Свекровь пригласила на наш юбилей тридцать человек и выставила мне счёт

Ольга взяла листок, пробежала глазами и почувствовала, как по спине пробежал холодок. На листке аккуратным учительским почерком свекрови были выведены тридцать два имени. Тридцать два. Столбиком, через чёрточку, с пометками: «тётя Рая – обязательно», «Федотовы – непременно», «Клавдия Марковна – с мужем», «Зоя – если приедет из Воронежа».

– Зинаида Павловна, – Ольга положила листок на стол, – это что?

– Гости, – свекровь сказала это с такой интонацией, будто объясняла очевидное. – На ваш юбилей. Десять лет свадьбы – это серьёзная дата. Нельзя праздновать в узком кругу, люди обидятся.

Ольга посмотрела на список ещё раз. Из тридцати двух имён она знала от силы десять. Остальные – родственники мужа из разных городов, бывшие коллеги свекрови, соседи по старой квартире, чьи-то кумовья, какая-то Зоя из Воронежа.

– Мы с Игорем хотели отметить вдвоём, – сказала Ольга. – Может быть, с родителями. Тихо, спокойно. В ресторане на шестерых.

– На шестерых? – Зинаида Павловна посмотрела на неё так, будто Ольга предложила отпраздновать юбилей на кладбище. – Десять лет свадьбы – и на шестерых? Ольга, ты в своём уме?

Вот так это и началось. Тихий сентябрьский вечер, кухня свекрови, запах пирожков с капустой и листок из тетрадки, который перевернул всё с ног на голову.

Ольга и Игорь поженились десять лет назад. Свадьба тогда была скромная, в кафе, человек на двадцать. Ольга хотела ещё скромнее, но Зинаида Павловна настояла на «приличном количестве гостей», и Ольга уступила, потому что была молодая, робкая и боялась испортить отношения со свекровью в самом начале.

С тех пор она научилась многому. Научилась готовить борщ по рецепту Зинаиды Павловны, потому что «Игорёк привык к маминому». Научилась молча выслушивать замечания про чистоту окон и температуру в детской. Научилась улыбаться, когда свекровь без предупреждения приезжала в гости с тремя пакетами продуктов и фразой «я тут вам привезла нормальной еды, а то вы питаетесь чем попало».

Ольга работала бухгалтером в небольшой строительной фирме. Игорь – прорабом на стройке. Двое детей: Маша десяти лет и Ваня пяти. Жили в двухкомнатной квартире, которую взяли в ипотеку пять лет назад. Платёж – двадцать восемь тысяч в месяц, и это было ощутимо. Каждый месяц Ольга садилась с калькулятором и распределяла зарплаты: ипотека, коммунальные, детский сад Вани, кружки Маши, продукты, транспорт. Оставалось немного, и это «немного» она откладывала на отпуск, который они позволяли себе раз в год – обычно в Анапу, в недорогой гостевой дом.

Ресторан на шестерых – родители Ольги, свекровь со свёкром, Ольга и Игорь – это был максимум, который они могли себе позволить. Ольга присмотрела место: симпатичное кафе с верандой, комплексное меню по две с половиной тысячи на человека. Пятнадцать тысяч за вечер, включая бутылку вина. Дорого, но раз в десять лет можно.

Тридцать два человека в этот бюджет не вписывались никак.

Ольга попробовала объяснить это Игорю в тот же вечер, когда они вернулись от свекрови.

– Игорь, ты видел список?

– Видел, – он сидел на диване, разувался. – Мам, как всегда, размахнулась.

– Размахнулась – это мягко сказано. Тридцать два человека. Ты понимаешь, сколько это стоит?

– Ну, она же не заставляет нас в ресторан вести. Можно дома. Или на даче у дяди Коли.

– У дяди Коли на даче туалет на улице и один стол на десять человек. Куда мы тридцать два человека посадим? На грядки?

Игорь рассмеялся. Ольга не рассмеялась.

– Игорь, я серьёзно. Мы не можем себе этого позволить. У нас ипотека. У Маши через месяц начинаются занятия по гимнастике, я уже заплатила за полгода вперёд. У Вани зимний комбинезон надо покупать, из прошлогоднего он вырос.

– Ну мам, наверное, поможет. Она же сама это затеяла.

– Ты её знаешь. Она затевает, а платим мы.

