счастье в том, что тебе есть для кого покупать мясо к ужину. И с кем делить бирюзовый закат на берегу моря.
А как бы вы поступили на месте Валентины? Стоило ли прощать мужа так быстро или нужно было дать ему возможность пожить в «статусном» одиночестве? Пишите свое мнение в комментариях, давайте обсудим!
— Не dеRгайся! Квартира — для сестры, а ты — иди зараbаtывай дальше! — крiчал муж