«Да, тяжело с ней жить», — услышала она. Голос был знакомый — её мужа. И в груди всё оборвалось.
Елена застыла у калитки с пакетом продуктов. Сорок пять лет они с Ромой вместе. Сорок пять. А теперь она стоит и подслушивает, как собственный муж жалуется на неё соседу.
— Никакого покоя с ней, — ворчливо говорил Рома, не подозревая, что его слышат. — Вот скажи, Миш, зачем человеку в нашем возрасте каждый день затевать генеральную уборку? Вчера заставила все шкафы перебирать. Сегодня пристала с этой клумбой перед домом. «Копай, Рома, сажай, Рома!» А у меня спина! Будто не знает.
— У меня Клавдия тоже со своими причудами, — сочувственно отозвался Михаил Степанович. — Но знаешь, с возрастом они только усиливаются.
— И это ещё полбеды, — продолжал Рома, распаляясь. — Она теперь эти глупые сериалы смотрит. Часами! И плачет. А потом начинает меня с этими героями сравнивать. «Вот в сериале главный герой своей любимой цветы каждый день дарит, а ты когда последний раз дарил?»
Елена поставила пакет на землю и прислонилась к забору. Так вот как он на самом деле ко мне относится. Считает меня ворчливой старухой, помешанной на уборке и сериалах. Да, она любит порядок в доме, но разве это плохо? И что плохого в том, что она нашла для себя интересный сериал?
— А как готовить стала, — вздохнул Рома. — Раньше такие щи варила – пальчики оближешь. А теперь всё по интернету ищет какие-то диетические рецепты. Вчера накормила меня этой… как её… киноа! Жую, жую, а вкуса нет. А она радуется: «Это очень полезно для здоровья!» Да я лучше съем нормальный обед!
— Женщины, они как начнут за здоровьем следить — покоя не будет, — поддакнул сосед.
— Клава твоя ещё в пределах разумного, — возразил Рома. — А Лена… Она же совсем меня не слышит. Бурчит и бурчит целыми днями. То не так сижу, то не так ем, то не так дышу. Честное слово, иногда хочется уши заткнуть.
Елена сжала губы. Рома никогда не говорил, что его раздражает её забота о доме и здоровье. Всегда ел то, что она готовила, молча помогал с уборкой. А оказывается, за её спиной…
— Ты слишком строг к ней, — возразил Михаил Степанович. — Все эти заботы о правильном питании — это ведь тоже форма любви. Она хочет, чтобы ты дольше прожил.
— Какая это любовь, если меня от этой еды воротит? — возмутился Рома. — А эти бесконечные «выпрямись», «не сутулься», «не чавкай». Ты знаешь, сколько раз за день я слышу замечания? Я тут вчера посчитал – двадцать три! Двадцать три раза за день она мне сделала замечание! Я как будто снова в школе, честное слово.
Елена осторожно подняла пакет и, стараясь не шуметь, пошла вдоль забора к калитке. Она не хотела, чтобы Рома заметил её и понял, что она слышала их разговор. Ей нужно было время, чтобы всё осмыслить.
Дома она выложила продукты на стол и принялась готовить ужин. Через полчаса вернулся Рома, ни о чём не подозревающий. Встал на пороге кухни, наблюдая, как она нарезает овощи.
— Помочь? — спросил он, подходя ближе.
— Не надо, — ответила Елена, не поднимая глаз. — Я сама.
Рома кивнул и ушёл в гостиную, включил телевизор. Елена смотрела ему вслед и думала о том, сколько всего они пережили вместе. Сын Никита уже взрослый, у него своя семья — жена Инна и дочка Акулина, которой недавно исполнилось пять. А они с Ромой так и живут вдвоём в домике, который когда-то построили своими руками.
Ужин прошёл в молчании. Рома пытался заговорить о новостях, о погоде, но Елена отвечала односложно, думая о своём. После ужина он устроился в кресле с планшетом, а она стала мыть посуду.
— Лен, что-то случилось? — спросил Рома, когда она проходила мимо.
— Нет, всё нормально, — ответила Елена. — Просто устала.
Ночью она не могла заснуть. Ворочалась с боку на бок, а в голове крутились слова мужа: «бурчит и бурчит», «никакого покоя». Рома мирно посапывал рядом, а её словно колючками обложили.
***
Утром она встала раньше обычного. Заварила чай и села у окна. За стеклом виднелся сад, который они с Ромой высадили много лет назад. Яблони, груши, вишни — всё цвело и зеленело.
Мы столько всего создали вместе, а теперь он говорит соседям, что я ему в тягость.
Рома появился на кухне, когда она домывала чашку.
— Доброе утро, — сказал он, потягиваясь. — Что-то ты рано сегодня.
Елена промолчала.
— Лен, да что происходит? — спросил Рома, подходя ближе. — Ты со вчерашнего вечера сама не своя.
И тут её прорвало.
