Автобус не шёл уже сорок минут. Она стояла, держась за старую сумку, а снег ложился на плечи, будто укрывал. Мария Никитична пыталась разглядеть приближающиеся фары сквозь метель, но видела лишь серую пелену и редкие огни проезжающих мимо машин.
Руки замёрзли даже в перчатках. Сумка с продуктами оттягивала плечо, и женщина периодически перекладывала её из одной руки в другую.
Андрей заметил её на автобусной остановке, когда вышел из здания офиса. Он работал консультантом в юридической фирме уже почти десять лет. Обычно после работы он добирался домой на автобусе, но сегодня, глядя на разыгравшуюся метель, засомневался.
На остановке было необычно много людей. Его взгляд остановился на пожилой женщине. Что-то в её силуэте, такой хрупком на фоне непогоды, заставило его замедлить шаг. Возможно, она напомнила ему собственную мать, которая жила в другом городе.
— Вы давно здесь стоите? — спросил он, подойдя ближе.
Мария Никитична вздрогнула от неожиданности.
— Да уж почти час, — она улыбнулась устало. — Такая погода, транспорт всегда сбивается с графика.
Андрей посмотрел на людей вокруг, которые переминались с ноги на ногу от холода.
— Знаете что, — сказал он, доставая телефон, — я, пожалуй, вызову такси. В такую погоду можно и до утра прождать. Вам в какую сторону?
— Я живу далеко, на окраине города в Промышленном районе.
— Я тоже в ту сторону еду, — соврал Андрей. На самом деле ему нужно было в противоположную сторону, но он видел, как устала эта женщина, и не мог просто так оставить её мёрзнуть на остановке. К тому же, было что-то в её глазах — спокойное достоинство, с которым она терпела неудобства, — что заставило его захотеть помочь. — Давайте доберёмся вместе. В такую погоду можно и до утра прождать.
После недолгих уговоров Мария Никитична согласилась. В такси она сидела, крепко прижимая к себе сумку, и искоса поглядывала на своего неожиданного спутника. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени, а на переносице появилась складка, какая бывает у людей, постоянно сдерживающих раздражение.
— Вы простудитесь в такую погоду, — сказал Андрей, нарушая молчание. — Сейчас многие болеют.
— У меня иммунитет крепкий, — отмахнулась она. — За свои семьдесят три года чего только не повидала. А вы, молодой человек, сами-то как? Выглядите неважно.
Андрей невесело усмехнулся.
— Заметно?
— Глаза выдают. У вас взгляд человека, который давно не высыпался.
Он хотел отшутиться, сказать что-то про работу, но вдруг услышал собственный голос:
— Жена от меня ушла. Три месяца назад.
Мария Никитична кивнула, будто ждала этого признания.
— Вы даже не спрашиваете, почему она ушла, — заметил Андрей с горькой усмешкой.
Мария Никитична покачала головой.
— Ушла к другому — тут и спрашивать нечего. Предала, значит. Я через это тоже прошла, — она вздохнула. — Такое не забывается, но со временем боль притупляется.
Андрей смотрел на проносящиеся за окном огни города. Метель постепенно стихала, снежинки уже не бились о стекло с такой яростью, а просто кружились в свете фонарей.
— Знаете, самое обидное — мы ведь даже не ссорились особо, — проговорил он тихо. — Я работал, приносил деньги в семью. Думал, что всё хорошо. А оказалось…
— Так часто бывает, — кивнула Мария Никитична. — Люди привыкают к хорошему и перестают ценить то, что имеют. Думают, что где-то трава зеленее. У вас как всё случилось-то? Давно вместе были?
— Семь лет, — ответил Андрей. — Её зовут Кристина. Просто сказала однажды, что встретила другого и уходит.
— Вот и моя история похожая. Муж тоже ушёл внезапно. Тридцать лет прожили, двоих детей вырастили, а потом он собрал вещи и ушёл. Сказал, что хочет пожить для себя.