Игорь вздохнул. Он знал. Свадьба, на которой Зинаида Павловна настояла на «приличном количестве гостей», обошлась молодым в сумму, которую они выплачивали потом полтора года. Свекровь тогда сказала: «Я организую, а вы оплатите, вы же молодая семья, вам и положено». Ольга промолчала. Игорь промолчал. Они были молодые, глупые и не умели говорить «нет».

Но с тех пор прошло десять лет. Ольга стала старше, опытнее и намного злее.

На следующий день она позвонила свекрови.

– Зинаида Павловна, нам нужно обсудить юбилей.

– Конечно, Олечка! Я уже кафе присмотрела. «Берёзка» на Советской. Там банкетный зал на сорок мест, как раз с запасом. Меню хорошее, и тамаду могут предоставить.

– Тамаду? – Ольга сглотнула.

– Ну а как же? Юбилей без тамады – это не юбилей. Конкурсы, тосты, всё как положено. Кстати, я уже с Валерием Борисовичем договорилась, он на пенсии, но ведёт мероприятия. Берёт недорого – двадцать тысяч за вечер.

– Зинаида Павловна, – Ольга собрала всю волю в кулак, – мы с Игорем не планировали большой праздник. Мы хотели тихо, в семейном кругу.

– Олечка, ты не понимаешь. Десять лет – это оловянная свадьба. Серьёзная дата. Люди ждут приглашения. Тётя Рая уже платье купила. Федотовы просили меню заранее, у Петра Ильича диабет, ему нельзя сладкое.

– Зинаида Павловна, мы не можем оплатить банкет на тридцать человек.

– Тридцать два.

– Тем более. У нас нет таких денег.

Пауза. Ольга слышала, как свекровь дышит в трубку. Тяжело, обиженно.

– Ольга, я всё организую. Тебе только оплатить.

– Сколько?

– Ну… Кафе «Берёзка» берёт три тысячи с человека. Плюс алкоголь, плюс тамада, плюс оформление зала. Думаю, тысяч в сто пятьдесят уложимся.

Сто пятьдесят тысяч. У Ольги потемнело в глазах. Сто пятьдесят тысяч – это два ипотечных платежа. Это полгода Машиной гимнастики. Это отпуск всей семьёй с дорогой.

– Зинаида Павловна, нет.

– Что «нет»?

– Мы не будем платить сто пятьдесят тысяч за банкет, на который мы не приглашали тридцать два человека.

– Олечка, ты жадничаешь. Юбилей раз в жизни бывает.

– Юбилей бывает каждые пять лет, если считать по-вашему. И каждый раз мы должны кормить половину города?

– Ты грубишь.

– Я говорю как есть.

Разговор закончился плохо. Зинаида Павловна повесила трубку, а через полчаса позвонила Игорю и полчаса рассказывала ему, какая у него неблагодарная жена, которая жалеет денег на собственный юбилей.

Игорь пришёл домой мрачный.

– Мам расстроилась, – сказал он.

– Я тоже расстроилась, – ответила Ольга. – Когда услышала про сто пятьдесят тысяч.

– Может, уменьшить список?

– Может, оставить наш первоначальный план? Шесть человек, кафе с верандой, пятнадцать тысяч?

Игорь потёр затылок. Это был его жест – тёр затылок, когда не знал, что делать. Между молотом и наковальней, между матерью и женой, между «надо» и «невозможно».

– Она уже людям сказала, – пробормотал он. – Тётя Рая платье купила.

– Игорь, тётя Рая может надеть платье и сходить в свой ресторан. На свои деньги. Это наш юбилей, а не её.

– Ну мам же хочет как лучше.

– Мама всегда хочет как лучше. А получается как дорого.

Игорь замолчал. Ольга видела, что ему тяжело. Он любил мать, ценил её заботу, не хотел обижать. Но Ольга тоже не хотела обижаться. Не хотела снова сидеть с калькулятором и считать, на чём сэкономить, чтобы оплатить чужие хотелки.

Через три дня Зинаида Павловна приехала к ним без предупреждения. Как обычно, с пакетами. В пакетах были образцы салфеток для банкетного стола – розовые и белые.

– Олечка, какие тебе больше нравятся? – спросила она, раскладывая салфетки на кухонном столе, как будто никакого разговора не было, как будто Ольга не сказала «нет», как будто сто пятьдесят тысяч – это мелочь, о которой можно забыть.

