Хлопок вылетающей пробки резанул по ушам. Пенный напиток полился в высокие хрустальные фужеры, и звон стекла показался мне прощальным салютом по моей прошлой жизни.
— Ну, гора с плеч! — голос Инги Павловны, моей бывшей свекрови, дрожал от восторга. — В доме даже дышать стало легче. Стасик, сынок, иди сюда! У тебя сегодня праздник!
Я сидела за маленьким столиком в углу огромной гостиной, где обычно помощники разбирали счета, и дописывала последние буквы в акте о передаче имущества. Точнее, об отсутствии такового. Ручка скользила по плотной бумаге. Мой, теперь уже бывший, муж Стас стоял в центре комнаты, улыбаясь во весь рот. Рядом с ним висла Кристина — дочь владельца сети автосалонов. Она по-хозяйски стряхивала невидимую пылинку с его пиджака, а он смотрел на неё так, как когда-то смотрел на меня.
Его сестра Лариса снимала всё на телефон, комментируя для подписчиков: «Ребята, это лучший день! Мы скинули лишний груз!».
— Вера, не тяни время, — буркнул свекор, Эдуард Борисович, нервно постукивая пальцами по столу. — Гости ждут фуршет. Подписывай и уходи.
Я поставила точку. Внутри все перегорело. Три дня назад я потеряла самое дорогое, а сегодня они отмечают мой уход, словно великое достижение.
— Вещи твои охрана выставила за ворота, в пакетах, — Лариса подошла ко мне, жуя бутерброд с икрой. — И да, мы проверили сумки. Надеюсь, ты ничего не прихватила, как в прошлый раз пыталась?
Они выдумали ту историю. Но сейчас мне было всё равно. Я встала, чувствуя легкое головокружение.
— Стас, — тихо позвала я.
Он обернулся. В его глазах я искала хоть каплю совести. Хоть тень сожаления. Но увидела только опасение — опасение, что мама расстроится, если он со мной заговорит.
— Иди, Вера, — он отмахнулся. — Ты получила, что хотела. Вольную.
Инга Павловна подняла фужер, глядя на меня с нескрываемым пренебрежением:
— «Наконец-то мы избавились от этой приживалки!» — громко сказала свекровь, обращаясь к гостям. — За новую жизнь моего сына с достойной женщиной!
Зал зашумел одобрительными возгласами. Кристина притянула Стаса к себе и обняла его — крепко, напоказ, глядя мне прямо в глаза.
Меня выпроводили за тяжелую дубовую дверь. В лицо ударил мокрый снег. На брусчатке валялись два черных пакета — итог моих четырех лет брака.
Я не знала тогда, что этот дождь смывает не только мои слезы, но и их будущее. Я не знала, что ровно через сорок дней я вернусь в этот дом. Но не как гостья, а как владелица каждой доски в их паркете.
Моя жизнь до встречи со Стасом была простой и серой. Детдом в провинции, койка в общежитии, учеба на бюджете и две работы, чтобы просто выжить. Я не знала своих родителей. Меня нашли на пороге больницы завернутой в старое одеяло.
Со Стасом мы познакомились, когда я работала администратором в частной клинике, а он пришел с повреждением ноги после тренировки. Он казался мне кем-то необыкновенным. Мягкий, интеллигентный, с грустным взглядом.
— Ты другая, — говорил он, когда мы гуляли по набережной, и я ела простое мороженое. — В моем кругу все носят маски. А ты настоящая.
Я поверила. Я думала, что нашла опору. Как же я ошибалась. Я нашла мальчика, который искал себе вторую мамочку, только безвозмездно.
Кошмар начался сразу после свадьбы. Инга Павловна поставила условие: жить только в их особняке. «Чтобы мальчик был под присмотром».
Я стала невидимкой.
— Фу, Вера, от тебя несет столовой, — морщилась свекровь, когда я приходила с работы. — Смени одежду, прежде чем садиться на наш диван.
— Ты опять купила дешевые продукты? — возмущалась Лариса. — Мы такое не едим.
Я терпела. Я верила Стасу, который шептал по ночам: «Потерпи, маленькая. Мама просто хочет добра. Сейчас я получу должность в фирме отца, и мы переедем».