— И как вы справились?
— Поначалу думала, не переживу, — она поправила шарф. — Столько лет вместе, а потом вдруг одна. Страшно было. А потом… потом просто жить начала. День за днём. И знаете, оказалось, что жизнь продолжается.
Такси петляло по занесённым снегом улицам. Водитель включил радио, и тихая музыка заполнила салон. Они проехали мимо ярко освещённого супермаркета, миновали сквер с заснеженными деревьями.
— Вам сейчас, наверное, кажется, что всё кончено, — продолжила Мария Никитична после паузы. — Но это не так. Просто нужно время. Сколько вам лет?
— Тридцать шесть.
— Ну вот видите, у вас ещё вся жизнь впереди, — она улыбнулась. — А я уже седьмой десяток разменяла, а до сих пор каждое утро с интересом просыпаюсь.
Такси остановилось возле пятиэтажного дома. Панельного, старого, из тех, что строили в восьмидесятых.
— Вот и приехали, — сказала Мария Никитична. — Большое вам спасибо, что помогли.
Андрей помог донести тяжелую сумку до подъезда и хотел уже прощаться, но женщина неожиданно предложила:
— Может, зайдете на чашку чая? Все-таки в такую погоду холодно, а вы меня очень выручили.
Он помедлил секунду, а потом кивнул:
— Если вас не стесню, то с удовольствием.
***
Квартира у Марии Никитичны оказалась маленькой, но опрятной. Однушка, в которую она переехала после раздела имущества с мужем. Тот забрал себе трёхкомнатную, а ей досталось это жильё и дачный участок.
Андрей помог разобрать продукты, пока хозяйка ставила чайник.
— Живёте одна? — спросил он, расставляя банки по полкам.
— Одна, — кивнула она. — Дочь в Москве, сын в Новосибирске. Внуки приезжают на каникулы, но редко. У всех свои заботы.
Они пили чай с домашним печеньем. Мария Никитична не расспрашивала Андрея о личной жизни, а говорила о городе, о том, как изменился их район, о соседях. Он слушал, иногда кивая, и чувствовал, как внутреннее напряжение, сопровождавшее его последние месяцы, постепенно отступает.
— А вы давно развелись с супругом? — неожиданно спросил он.
— Тридцать лет назад. Он влюбился в мою подругу, — она произнесла это без горечи, словно рассказывала о смене погоды. — Дети тогда уже взрослые были, свой выбор сделали — с кем жить, с кем общаться.
— И вы… справились?
Мария Никитична улыбнулась.
— А разве был выбор? У меня работа, дети, потом внуки пошли. Некогда было раскисать. Жизнь ведь на этом не заканчивается, правда?
Андрей смотрел в окно, где продолжала бушевать метель.
— С Кристиной мы прожили семь лет, — сказал он. — Всё было хорошо, по крайней мере, я так думал. А потом она просто сказала, что больше не чувствует ко мне ничего. Она нашла другого и уходит.
Он не понимал, почему рассказывает об этом незнакомому человеку. Даже с друзьями не мог говорить о разрыве — те либо неловко молчали, либо советовали «забыть всё и двигаться дальше». А он не мог забыть. Да, Кристина поступила нечестно, предала его, но злость не приносила облегчения. Просто внутри была пустота, которую нечем было заполнить.
— У нас была совместная квартира, — продолжил он. — Покупали вместе, в ипотеку. Когда разошлись, пришлось делить имущество. В суд не пошли, договорились сами. Она забрала мебель и технику, а я квартиру. Теперь один выплачиваю кредит — тяжеловато, но справляюсь. Ещё лет пятнадцать платить.
— Правильно сделали, — одобрительно кивнула Мария Никитична. — Недвижимость всегда ценнее.
— Знаете, самое странное — когда делили имущество, мне было не жалко отдавать вещи. Просто хотелось поскорее закончить всё это. А вот квартиру я решил оставить принципиально. Почему она должна жить с другим там, где мы планировали нашу жизнь?