— Я услышала твой разговор с соседом, — сказала она, поворачиваясь к нему. — Слышала, как ты жаловался на меня. Что тебя раздражают мои замечания, моя забота о здоровье и мои сериалы.
Рома замер с открытым ртом.
— Лен, ты не так поняла…
— А как я должна понять? — перебила она. — «Бурчит и бурчит целыми днями» — это твои слова. Ты сказал соседу, что я превратилась в сварливую старуху!
— Я этого не говорил, — возразил Рома.
— Я слышала собственными ушами!
— Ты услышала часть разговора и сделала выводы, — Рома присел за стол. — Присядь, пожалуйста. Давай поговорим.
Елена села напротив, скрестив руки на груди.
— Лен, я не жаловался на тебя, — сказал Рома. — Мы говорили о том, как сложно бывает приспособиться к переменам после стольких лет вместе. И да, я сказал, что иногда меня утомляют твои замечания и новомодные диеты. Но это не значит, что я считаю тебя сварливой старухой.
— А что это значит? — спросила Елена.
Рома провёл рукой по лицу.
— Знаешь, мне иногда кажется, что ты пытаешься контролировать всё вокруг — и дом, и меня, и даже то, что я ем, — сказал он тихо. — Я понимаю, что ты заботишься. Но иногда эта забота превращается в контроль, и я чувствую себя… бесполезным. Будто я ничего не могу сделать правильно.
— Но разве плохо следить за здоровьем? — спросила Елена.
— Не плохо, — покачал головой Рома. — Плохо то, что ты не спрашиваешь, чего хочу я. Просто решаешь за нас обоих.
Елена задумалась. Может быть, она действительно слишком контролирующая?
— Я просто хочу, чтобы всё было правильно, — сказала она тихо. — Чтобы в доме был порядок, чтобы мы питались полезной пищей, чтобы ты следил за осанкой… Это забота, а не контроль.
— Но когда забота превращается в двадцать три замечания за день, — мягко возразил Рома, — она начинает ощущаться как давление. Я чувствую себя неуклюжим увальнем, который ничего не может сделать правильно.
— Я не думала, что тебя это так задевает, — сказала Елена после паузы. — Почему ты раньше не говорил?
— А ты бы стала слушать? — пожал плечами Рома. — Ты всегда так убеждена в своей правоте. Если я говорю, что мне не нравится эта твоя киноа, ты отвечаешь, что я просто не разбираюсь в правильном питании.
— Знаешь, — сказала Елена, помолчав, — я ведь всё это делала для тебя. Хотела, чтобы ты был здоровым, чтобы у нас был уютный дом. Думала, тебе это важно.
— Мне важно, чтобы мы были счастливы, — мягко улыбнулся Рома. — А счастье не в идеальной осанке или супер-полезной еде. Оно в том, чтобы чувствовать себя свободно рядом с близким человеком.
— Я слишком давлю на тебя? — спросила Елена, глядя ему в глаза.
— Иногда, — честно ответил Рома. — Я понимаю, что ты заботишься. Но порой хочется просто… расслабиться. Съесть что-нибудь вредное, посмотреть глупую передачу, а не образовательный фильм, посидеть с кривой спиной, в конце концов!
Елена не могла сдержать улыбку.
— Хорошо, я постараюсь быть менее… требовательной, — пообещала она. — Но и ты пойми — когда я вижу, как ты сутулишься или ешь что-то явно вредное, я беспокоюсь. Потому что люблю тебя. И знаешь, я ведь всё равно обиделась, — сказала она. — Ты мог бы сказать мне, что тебя раздражают мои постоянные замечания. А не жаловаться соседу за моей спиной.
— Ты права, — кивнул Рома. — Прости. Просто… с Михаилом Степановичем легче об этом говорить. Он понимает. У него с Клавдией Ивановной похожие проблемы.
— Так что, вы там регулярно собираетесь и обсуждаете своих жён? — спросила Елена, но уже без прежней обиды в голосе.
— Не регулярно, — возразил Рома. — Но иногда… да. Мужской разговор, понимаешь? Иначе внутри всё кипит, а выхода нет.
— А если бы я с Клавдией Ивановной обсуждала тебя? Тебе бы это понравилось?
Рома задумался.
— Наверное, нет, — признался он. — Но иногда нужно выговориться.
— Тогда говори со мной, — сказала Елена. — Я же твоя жена. Сорок пять лет уже как.
Вечером они сидели на веранде. Рома читал газету, а Елена листала кулинарную книгу, которую нашла на верхней полке шкафа — старую, с пожелтевшими от времени страницами.
— Смотри, — сказала она, показывая рецепт. — Помнишь эти котлеты? Я их готовила, когда мы только поженились.
Рома отложил газету и посмотрел на страницу.
— Конечно, помню. Они были восхитительны. С этой хрустящей корочкой…
— И с маслом внутри, — добавила Елена. — Совершенно не диетические, конечно.
