— Семьдесят восемь квадратных метров! — Галина Петровна произнесла эту цифру с таким придыханием, словно говорила о золотом слитке весом в тонну.
Она стояла посреди гостиной, уперев руки в бока, взгляд оценивающий, так смотрят не на жильё сына, а на трофей. В одной руке была металлическая рулетка, которая с противным лязгом втягивала ленту обратно.
Алина стояла у плиты, помешивая суп, напряглась, она знала этот тон, от которого внутри всё сжималось в ледяной комок.
— И зачем вам троим такие хоромы? — продолжила свекровь, цокая языком. — Это же эгоизм чистой воды, Алиночка!
Алина положила половник на подставку.
— Мы здесь живём, Галина Петровна, — сказала она, не оборачиваясь. — Я, мой муж и наш сын, нам не тесно.
— Не тесно! — фыркнула свекровь. — Конечно, не тесно! А Дениска, бедный мальчик, в клоповнике ютится! С девушкой стыдно встретиться, хозяин цену ломит, стены картонные… А тут трёшка, в центре!
Она подошла к Сергею, который сидел за кухонным столом и ковырял вилкой салат.
— Серёжа, ну ты хоть скажи! — Галина Петровна положила руку сыну на плечо.
— Ты старший брат, должен о младшем думать, это по-семейному! Продадите эту квартиру, купите две хорошие однушки, вам одну, Дениске другую, и ремонт сделаем, и всем хорошо будет!
Сергей поднял глаза на мать, потом метнул быстрый, виноватый взгляд на спину жены.
— Мам, ну… Алина против, — промямлил он.
— Алина против! — передразнила свекровь. — А ты кто в доме? Мужик или тряпка? Семья должна помогать друг другу! Или она у нас такая эгоистка, что ей наплевать на родню мужа?
Вспышка памяти. Ей шестнадцать, отец стоит над ней, лицо красное, «Ты эгоистка! Девка! Зачем тебе учиться? Егорке нужнее! Ему в институт, а ты замуж выскочишь! На завод пойдешь, поможешь брату!»
Алина закрыла глаза, глубокий вдох, выдох, и резко развернулась.
— Нет, — сказала она тихо.
В кухне повисла тишина.
— Что «нет»? — переспросила Галина Петровна.
— Эту квартиру я не продам и менять не буду, ни на две однушки, ни на дворец.
— Но почему?! — взвизгнула свекровь. — Дениске же надо! У него долги, у него жизнь не устроена!
— Это проблемы Дениса, — отрезала Алина. — Это квартира моей бабушки, и досталась мне, не нам с Сергеем, не вашей семье, и обсуждению это не подлежит.
Галина Петровна задохнулась от возмущения, переводила взгляд с невестки на сына, ожидая поддержки, но Сергей уткнулся в тарелку, стараясь стать невидимым.
— Вот, значит, как, — протянула свекровь. — Значит, чужие мы тебе, значит, пусть брат мужа на улице подыхает, лишь бы ты, королева, в трёшке сидела, ну-ну.
Демонстративно бросила рулетку на стол, грохот заставил Сергея вздрогнуть.
— Попомнишь ты моё слово, Алина. Земля круглая, жадность тебя погубит.
Свекровь вылетела из кухни, хлопнув дверью.
Алина стояла, вцепившись в край столешницы, она не жадная, а просто помнит два года на мясокомбинате: ледяные туши, запах крови и хлорки, подъём в пять утра и конверт с зарплатой, который отец вырывал из рук: «Егорке на сессию надо».
Больше никогда, никаких «младшеньких», никаких жертв.
Неделю было тихо, Галина Петровна не звонила, не приходила, Сергей ходил мрачнее тучи, огрызался по мелочам, прятал телефон.
— Мать звонила? — спросила Алина как-то вечером, укладывая трёхлетнего Витю спать.
— Звонила, — буркнул Сергей. — Дениса со съёмной выгоняют, платить нечем.
— Пусть работу найдёт вторую, — пожала плечами Алина. — Или первую нормальную.
— Тебе легко говорить! — вдруг взорвался Сергей. — Ты на всём готовом! Бабушка квартирку оставила, а пацан крутится как может!