Но годы шли, а мы не переезжали. Я превратилась в бесплатную помощницу по хозяйству, на которой можно срывать плохое настроение.
Всё рухнуло во вторник. Тест показал то, чего я так ждала. Я плакала от радости в ванной. Десять недель. Я решила устроить сюрприз за ужином.
В тот вечер Инга Павловна обнаружила пропажу старинного украшения.
— Это она! — Лариса ткнула в меня пальцем. — Я видела, как она крутилась возле твоего столика!
— Я не брала… — начала я.
— Тихо! — рявкнул Эдуард Борисович. — Осмотреть её вещи!
Охрана перевернула мою комнату. Украшение нашли в кармане моего зимнего пальто. Разумеется, его туда положила Лариса — я видела её довольное лицо.
Инга Павловна подошла ко мне вплотную. Её лицо изменилось от гнева.
— Неблагодарная, — прошипела она и толкнула меня.
Я не удержалась на ногах. Туфля подвернулась, и я упала спиной на мраморную лестницу. Удар. Еще удар. Темнота в глазах.
Я лежала на холодном полу, и вдруг поняла, что случилось непоправимое.
— Помогите… — прошептала я. — Ребенок…
— Не устраивай театр! — фыркнула свекровь сверху. — Вставай и уходи!
Стас стоял на площадке. Он всё видел.
— Стас… — позвала я.
Он побледнел, сделал шаг ко мне, но мать удержала его за руку:
— Не смей. Она притворяется. Пусть вызовут врачей и выпроводят её.
В клинике мне сказали, что надежды на материнство больше нет.
Через два дня пришел юрист Эдуарда Борисовича с документами на развод. Стас даже не позвонил.
Я сняла угол в полуподвальном помещении. Пахло сыростью, старой капустой и тоской. Я лежала лицом к стене и ничего не хотела.
Звонок раздался в три часа ночи. Номер был скрыт.
— Вера Андреевна? — голос был мужским, твердым, с легким акцентом.
— Кто это?
— Меня зовут Виктор Вагнер. Я представляю интересы вашего биологического отца.
Я села на кровати.
— Вы ошиблись номером. Я одна.
— Ваш отец, Андрей Ковалев, искал вас двадцать лет. Его партнеры скрыли факт вашего рождения. Он узнал о вас месяц назад. Он летел к вам, Вера. Но… несчастный случай с самолетом.
Я слушала и не могла осознать.
— Зачем вы мне звоните?
— Вы — единственная наследница, Вера. Господин Ковалев владел холдингом «Титан Логистик». Вы знаете эту компанию?
Я знала. Оранжевые фуры «Титана» ездили по всей стране. Это была огромная организация.
Следующие две недели прошли как во сне. Встречи с юристами, нотариусами, охрана, которая теперь ходила за мной по пятам. Оказалось, отец не просто оставил мне средства. Он оставил мне команду профессионалов, которые готовы были горой стоять за его дочь.
Когда мне принесли папку с информацией на семью моего мужа, я долго смеялась. Нервно, до слез.
Бизнес Эдуарда Борисовича держался на честном слове. Займы, залоги, обязательства. Они держались на плаву только благодаря видимости успеха и надежде на объединение с крупным партнером.
Этим партнером должен был стать «Титан».
— Они ждут подписания бумаг в пятницу, — сказал Вагнер, поправляя очки. — Это их последний шанс избежать полного краха. Если сделка сорвется, банк заберет всё: дело, дом, машины.
— Сделка состоится, — сказала я, глядя на свое отражение в большом окне офиса. Там стояла уже не заплаканная девочка, а уверенная женщина. — Только условия будут моими.
В день подписания я выбрала белый костюм. Цвет чистого листа.
Офис семьи Стаса гудел. Они накрыли столы, заказали еду из ресторана. Они думали, что спасение уже близко.
Я вошла в переговорную последней. Охрана осталась за дверью.
За длинным столом сидели все: Эдуард Борисович, которому явно было душно в галстуке, Инга Павловна в украшениях (видимо, последних), Лариса и Стас.
При моем появлении повисла тишина.
— Ты? — Лариса вскочила первой. — Ты что здесь забыла? Охрана! Почему пустили постороннюю?!
Стас поднял на меня глаза. В них мелькнуло узнавание, а потом — растерянность.