Ольга стояла у раковины, мыла посуду после обеда. Маша делала уроки в комнате, Ваня играл на ковре с машинками. Обычный будний вечер. И розовые салфетки на столе.

– Зинаида Павловна, – Ольга выключила воду и вытерла руки, – я же сказала: мы не будем устраивать большой банкет.

– Я слышала, что ты сказала. Но я решила, что ты погорячилась. С кем не бывает. Вот, посмотри, розовые красивее, да?

Ольга почувствовала, как внутри что-то натянулось до предела. Как резинка, которую тянут-тянут, и она вот-вот лопнет. Но Ольга не была человеком, который кричит. Она была бухгалтером. Она привыкла работать с цифрами, а не с эмоциями.

Она села напротив свекрови, достала из ящика калькулятор, блокнот и ручку. Зинаида Павловна наблюдала с лёгким недоумением.

– Давайте посчитаем, – сказала Ольга. – Вместе. Сядьте, пожалуйста.

– Что считать?

– Наш бюджет.

Зинаида Павловна нахмурилась, но села. Ольга открыла блокнот.

– Наш общий доход с Игорем – сто десять тысяч рублей в месяц. Это после вычета налогов. Из них двадцать восемь – ипотека. Девять – коммунальные. Пять – детский сад Вани. Четыре – кружки Маши. Продукты на семью из четырёх человек – тридцать пять тысяч, и это впритык. Транспорт – шесть. Бытовая химия, средства гигиены, лекарства, одежда по сезону – ещё десять. Итого: девяносто семь тысяч.

Ольга показала свекрови блокнот. Цифры стояли ровным столбиком, как солдаты на плацу.

– Остаётся тринадцать тысяч, – продолжала она. – Из них мы стараемся хотя бы пять откладывать. На случай непредвиденных расходов: зуб заболит, стиральная машина сломается, в школе деньги на экскурсию попросят. Остаётся восемь тысяч. На всё остальное. На кино, на подарки, на праздники. Восемь тысяч, Зинаида Павловна.

Свекровь смотрела на цифры. Лицо у неё вытянулось.

– Теперь ваш банкет, – Ольга перевернула страницу. – Кафе «Берёзка», три тысячи с человека. Тридцать два гостя плюс мы с Игорем – тридцать четыре. Сто две тысячи только за еду. Алкоголь – считая по-скромному, водка, вино, лимонад – ещё тысяч двадцать. Тамада – двадцать. Оформление зала – десять. Итого: сто пятьдесят две тысячи. Это больше нашего месячного дохода. На эти деньги наша семья живёт месяц и ещё две недели.

Зинаида Павловна молчала.

– Чтобы накопить эту сумму, нам нужно откладывать все свободные деньги – все восемь тысяч – в течение девятнадцати месяцев. Полтора года. Без кино, без подарков, без непредвиденных расходов. При условии, что ничего не сломается, никто не заболеет и цены не вырастут.

Ольга закрыла блокнот и положила ручку.

– Вы по-прежнему считаете, что я жадничаю?

Зинаида Павловна сидела с таким выражением лица, какого Ольга у неё никогда не видела. Не обиженным, не сердитым. Растерянным. Как будто ей показали мир с изнанки, и изнанка оказалась совсем не такой, как она себе представляла.

– Я не знала, – сказала свекровь. – Я думала, вы нормально живёте.

– Мы нормально живём. Мы не голодаем, дети одеты, крыша над головой есть. Но «нормально» не значит «богато». И сто пятьдесят тысяч на один вечер – это не «нормально». Это для нас катастрофа.

– Игорь мне никогда не говорил…

– Игорь не любит жаловаться. Он в вас пошёл.

Зинаида Павловна посмотрела на невестку. В другой раз она бы, может, обиделась на эту фразу. Но сейчас ей было не до обид.

– А я тётя Рае уже сказала, – проговорила она тихо. – И Федотовым. И Клавдии Марковне.

– Позвоните и скажите, что планы изменились.

– Неудобно.

– А нам платить сто пятьдесят тысяч – удобно?