— Крутится? — Алина усмехнулась. — Серёжа, он в свои двадцать пять лет ни дня официально не работал. Только «стартапы» мутит да в долги влезает, а ты за него платишь, думаешь, я не вижу, куда деньги уходят?
Сергей покраснел, отвёл глаза.
— Это временно, он отдаст.
— Конечно, когда рак на горе свистнет.
На следующий день, Алина вернулась с прогулки с сыном и застала дома свекровь. Галина Петровна сидела на диване с видом прокурора на процессе, рядом сидел Сергей, держась за голову.
На столе лежали старые фотографии, ещё со времён работы Алины до декрета, корпоратив.
— Явилась, — процедила свекровь.
— Что происходит? — Алина расстегнула куртку Вите, отправила сына в детскую.
— Это ты нам расскажи, что происходит! — Галина Петровна ткнула пальцем в фото. — Смотри, Серёжа! Смотри, как он её обнимает!
На снимке Алина стояла рядом с Максимом, начальником отдела, который просто положил руку на спинку её стула, обычный кадр, сотни таких.
— И что? — Алина устало вздохнула. — Это Максим Петрович, отмечали Новый год, три года назад.
— Три года назад! — подхватила свекровь. — Как раз перед тем, как ты забеременела! А теперь посмотри на внука! Нос с горбинкой, а у нас в роду все курносые: у Серёжи, Дениса, и отца их покойного!
Алина опешила, это было настолько глупо, настолько притянуто за уши, что она даже не сразу нашла слова.
— Вы серьёзно? У моей мамы был нос с горбинкой, генетика, слышали такое слово?
— Не заговаривай нам зубы! — взвизгнула Галина Петровна. — Серёжа, посмотри, ты пашешь на неё, ремонт делаешь, а она тебе чужого нагуляла!
Сергей поднял голову, глаза у него были красные, безумные. Видно было, что мать обрабатывала его не один час, и давила на самое больное, на ущемлённое мужское самолюбие и страх быть использованным.
— Это правда? — хрипло спросил он.
— Серёжа, ты идиот? — Алина смотрела на мужа с брезгливостью. — Ты веришь в этот бред?
— Мать врать не станет! — рявкнул он, ударив кулаком по столу. — Я требую тест ДНК, сейчас же!
Алина видела его насквозь, ему нужен был повод не чувствовать себя предателем, когда он будет требовать раздела квартиры. Если жена гулящая, то отобрать у неё жильё, это не подлость, а справедливость. Мама всё грамотно разыграла.
— Хорошо, — сказала Алина ледяным тоном. — Мы сделаем тест.
— Вот и отлично! — торжествующе воскликнула свекровь. — Завтра же поедем, я сама проконтролирую, чтобы ты ничего не подменила!
— Но есть условие, — Алина шагнула вперёд, глядя мужу прямо в глаза. — Если тест покажет, что Витя твой сын… Твоя мать в этом доме больше никогда не появится, и ни копейки денег мы твоей родне больше не дадим.
Сергей замялся, Галина Петровна фыркнула:
— Да пожалуйста! Больно надо! Только вот когда правда вскроется, ты, милочка, отсюда с чемоданчиком пойдёшь, а квартирку мы по закону поделим. Как совместно нажитое имущество, в которое вложены средства супруга, я уже с юристом консультировалась!
Ах, вот оно что, консультировалась она.
— Договорились, — кивнула Алина.
В ту ночь она не спала, лежала и смотрела в потолок и вспоминала бабушку. «Никому не отдавай, Алиночка, это твоя крепость». Она чуть не поверила, что можно купить любовь мужа и покой в семье, отдав кусок своего убежища, как хорошо, что они показали свои зубы сейчас.
Утром, пока Сергей собирался в клинику, Алина полезла в ящик с документами за свидетельством о рождении Вити, и наткнулась на банковский конверт, адрес стоял их, но на имя Дениса.
Странно, почему письма Дениса приходят к ним?
Вскрыла конверт, пробежала глазами по строчкам, сумма долга с шестью нулями. Просрочка, требование погашения, и внизу, в графе «Поручитель», Сергей Викторович Волков.