— И правильно, — подтвердила хозяйка. — Нужно уметь защищать свои интересы. Особенно когда тебя предали.
Они проговорили до поздней ночи. Андрей рассказал о работе, о том, как пытается заполнить пустые вечера чтением или сериалами, но ничего не помогает. Мария Никитична вспоминала, как после развода пошла работать в городской парк садовницей, хотя до этого много лет преподавала математику в техникуме.
— Мне нужен был свежий воздух и природа после душной квартиры, где каждый угол напоминал о прошлом, — объяснила она. — И знаете, что самое удивительное? Я обнаружила, что люблю растения гораздо больше, чем дифференциальные уравнения.
Когда Андрей собрался уходить, метель уже утихла. Он вызвал такси и, дожидаясь его приезда, неловко топтался в прихожей.
— Спасибо вам за вечер, — сказал он.
— Вам спасибо за помощь с сумками, — улыбнулась Мария Никитична. — И за компанию. Когда живёшь одна, начинаешь разговаривать с комнатными растениями. А они, представьте себе, не всегда поддерживают беседу.
Они оба рассмеялись.
— Можно мне… — начал Андрей и замолчал, подбирая слова. — Можно иногда заходить к вам? Просто поговорить?
Мария Никитична посмотрела на него долгим взглядом.
— Конечно, можно. Буду рада. Только звоните заранее, чтобы я успела печенье испечь.
Он стал приходить к ней раз в неделю, обычно по субботам. Приносил продукты, помогал с мелким ремонтом, иногда просто сидел и слушал её истории о жизни в советское время, о путешествиях, о детях.
Однажды она показала ему старые фотоальбомы.
— Это мы с мужем в Анапе, ещё до детей, — Мария Никитична указала на снимок, где молодая пара обнималась на фоне моря. — Видите, какой он красавец был? Не удивительно, что все женщины на него заглядывались.
— А вы тоже очень красивая на этом фото, — искренне заметил Андрей. — Такая счастливая, глаза светятся.
— Была такая, — согласилась она. — Потом выгорела. Знаете, как бывает: дом, работа, дети. Крутишься как белка в колесе, а для себя времени не остаётся. Муж говорил, что я превратилась в домашнюю мебель — всегда на месте, всегда функциональная, но совершенно неинтересная.
— Это жестоко.
— Это честно, — пожала она плечами. — Я действительно перестала развиваться как личность. Бросила читать, забыла про свои увлечения. Так что когда он ушёл, это было… освобождением в каком-то смысле. Я вдруг поняла, что теперь могу жить для себя.
Андрей задумался. Разве не то же самое происходило с ним и Кристиной? Они словно превратились в актёров, играющих заученные роли — он добытчик, она хранительница очага. Когда они в последний раз говорили о мечтах? О книгах? О чём-то, что выходит за рамки бытовых вопросов?
— Я ведь до сих пор её люблю, — признался он. — Даже не знаю, почему. Может, привычка?
Мария Никитична покачала головой.
— Не думаю, что это любовь. Скорее, вы боитесь начинать сначала. Строить новую жизнь всегда страшно, особенно когда кажется, что лучшее уже позади. Но поверьте моему опыту — впереди ещё столько всего интересного.
В тот день Андрей ушёл от неё с тяжёлыми мыслями. Бродил по заснеженному городу, не замечая холода, и думал о своей жизни, о том, что он на самом деле чувствует к бывшей жене. Может, Мария Никитична права? Может, он просто боится одиночества и перемен?
В следующую субботу он не пришёл. И через неделю тоже. Мария Никитична не звонила и не писала — она уважала чужое право на выбор. Но иногда подходила к окну и смотрела на дорогу, словно ожидая увидеть знакомую фигуру.
***
А потом наступила весна. Снег растаял, обнажив серый асфальт и прошлогоднюю траву. Мария Никитична готовилась к дачному сезону — перебирала семена, проверяла инструменты.