Свекровь поджала губы. Встала, прошлась по кухне, подошла к окну, посмотрела во двор. Ольга ждала. Она знала, что Зинаида Павловна думает. Думает не о деньгах – о репутации. О том, что скажут тётя Рая и Федотовы, что подумает Клавдия Марковна, как посмотрит Зоя из Воронежа. Для Зинаиды Павловны мнение окружающих было важнее курса доллара, важнее прогноза погоды, важнее всего на свете.

Она выросла в маленьком городке, где все друг друга знали и всё друг про друга знали. Где свадьбы гуляли всей улицей, где на похороны собирался весь квартал, где дни рождения справляли с размахом, даже если для этого приходилось занимать у соседей. Потому что «люди смотрят». Потому что «что подумают». Потому что честь и репутация – это не пустой звук.

Ольга понимала это. Она даже сочувствовала свекрови. Но сочувствие не отменяло арифметики.

– Зинаида Павловна, – сказала Ольга, – я не хочу ссориться. Я вас уважаю. Вы хотели как лучше, я это вижу. Но «как лучше» должно быть по средствам. Давайте найдём компромисс.

Свекровь повернулась от окна.

– Какой компромисс?

– Отмечаем в два этапа. В кафе с верандой – мы с Игорем и родители. Шесть человек, тихий ужин, наш подарок друг другу. Это наше. Личное. А для родственников и знакомых – отдельно. Чаепитие. Здесь, у вас. Пироги, чай, торт. Вы прекрасно печёте, Зинаида Павловна. Ваши пирожки с капустой лучше любого ресторана. Приглашайте кого хотите. Только из наших расходов – торт и фрукты, это я возьму на себя.

Зинаида Павловна задумалась. Ольга видела, как в её голове работают шестерёнки: с одной стороны – привычка к размаху, к «чтобы всё как у людей», к тамаде с конкурсами. С другой – цифры из блокнота, сухие и безжалостные.

– А тётя Рая как же? Она платье купила.

– Пусть наденет на чаепитие. Кто сказал, что в красивом платье нельзя пить чай с пирожками?

Свекровь невольно улыбнулась. Ольга поняла, что попала в точку.

– А Федотовы?

– И Федотовы. Петру Ильичу с его диабетом ваши пирожки с капустой полезнее любого ресторанного меню. Ни грамма сахара.

– Ну, знаешь, я и сладкие пеку…

– Для Петра Ильича – несладкие. Специально.

Зинаида Павловна покачала головой, но уже без обиды.

– Чаепитие… – протянула она. – Ольга, ты понимаешь, как это будет выглядеть? Юбилей свадьбы, и чаепитие с пирожками?

– Это будет выглядеть душевно. По-домашнему. По-настоящему. Люди запоминают не дорогие рестораны, а атмосферу. Когда тепло, когда уютно, когда хозяйка сама напекла.

Свекровь вздохнула. Глубоко, протяжно, как будто из неё выходил воздух, которым она дышала последние тридцать лет.

– Ладно, – сказала она. – Но торт должен быть хороший.

– Будет хороший. Обещаю.

Вечером, когда свекровь уехала, Игорь вышел из детской, где укладывал Ваню.

– Уснул наконец-то, – сказал он и посмотрел на Ольгу. – Ну что? Мам согласилась?

– Согласилась. Чаепитие у неё, ужин в кафе для нас.

– Правда? Без скандала?

– Без скандала. Я ей бюджет показала.

– Наш бюджет? – Игорь побледнел. – Оль, она же теперь думает, что мы нищие.

– Мы не нищие. Мы обычная семья с обычным доходом. И в этом нет ничего стыдного, Игорь. Стыдно – это когда влезают в долги ради банкета, а потом полгода едят одну гречку.

Игорь помолчал, потом подошёл и обнял жену.

– Спасибо, что ты это сделала. Я бы не смог.

– Знаю, – ответила Ольга. – Поэтому я и сделала.

Подготовка к юбилею шла параллельно. Ольга забронировала кафе с верандой на шестерых. Позвонила своим родителям, пригласила. Мама спросила: «Что подарить?» Ольга ответила: «Ничего. Просто приходите».

А Зинаида Павловна готовилась к чаепитию. И вот тут произошло то, чего Ольга не ожидала.

Свекровь развила бурную деятельность. Вымыла квартиру до блеска, повесила новые шторы в гостиной, купила скатерть – не одноразовую, а льняную, белую, с кружевным краем. Достала из серванта фарфоровый сервиз, который берегла «для особого случая» и не доставала уже лет пятнадцать.