Руки задрожали, достала из папки старый договор Сергея на ипотеку, которую они давно закрыли, сравнила подписи. На банковском письме подпись была похожа, но… закорючка не та, дрожащая линия, подделка.
Алина убрала письмо в свою сумку, пазл сложился, им нужны были срочно деньги. Продажа её квартиры спасла бы Дениса от тюрьмы или коллекторов, а раз Алина не согласилась добровольно, то решили её уничтожить.
Дни ожидания результатов тянулись, Галина Петровна вела себя так, словно уже выиграла суд, даже притащила риелтора. Алина вернулась из магазина и застала в прихожей незнакомую женщину в деловом костюме, которая осматривала квартиру.
— Ну, планировка хорошая, — говорила риелтор. — Район ликвидный, если быстро продавать, миллионов двенадцать возьмёте.
— Двенадцать! — глаза свекрови горели алчным огнём. — Это ж по шесть каждому! Дениске хватит и долги закрыть, и студию взять!
Алина поставила пакеты на пол, грохот банок с детским питанием заставил женщин обернуться.
— Вон отсюда, — сказала Алина тихо.
— Что? — риелтор поправила очки.
— Вон из моей квартиры, обе.
— Ты не командуй тут! — взвилась Галина Петровна. — Скоро узнаем, чья это квартира! Гулящая дрянь!
— Я вызову полицию, — Алина достала телефон. — Посторонние в доме.
Риелтор, женщина опытная, скандалов не любила, быстро ретировалась, буркнув: «Разберитесь сначала с документами».
Галина Петровна осталась стоять, багровая от злости.
— Радуйся пока, радуйся, вот придут результаты, на коленях ползать будешь, чтобы мы тебя не опозорили на весь город!
День Икс.
Сергей сидел на кухне, нервно крутил в руках чашку, Галина Петровна стояла за его спиной, как коршун, Алина положила на стол запечатанный конверт из клиники.
— Открывай, — сказала она мужу.
Руки у Сергея тряслись, надорвал бумагу, развернул лист.
Тишина.
— Ну?! — не выдержала мать. — Что там? Не молчи!
Сергей медленно положил лист на стол.
— Девяносто девять и девять, — выдавил он. — Отец, я.
Галина Петровна выхватила лист, впилась в него глазами, словно надеялась, что цифры изменятся от силы её желания.
— Ошибка… — прошептала она. — Это ошибка, ты их подкупила!
Алина усмехнулась.
— Конечно. Я, сидя в декрете, подкупила федеральную лабораторию, самим не смешно?
Сергей поднял на неё взгляд, в глазах, смесь облегчения и панического ужаса, понял, что натворил.
— Алин… Прости, мама накрутила, я сам не свой был… Ты же знаешь, как она умеет… Давай забудем, а? Ну, с кем не бывает…
Алина села напротив, сейчас она наслаждалась моментом, каждой секундой.
— Нет, Серёжа, не забудем.
— Ну Алин! — он попытался взять её за руку, но она отдёрнула ладонь.
— Я подаю на развод.
— Что?! — взвизгнула Галина Петровна. — Из-за такой ерунды семью рушить?! Эгоистка!
— Развод, — повторила Алина. — И выселение. Сергей, собирай вещи.
Свекровь вдруг хищно прищурилась, страх в её глазах сменился новой волной жадности. План «А» провалился, но план «Б» ещё был в силе.
— Ну и катись! — крикнула она. — Разводитесь! Только квартиру делить будем пополам! Мы тут ремонт делали, обои клеили, ламинат клали, это неотделимые улучшения! Я с юристом говорила, половина Серёжина!
Алина достала из папки второй документ.
— Ваш юрист, Галина Петровна, видимо, двоечник, или вы ему не всё рассказали.
— Квартира получена мной в наследство, до брака. Имущество, полученное одним из супругов во время брака в дар, в порядке наследования или по иным безвозмездным сделкам, является его собственностью, разделу не подлежит.
— А ремонт?! — завопила свекровь. — Мы вложили деньги!
