Она позвонила в дверь и услышала просьбу: «Сходи за лекарством». И вспомнила, как сама лежала неделю — а никто не пришёл.
Тоня стояла в дверях квартиры Риты и чувствовала, как внутри нарастает глухое раздражение. Опять. Опять эта просьба, которая звучала будто приказ. Всегда одно и то же.
– Тонечка, золотце, сходи в аптеку. Я совсем расклеилась, – Рита говорила тихо, почти шёпотом, обмахиваясь цветастым платком. – Давление скачет. Купи лекарство.
Тоня сжала губы. Три месяца назад она сама пролежала с воспалением лёгких. Соседка по этажу, Клавдия Степановна, приносила продукты. А Рита, которая сейчас смотрела на неё измученным взглядом, даже не позвонила.
– Хорошо, схожу. Тебе ещё что-нибудь нужно?
– Хлеба купи. И творожок, если есть обезжиренный.
Тридцать лет дружбы. Тридцать лет соседства в подъезде. Почтовые ящики рядом, двери квартир – наискосок. Рита переехала сюда, когда её сыну Васе исполнилось десять. Теперь ему под сорок, живёт отдельно, с женой Оксаной и дочкой Полиной.
Тоня закрыла за собой дверь квартиры Риты и поправила седую прядь, выбившуюся из аккуратного пучка. В голове крутились обрывки воспоминаний. Как они вместе консервировали на зиму огурцы и помидоры. Как обсуждали сериалы и делились рецептами. Как вместе радовались, когда у Васи родилась дочка, а потом вместе переживали, когда он потерял работу на мебельной фабрике.
Аптека находилась через дорогу от их многоэтажки. Тоня шла медленно, ощущая тяжесть в ногах. Внутри бурлило недовольство. Почему она всегда должна откликаться на просьбы подруги, а в ответ не получает ничего?
Очередь в аптеке двигалась медленно. Перед Тоней стояла молодая женщина с малышом, который капризничал и громко кричал. Женщина устало качала коляску, пытаясь успокоить ребенка.
– У вас чудесный малыш, – сказала Тоня, глядя на круглые щёчки и любопытные глазёнки.
– Спасибо, – женщина улыбнулась. – Правда, замучил меня сегодня совсем. Муж на вахте, помочь некому.
Тоня кивнула. Её дочь Аня тоже когда-то была такой же крошкой. А теперь… Теперь они не общались уже восемь лет. После той ссоры, когда Аня высказала ей в лицо: «Ты всегда была плохой матерью!» И уехала в другой город. Тоня сначала писала ей, звонила, но дочь не отвечала. Со временем попытки наладить отношения сошли на нет.
– Что вы хотите? – голос фармацевта вернул её в реальность.
Получив лекарства, Тоня зашла в продуктовый. Купила хлеб, творог, а еще прихватила ромашковый чай и печенье – Рита всегда любила сладкое к чаю.
На обратном пути она перебирала в голове несостоявшиеся разговоры с Ритой. Сколько раз она хотела сказать подруге, что устала быть вечной помощницей? Что хочет равных отношений, где обе стороны заботятся друг о друге? Но всегда молчала, боясь потерять последнего близкого человека.
В подъезде было прохладно и пахло свежей краской – недавно сделали косметический ремонт. Тоня поднялась на лифте на пятый этаж и позвонила в квартиру Риты.
– Открыто! – донеслось изнутри.
Рита сидела на кухне, листая журнал. На столе стояла чашка с недопитым чаем.
– Вот, принесла всё, что просила, – Тоня положила пакеты на стол. – И чай ромашковый купила, тебе полезно.
– Спасибо, – Рита потянулась за кошельком. – Сколько с меня?
Тоня назвала сумму. Рита отсчитала деньги, не глядя ей в глаза.
– Как ты себя чувствуешь? Может, врача вызвать? – спросила Тоня, присаживаясь на край стула.
– Да ну их, этих врачей. Выпью таблетки, и всё пройдёт, – отмахнулась Рита. – Вася звонил вчера. Обещал на выходных заехать с Полиночкой.
– Это хорошо. Давно его не видела. Как у него дела на новой работе? В телефонном центре, кажется?
– В колл-центре, да. Говорит, нормально. Только платят мало. Оксана всё недовольна, – Рита вздохнула. – А ты как? Аня не объявлялась?