Зинаида Павловна пекла три дня. Пирожки с капустой, с картошкой, с яблоками. Курник. Ватрушки. Плюшки с корицей. Кухня свекрови пахла так, что соседи сверху приходили спрашивать, не праздник ли.

– Праздник! – отвечала Зинаида Павловна. – У сына десять лет свадьбы. Приходите на чай.

Соседи тоже попали в список.

Ольга купила торт – большой, двухъярусный, с фигурками жениха и невесты. Заплатила за него семь тысяч – это были их свободные деньги за месяц. Но торт того стоил: он был красивый, вкусный и выглядел так, словно стоил все семьдесят.

Ужин в кафе прошёл тихо и хорошо. Ольгины родители приехали из пригорода, привезли букет садовых георгинов и бутылку домашнего вина. Свёкор Василий Петрович, молчаливый мужчина с густыми бровями, подарил молодым конверт с деньгами – Ольга потом обнаружила там десять тысяч и записку «На отпуск». Зинаида Павловна подарила набор постельного белья и сказала:

– Это вам от меня лично. А от всех остальных – завтра.

Завтра – это было чаепитие.

Ольга ожидала скромные посиделки с чаем и пирожками. Она ошибалась.

Когда они с Игорем и детьми пришли к свекрови на следующий день, квартира было не узнать. Зинаида Павловна превратила свою трёхкомнатную квартиру в банкетный зал. В большой комнате стоял накрытый стол – длинный, составленный из обеденного и двух раскладных столов, одолженных у соседей. Белая скатерть, фарфоровый сервиз, вазочки с конфетами, тарелки с пирожками, горки ватрушек, нарезка из колбасы и сыра, миски с оливье и винегретом.

Гости уже были на месте. Тридцать один человек, не считая хозяев. Тётя Рая в новом платье цвета бордо. Федотовы – Пётр Ильич в костюме и Нелли Андреевна в шёлковой блузке. Клавдия Марковна с мужем. Зоя из Воронежа – всё-таки приехала. Соседи, бывшие коллеги, какие-то дальние родственники. Гудели, как пчелиный рой. И Зинаида Павловна в центре, в новом фартуке поверх нарядного платья, раскрасневшаяся, счастливая, командующая парадом.

– Вот они, наши юбиляры! – объявила она, когда Ольга и Игорь вошли. – Десять лет вместе! Прошу любить и жаловать!

Все захлопали. Тётя Рая прослезилась. Пётр Ильич поднял стакан с компотом.

Ольга стояла в дверях и смотрела на всё это. Стол, гости, пирожки, фарфор. Ни ресторана, ни тамады, ни розовых салфеток. Но было весело, шумно и по-настоящему.

Тамада, правда, всё-таки был. Роль его взял на себя дядя Коля – тот самый, с дачей и уличным туалетом. Он оказался невероятным балагуром. Без всяких сценариев и конкурсов он рассказывал истории из жизни семьи, перемежая их тостами, от которых все хохотали или замолкали от неожиданной теплоты.

Гости несли подарки. Не конверты с деньгами – вещи. Скатерть от тёти Раи. Набор кастрюль от Федотовых – «а то Зинка говорила, у вас кастрюли старые». Вязаная шаль от Клавдии Марковны – «для Олечки, на зиму». Зоя из Воронежа привезла банку мёда с собственной пасеки и пять килограммов яблок сорта «Антоновка».

Маша и Ваня носились между гостями, таскали пирожки со стола и были абсолютно счастливы. Ваня подружился с Зоиным внуком, и они вдвоём устроили крепость из диванных подушек в дальней комнате.

Ольга помогала свекрови на кухне – заваривала чай, резала торт, мыла чашки. Они стояли рядом у раковины, и Зинаида Павловна вдруг сказала:

– Ольга, ты была права.

– В чём?

– Во всём. Не нужен был никакой ресторан. Смотри, как им хорошо. Тётя Рая в платье, Петька с компотом, Нелька вон песню затянула. Когда последний раз так сидели? Да лет двадцать не собирались. Всё рестораны, рестораны… А людям не рестораны нужны. Людям нужен стол, за которым тепло.