Звонок в дверь застал её врасплох. На пороге стоял Андрей — немного похудевший, но с живым блеском в глазах, которого не было раньше.
— Здравствуйте, — сказал он. — Извините, что пропал. Мне нужно было разобраться с собой.
Она молча пропустила его в квартиру.
— И как, разобрались? — спросила, когда они сели за кухонный стол.
— Кажется, да, — он слегка улыбнулся. — Я понял, что держался за прошлое, потому что не видел будущего. Мне было проще страдать по Кристине, чем строить новую жизнь.
— И что теперь?
— Теперь я хочу жить дальше. И… я подумал, что мог бы помочь вам с дачей. Вы говорили, что там много работы весной, а я в детстве часто ездил с родителями на участок.
Мария Никитична внимательно посмотрела на него.
— Андрей, помощь с дачей — это серьезное предложение. Там много тяжелой работы, не хочу, чтобы вы потом пожалели.
Он рассмеялся.
— Что вы, я вырос в деревне у бабушки. Копать грядки и строить теплицы для меня — только в радость. К тому же, мне правда хочется быть полезным.
Мария Никитична улыбнулась и покачала головой:
— Ну хорошо, уговорили. В эту субботу поедем. Посмотрим, что там после зимы творится.
В субботу они действительно поехали на дачу. Маленький домик с участком в шесть соток встретил их скрипящей калиткой и заросшими клумбами. Андрей осмотрелся и сразу наметил фронт работ:
— Сначала надо забор подправить. Потом за грядки браться.
В тот день он только начал — отремонтировал несколько секций забора, чтобы калитка нормально закрывалась. На большее времени не хватило. Но Мария Никитична, глядя, как он увлеченно работает, вдруг почувствовала, как отступает собственное одиночество.
Было что-то правильное в том, что на участке снова слышался стук молотка, а она готовила обед в маленькой дачной кухне. Так начиналась их дружба, неожиданная для них обоих, но от этого не менее ценная.
Они действительно подружились. Андрей помогал Марии Никитичне на даче, она делилась с ним жизненной мудростью и рецептами пирогов. Иногда они просто молчали вместе — он читал книгу, она вязала. В этом молчании было больше поддержки, чем во всех словах утешения, которые Андрей слышал после развода.
***
Прошёл год. Он переехал в новую квартиру, встретил женщину, которая заставила его сердце биться чаще. Стал реже бывать у Марии Никитичны, но всё равно заезжал хотя бы раз в месяц, чтобы рассказать новости и выпить чаю.
А она радовалась его успехам как своим собственным. И каждый раз, когда он уходил, говорила одно и то же:
— Помни, жизнь не заканчивается, пока мы сами этого не решим.
И Андрей помнил. Глядя на эту женщину, пережившую столько потерь и сохранившую интерес к жизни, он понимал — у него всё только начинается.
Однажды зимой, почти два года спустя после их первой встречи, Андрей стоял на автобусной остановке. Шёл снег, но не злой и колючий, как тогда, а мягкий, почти нежный. Он смотрел, как снежинки опускаются на рукав пальто, и думал о том, как изменилась его жизнь за это время.
Кристина больше не была центром его мыслей.
На остановку подъехал автобус. Андрей поднялся по ступенькам, отыскал свободное место у окна и достал телефон. Набрал сообщение:
«Еду к вам. Купил тот чай, который вы хотели попробовать».
Ответ пришёл почти сразу:
«Жду. Испекла твой любимый пирог с яблоками».
Андрей улыбнулся и убрал телефон. За окном продолжал падать снег, укрывая город белым покрывалом. Раньше он не любил зиму — холодную, неприветливую. Но теперь всё изменилось.
Теперь он знал, что даже в самый снежный вечер где-то горит свет, и кто-то ждёт его возвращения.
ПОЧЕМУ МОТОРЫ НЕ КРУТЯТСЯ до 15000 об/мин ?