Аня. Тоня почувствовала, как сжимается что-то внутри. Ещё недавно она плакала, вспоминая дочь, а сейчас… Сейчас она научилась жить с этой болью.
– Нет. Ничего не слышно.
– И ты не пыталась найти её через интернет? Сейчас же все там сидят, в социальных сетях этих.
– Пыталась. Но у неё закрытый профиль. Да и зачем я ей? – Тоня встала. – Ладно, мне пора.
– Посиди ещё, – неожиданно попросила Рита. – Расскажи, как твои дела в ателье? Много заказов?
Тоня работала швеей в небольшом ателье недалеко от дома. После выхода на пенсию не смогла сидеть без дела – да и деньги нужны были. Начальница ценила её золотые руки.
– Да как обычно. Сейчас многие клиенты подгоняют зимнюю одежду. А так… – Тоня пожала плечами. – Кстати, я тебе платье могу подшить, которое ты показывала. Принеси как-нибудь.
– Спасибо, обязательно, – кивнула Рита. – Знаешь, я тут подумала… Может, нам на дачу съездить на пару дней? У тебя отпуск скоро, а у меня дача простаивает. Воздухом подышим.
Тоня удивлённо подняла брови. За последние годы Рита ни разу не пригласила её на дачу, хотя постоянно хвасталась урожаем и новыми грядками.
– С чего вдруг такая щедрость? – вырвалось у Тони.
– О чём ты? – Рита нахмурилась.
– О том, что за тридцать лет ты ни разу меня туда не позвала. А теперь внезапно приглашаешь.
Рита поджала губы.
– Если не хочешь, так и скажи. Не нужно сарказма.
Тоня глубоко вдохнула. Сейчас не время для ссоры. Рита плохо себя чувствует.
– Извини. Просто… удивилась.
– Ничего. Бывает, – Рита отвернулась к окну. – Я, знаешь, думала в последнее время… Много думала о жизни. Вот сидела тут одна, когда прихватило сердце, и думала: позвонить некому. Вася занят, внучка маленькая, Оксана меня недолюбливает.
В её голосе зазвучали жалобные нотки, которые Тоня хорошо знала. Обычно после них следовала очередная просьба.
– И что надумала? – спросила Тоня, присаживаясь обратно.
– Что одна я. Совсем одна, – Рита промокнула сухие глаза платочком. – Вот как с твоим Юрой вышло. Ушёл к другой – и как отрезало. А мой Игорь… его просто не стало, и всё.
Юра. Тоня не любила вспоминать бывшего мужа. Двадцать лет совместной жизни, а потом – молодая бухгалтерша с его работы. Банальная история. Квартиру разменяли, он уехал к новой жене, а потом пропал из её жизни совсем. Может, поэтому Аня и выросла такой… колючей?
– Ладно тебе, Рит. У тебя Вася есть, внучка. А у меня вообще никого, – Тоня потёрла виски. Начинала болеть голова.
– Да какой толк от этого Васи! – неожиданно воскликнула Рита, стукнув ладонью по столу. – Звонит раз в неделю, приезжает раз в месяц. Только и слышу: мама, нам трудно, мама, у нас ипотека, мама, Полине нужны занятия… А что мне нужно – никого не волнует!
Тоня молча смотрела на подругу. Впервые за долгое время Рита говорила не о болячках, а о том, что действительно её тревожило.
– Знаешь, – продолжила Рита, – иногда я думаю: а если б Игорь был жив? Может, всё по-другому было бы?
– Ты же сама говорила, что в последние годы у вас отношения не складывались, – напомнила Тоня.
– Не складывались… Да у кого складываются? Зато был мужик в доме. А я всё одна да одна. Вырастила Ваську, выучила. А теперь что? Сижу тут, таблетки глотаю…
Тоня почувствовала, как раздражение снова поднимается внутри. У Риты хоть сын звонит, а у неё – никого.
– Ну, ты хоть с сыном общаешься. А я вот дочь потеряла, – тихо сказала она.
Рита махнула рукой:
– Объявится ещё твоя Анька. Куда она денется?
– Восемь лет прошло, Рит. Восемь лет.
– Ой, да ладно тебе! Не драматизируй. Подумаешь, поссорились. Все ссорятся.
Не драматизируй. Эти слова обожгли Тоню. Восемь лет без единого звонка от дочери – это «не драматизируй»?
– Знаешь, – Тоня встала, – мне, пожалуй, пора. Ты лекарства принимай, не забывай.