— Но очень вкусные, — улыбнулся Рома. — Может, приготовишь их снова? В порядке исключения?
Елена задумалась.
— Знаешь, почему я увлеклась этими диетами и правильным питанием? — спросила она. — Два года назад, когда ты попал в больницу, я так испугалась… Думала, что потеряю тебя. И тогда решила, что сделаю всё, чтобы ты был здоров.
— Я знаю, — кивнул Рома. — И ценю твою заботу. Правда. Просто иногда она слишком… навязчивая.
— Согласна, — улыбнулась Елена. — Я попробую быть мягче. А ты попробуешь честно говорить мне, когда тебе что-то не нравится. Договорились?
***
Акулина прибежала в гости после школы и сразу бросилась к телевизору.
— Баба, а можно сегодня мультики посмотреть? — спросила она, включая пульт.
— Конечно, милая, — ответила Елена. — Только сначала помой руки.
Когда Акулина убежала в ванную, Рома тихонько сказал:
— А я думал, что телевизор днём вреден для глаз. Разве не так ты говорила в прошлый раз?
Елена улыбнулась.
— Иногда можно сделать исключение. Особенно если это делает кого-то счастливым.
После того как внучка ушла домой, Рома обнял жену за плечи.
— Ты изменилась за последние дни, — сказал он.
— В лучшую сторону? — спросила Елена.
— Определённо, — кивнул Рома. — Ты стала… мягче. И знаешь, я заметил, что и сам меньше раздражаюсь. Может, дело в том, что мне не нужно сдерживаться и накапливать обиды?
— Так что, в конечном счёте, всё хорошо? — спросила Клавдия Ивановна, разливая чай по чашкам.
***
Они сидели на веранде дома Михаила Степановича и Клавдии Ивановны. Елена заметила, как Рома обменялся с соседом быстрым взглядом.
— Более чем, — ответил Рома, отхлёбывая чай. — Елена приготовила вчера те самые котлеты с маслом внутри, которые я обожал в молодости.
— Ого! — удивилась Клавдия Ивановна, глядя на Елену. — А как же твоя программа здорового питания?
— Я решила, что иногда можно делать исключения, — улыбнулась Елена. — К тому же, когда человек ест с удовольствием, это тоже полезно. Для души.
— Видишь, Клава, — торжествующе произнёс Михаил Степанович, — не всё полезное — вкусное, и не всё вкусное — вредное!
— Не зазнавайся, — шутливо пригрозила ему пальцем Клавдия Ивановна. — Твою любимую жареную картошку я всё равно готовить не буду чаще раза в месяц.
Все рассмеялись.
— А знаете, — сказала вдруг Елена, — я всё-таки продолжаю читать о здоровом питании.
— Правда? — удивился Рома. — Зачем?
— Хочу найти такие рецепты, которые будут и полезными, и вкусными, — пояснила Елена. — Чтобы ты не чувствовал, что я тебя мучаю диетой.
— А я начал делать упражнения для спины, — сказал он. — И знаешь, она действительно меньше болит. Ты была права.
— Компромисс — великая вещь, — заметила Клавдия Ивановна.
— Согласен, — кивнул Михаил Степанович и внимательно посмотрел на жену. — Клава, а может и нам стоит обсудить некоторые наши привычки?
Клавдия Ивановна рассмеялась.
— Только не начинай сейчас про свою коллекцию рыболовных снастей, которую я сложила в коробки!
***
Дома, когда они готовились ко сну, Елена вдруг вспомнила о том разговоре, который всё изменил.
— Знаешь, — сказала она, расчёсывая волосы перед зеркалом. — Я рада, что подслушала ваш разговор с Михаилом Степановичем.
— Правда? — удивился Рома, сидя на краю кровати.
— Да, — кивнула Елена. — Иначе мы бы так и продолжали жить по инерции. Я бы пилила тебя, а ты бы молча терпел и жаловался соседям.
Дни складывались в недели, недели в месяцы. Елена научилась быть менее требовательной, а Рома — честно говорить о том, что его беспокоит, не дожидаясь, пока раздражение накопится.
Они нашли компромисс во всём: три дня в неделю ели полезную пищу, а в остальные дни позволяли себе любимые блюда; Елена смотрела свои сериалы в наушниках, пока Рома читал газету.
А та фраза, которую она случайно услышала через форточку, давно перестала причинять боль. Наоборот, Елена была благодарна за этот момент, который заставил их обоих остановиться и задуматься о том, что на самом деле важно в отношениях.
Не идеальный порядок, не правильное питание и даже не безупречная осанка, а умение разговаривать друг с другом честно и с любовью.
Иногда нужно услышать горькую правду, чтобы наконец-то начать по-настоящему разговаривать.
И она была благодарна судьбе за эту случайность, которая в конечном итоге сделала их отношения только крепче.
Ты меня потерял сынок, не ожидала от тебя такого — сказала свекровь. Вы просто с жиру беситесь, отец бы такое точно не одобрил