– Это ваша заслуга, Зинаида Павловна. Три дня пекли.

– Ну так а кто же ещё? – свекровь фыркнула, но в её голосе не было ни капли обиды. – Невестка моя, видишь ли, бухгалтер. Ей только цифры покажи, она тебе всю романтику в столбик разложит.

Ольга рассмеялась. Зинаида Павловна тоже.

– Знаешь что, – сказала свекровь, вытирая руки полотенцем. – Я вот думала. Насчёт тех денег. Ну, которые на ресторан не потратили.

– Какие деньги? Мы ничего не копили на ресторан.

– Ну вот именно. Ты сказала, что восемь тысяч в месяц у вас свободных. Это же мало. Мне Василий каждый месяц тысяч пять даёт на хозяйство, а я трачу три. Два откладываю. Уже привычка. Так вот, эти два я буду вам отдавать. На Машу и на Ваню. На кружки там, на комбинезон.

Ольга замерла.

– Зинаида Павловна, не надо. Мы справимся.

– Знаю, что справитесь. Вы у меня упёртые оба, и ты, и Игорёк. Но я бабушка, и я хочу. Не для вас – для внуков. Имею право?

Ольга посмотрела на свекровь. На её руки, красные от горячей воды, на фартук в муке, на причёску, которая растрепалась за три дня готовки. И подумала, что за этой женщиной, которая раздражала её годами, которая лезла без спроса, устраивала банкеты и приносила пакеты с «нормальной едой», стояла простая человеческая потребность – быть нужной. Быть частью семьи. Не просто свекровью, а бабушкой, мамой, хозяйкой.

– Имеете, – сказала Ольга. – Спасибо.

Зинаида Павловна кивнула, высморкалась в полотенце, спохватилась, что это полотенце для рук, покраснела и быстро повесила его обратно.

– Ладно, хватит сантиментов, – буркнула она. – Иди к гостям, а то дядя Коля уже третий тост без тебя поднял.

Ольга вышла в комнату. Игорь сидел между тётей Раей и Зоей из Воронежа и ел третий кусок курника. На коленях у него сидел Ваня, который заснул с пирожком в руке. Маша показывала Зоиному внуку фокус с салфеткой. Пётр Ильич спорил с дядей Колей о рыбалке. Нелля Андреевна пела «Ой, цветёт калина».

Ольга села рядом с мужем, забрала у спящего Вани пирожок и положила на тарелку.

– Хорошо? – спросил Игорь.

– Хорошо, – ответила она.

И это стоило ноль рублей. Точнее, семь тысяч за торт и три тысячи за фрукты. Десять тысяч за вечер, который тридцать два человека будут вспоминать годами.

Через неделю тётя Рая позвонила Зинаиде Павловне и сказала, что это был лучший праздник, на котором она побывала за последние пять лет. Федотовы передали банку варенья «в благодарность за пирожки». Клавдия Марковна прислала открытку. А Зоя из Воронежа написала письмо – настоящее, бумажное, с маркой – в котором было: «Зина, у тебя золотая невестка. Береги её».

Зинаида Павловна положила это письмо на полку серванта, рядом с фарфоровым сервизом. И когда Ольга пришла в следующий раз, свекровь молча показала ей письмо. Ольга прочитала, улыбнулась и ничего не сказала.

Но когда собралась уходить, Зинаида Павловна окликнула её в прихожей.

– Олечка!

– Да?

– На пятнадцатилетие давай снова у меня. Только в следующий раз я рыбный пирог испеку. Расстегаи. Зоя обещала рецепт прислать.

Ольга обернулась и посмотрела на свекровь. Та стояла в дверях кухни, в своём вечном фартуке, с полотенцем на плече, и улыбалась.

– Договорились, – сказала Ольга. – Только салфетки я сама выберу.

– Какие хочешь. Хоть розовые, хоть белые.

– Обычные. Бумажные. В клеточку.

Зинаида Павловна рассмеялась, и Ольга подумала, что, может быть, впервые за десять лет они друг друга поняли. Не через крики и обиды, не через хлопанье дверями. Через блокнот с цифрами, пирожки с капустой и простую человеческую честность.

Если вам понравилась эта история, подпишитесь на канал, поставьте лайк и напишите в комментариях, случалось ли вам спорить с родственниками о расходах на семейные праздники.