— Чьи деньги? — спокойно спросила Алина. — Я подняла выписки по счетам, все стройматериалы оплачивались с моей карты, с моих добрачных накоплений и декретных. Сергей в это время платил кредит на машину, которую, кстати, разбил Денис.
Сергей опустил голову в ладони, знал, что это правда.
— Но… но он же прописан! — хваталась за соломинку мать.
— Временно зарегистрирован, срок регистрации истёк вчера, я не стала продлевать.
— Ты не можешь выгнать отца своего ребёнка на улицу! — Галина Петровна перешла на ультразвук. — Ему некуда идти!
— А это уже не моя проблема, — Алина встала. — Вы хотели мою квартиру для Дениса? Вы хотели, чтобы я пожертвовала своим жильём ради вашего «младшенького»?
Она подошла к свекрови вплотную.
— Знаете, Галина Петровна, я это уже проходила. В шестнадцать лет, мои родители тоже считали, что я должна отдать всё брату, я два года пахала на заводе, чтобы Егорка учился. Знаю, каково это быть ресурсом для паразитов, больше я в эту игру не играю.
Достала из сумки банковское письмо и бросила его перед мужем.
— И вот ещё что, кредит Дениса, три миллиона, поручитель Сергей Волков.
Сергей побледнел.
— Я… я не подписывал… — прошептал он.
— Я знаю, — кивнула Алина. — Подпись поддельная, но очень похожа на руку твоей матери. Так что разбирайтесь сами: или ты платишь за брата три миллиона, или пишешь заявление на собственную мать за мошенничество.
В кухне повисла тишина, Галина Петровна плюхнулась на стул, хватая ртом воздух. Её план рухнул, похоронив под обломками всё: благополучие сыновей, отношения, деньги.
— Вон, — сказала Алина. — У вас час на сборы.
Прошел месяц.
Галина Петровна сидела на кухне своей маленькой хрущёвки, на плите кипел дешёвый суп из куриных спинок.
В зале, на продавленном диване, лежал Сергей, смотрел в потолок, не включая телевизор. После развода стал злым, молчаливым, половина его зарплаты уходила на алименты, вторая половина на еду.
На кухне, прямо у ног матери, на раскладушке спал Денис, его всё-таки выгнали со съёмной квартиры, и теперь он жил здесь «Временно», как он говорил, но Галина Петровна знала: это надолго. Работу он искать не спешил, зато мастерски умел ныть и обвинять всех вокруг.
— Мать, есть чё пожрать? — прохрипел Денис, переворачиваясь на другой бок.
— Суп варится, — буркнула она.
Из комнаты донёсся голос Сергея:
— Опять он жрать просит? Пусть пойдёт заработает, я не нанимался вас обоих кормить!
— Заткнись, неудачник! — огрызнулся Денис. — Это ты жену упустил, если б не был тряпкой, отжал бы хату!
— Если б ты не был паразитом, мать бы не полезла в это дерьмо! — заорал Сергей, появляясь в дверях. — Это из-за твоих кредитов я теперь в долгах как в шелках и семью потерял!
— Мальчики, не ссорьтесь! — привычно запричитала Галина Петровна, но её никто не слушал.
Сергей навис над братом, сжимая кулаки, Денис вскочил, началась очередная перепалка, переходящая в толкотню.
Галина Петровна смотрела на них и чувствовала, как к горлу подступает тошнота, она хотела как лучше, хотела для Дениса квартиру, хотела, чтобы «богатая» невестка поделилась.
Жадность фраера сгубила.
Теперь у неё в доме два здоровых, злых мужика, денег нет, Алина заблокировала их всех везде, внука она больше не увидит. Комфортная жизнь, когда невестка подкидывала денег и продуктов, закончилась навсегда.
Она посмотрела в окно, где-то там, в своей просторной, светлой трёшке, жила Алина, свободная, независимая и недосягаемая.
Галина Петровна закрыла лицо руками и впервые за много лет заплакала, не от жалости к себе, а от бессильной злобы на собственную глупость, сама своими руками построила этот ад и теперь ей в нём жить.
— Вы совсем обнаглели! Я не буду оплачивать ваш банкет, на который меня даже не удосужились пригласить!