— Вера? Уходи, пожалуйста, у нас важная встреча…
Я молча прошла во главу стола и заняла главное кресло.
— Присядьте, — тихо сказала я. Мой голос звучал спокойно, но от него всем стало не по себе.
— Ты в своем уме? — воскликнула Инга Павловна. — Сейчас приедут владельцы «Титана»!
— Они уже здесь, — я положила ладонь на папку с документами. — «Титан Логистик» принадлежит мне. Полностью.
Эдуард Борисович побледнел так, что слился со стеной. Он схватился за сердце.
— Это розыгрыш… — прохрипел он. — Ты же бедная…
— Была, — кивнула я. — Пока вы не узнали, чья я дочь. Андрей Ковалев был моим отцом. И вы, Эдуард Борисович, годами пытались получить контракт с ним. Вот так совпадение, правда?
Я открыла папку.
— Я изучила ваши отчеты. Дела плохи. Ваш долг перед банком «Восток» просрочен на три месяца.
— Мы всё вернем! — закричал свекор. — Как только подпишем бумаги! Верочка, мы же родные люди!
— Родные? — я усмехнулась. — Родные не толкают невестку на лестнице. Родные не подбрасывают чужие вещи. Родные не отмечают беду игристым.
Я включила экран. На стене появилось видео с камер наблюдения. То самое, где Лариса кладет украшение мне в карман. А следом — запись их разговора в день «праздника».
«Наконец-то мы избавились от этой приживалки!» — голос Инги Павловны звучал на весь кабинет.
Лариса закрыла лицо руками. Стас сидел, опустив голову на стол.
— Я выкупила ваши обязательства у банка сегодня утром, — продолжила я. — Теперь вы должны мне. И я требую немедленного возврата.
— У нас нет таких средств… — прошептала Инга Павловна. Весь её гонор исчез.
— Я знаю. Поэтому я забираю всё имущество в счет долга.
Я положила на стол бумаги.
— Первое. Компания переходит под внешнее управление. Эдуард Борисович, вы свободны.
— Второе. Ваш загородный дом. У вас есть три дня на переезд.
— Ты не выгонишь нас на улицу! — воскликнул Стас. — Вера, вспомни, у нас же были чувства!
Я посмотрела на него. Долго. Внимательно.
— У меня были, Стас. А ты просто любил удобство. Ты позволил случиться непоправимому с нашим будущим. Ты обнимал другую на моих глазах.
Я встала.
— Дом я передаю фонду. Там будет центр помощи для женщин, попавших в трудную ситуацию.
А вы… Я слышала, на складе нужны работники. Стас, ты же крепкий парень. Справишься.
— Верочка, прошу! — Инга Павловна опустилась передо мной. Та самая гордая дама теперь просила пощады. — Не губи! Мы пожилые люди!
Я аккуратно отошла.
— Вы справитесь. Вы же избавились от приживалки? Радуйтесь. Теперь вы сами — без гроша. Добро пожаловать в настоящую жизнь.
Я вышла из кабинета, не оглядываясь. За спиной был шум и возмущение. Мне было всё равно.
Прошел год.
Я подъехала к воротам бывшего особняка Золотаревых. На лужайке играли дети. Дом жил по-новому — без фальши.
О бывшей родне я знала немного. Эдуард Борисович слёг с тяжелым недугом после того совещания, теперь за ним ухаживает Инга Павловна в тесной квартире на окраине. Лариса пыталась найти обеспеченного супруга, но слухи об их ситуации разошлись быстро.
А Стас… Я видела его однажды. Он работал на мойке машин. Он заметил меня через стекло моего автомобиля, узнал, хотел подойти, но потом опустил глаза и продолжил работу.
Я не чувствую злорадства. Я чувствую спокойствие.
Рядом со мной на сиденье лежал букет простых цветов. Не от богача. От доктора из того самого центра, который мы открыли в доме. Он не знает о моих счетах, он знает только, что я люблю полевые цветы.
И кажется, я снова учусь верить людям.
***»Любить — это больно, Тёма. Иногда». Пятилетний мальчик не понял. Мать стояла за дверью и не дышала.
— Вам тут не ресторан! Хотите разносолов, готовьте сами или заказывайте доставку, а приходите каждый раз с пустыми руками!