– Уже уходишь? – Рита недовольно поджала губы. – А я думала, ты мне ужин поможешь приготовить. Руки совсем не слушаются.
Вот оно. Настоящая причина, по которой Рита задерживала её.
– Рита, – Тоня почувствовала, как что-то переполняет её изнутри, – я устала. Понимаешь? Устала бегать по твоим поручениям. Устала слушать о твоих проблемах. Устала быть твоей… служанкой.
Рита изумлённо уставилась на неё:
– Какой ещё служанкой? Ты что такое говоришь, Антонина? Мы же подруги!
– Подруги? – Тоня горько усмехнулась. – Подруга бы пришла, когда я с воспалением лёгких лежала. Хотя бы позвонила бы! А ты? Ты даже не поинтересовалась, жива ли я!
– Я… я болела тогда, – пробормотала Рита. – У меня спина прихватила.
– Прям всё время, пока я болела, у тебя были проблемы со спиной? – Тоня покачала головой. – Знаешь, что самое обидное? Я ведь звонила тебе. Просила купить лекарства. А ты сказала, что не можешь выйти из дома. А потом я случайно увидела тебя из окна – ты шла в магазин, как ни в чём не бывало!
Рита покраснела:
– Ну… мне немного полегчало тогда. Решила до магазина дойти, размяться.
– До магазина, значит, могла, а до аптеки – нет? – Тоня скрестила руки на груди. – Знаешь, хватит. Просто хватит, Рита. Ты просишь помощи, а сама ко мне ни разу не пришла!
В комнате повисла тяжёлая тишина. Рита сидела, опустив глаза, а Тоня стояла над ней, чувствуя, как годы обид вырываются наружу.
– Я всегда была рядом, – продолжила Тоня тише. – Когда твоя мама… когда её не стало, я помогала. Когда у Васи проблемы были с деньгами, я одолжила тебе свои сбережения. Когда тебе операцию делали, я сидела с тобой в больнице. А ты… ты даже не позвонила, когда мне было плохо.
Рита подняла глаза. В них стояли слёзы.
– Тонь… я… – она запнулась. – Я не подумала тогда. Правда. Как-то всё закрутилось. Давление скакало, потом спина… Я сама еле ходила.
– Всегда найдётся причина, да? – Тоня вздохнула. – Ладно. Мне пора. Выздоравливай.
– Подожди! – Рита вскочила, хватая её за руку. – Не уходи так. Давай поговорим.
– О чём, Рит? О том, что наша дружба – это улица с односторонним движением? Я устала от этого.
Тоня аккуратно высвободила руку.
– О чём нам говорить, Рит? – её голос был ровный, но твёрдый. – Ты всё равно услышишь только себя.
Рита моргнула, слёзы мгновенно сменились раздражением:
– Ну надо же, какая ты стала резкая! А сама всегда жаловалась, что одна… Вот и оставайся одна.
Тоня даже не удивилась.
– Я уже одна, – сказала она спокойно. – И, знаешь, мне так легче, чем рядом с человеком, которому я нужна только как бесплатная сиделка.
Она взяла сумку и пошла к двери.
– Тоня! – Рита почти крикнула. – Ты бросишь меня? Когда мне плохо?!
Тоня обернулась.
– Я не бросаю. Я ухожу. Между этим есть разница.
– А если мне станет хуже? – Рита подняла руки, будто показывая бессилие. – Кто мне лекарство принесёт? Вася занят, Оксана против меня.
– У тебя есть телефон, – сказала Тоня. – Вызови скорую, закажи доставку. Ты всегда справлялась, когда тебе было удобно. Справишься и теперь.
Рита всплеснула руками:
– Бессердечная! Я столько лет тебя считала подругой!
Тоня уже стояла на пороге.
– А я столько лет тебя считала близким человеком. Но, кажется, ошиблась.
Она вышла, закрыв за собой дверь. В подъезде стояла та же прохлада, пахло краской, но дышалось легко – впервые за долгое время.
Рита осталась на кухне. Слёзы высохли быстро. Она отодвинула пакет с лекарствами, поставила чайник и, глядя на своё отражение в мутном стекле окна, пробормотала:
– Ну и ладно. Переживу. Всегда же переживала.
И снова открыла и стала читать журнал, чтобы не думать о Тониных словах.
Купи сыну машину за миллион, он заслужил: сказала свекровь. Муж забыл мой юбилей. Подарила ему кружку за 300 рублей