— Кредит на два года устроит? — спросил продавец, протягивая Василию Петровичу бумаги.
Он усмехнулся, разглядывая договор. Два года — неплохой план на жизнь в его-то возрасте. Прикинул: шестьдесят восемь плюс два — будет семьдесят. Круглая цифра. До неё бы дожить…
— Устроит, конечно, — кивнул старик, доставая потёртый паспорт. — Где расписываться?
Василий Петрович вспомнил, как полгода назад начал осторожно заговаривать с детьми про новый телевизор. Старенький, советских времен аппарат совсем сдавал позиции — изображение мерцало, звук то пропадал, то орал на весь дом. Мастер из сервисного центра только руками развёл: «Списывайте, дедуля, эту рухлядь. Запчастей таких уже не выпускают».
Василий Петрович вернулся домой и первым делом позвонил дочери, не в силах сдержать волнение от покупки.
— Свет, я телевизор новый купил, — сказал он в трубку, предвкушая реакцию.
— Что? — голос дочери звучал растерянно. — Какой телевизор? Зачем? Мы же с Федькой давно хотели тебе подарить!
Василий Петрович тяжело вздохнул. Ну да, хотели… Три года подряд, каждый день рождения, каждый Новый год.
— Сколько стоил? СТОЛЬКО? — голос дочери взвился до такой высоты, что старик отодвинул телефон от уха. — И в кредит? Папа, ты с ума сошёл? Твоей пенсии едва на еду хватает!
Василий Петрович слушал причитания дочери, но чувствовал странное удовлетворение. Впервые за долгое время он сделал что-то для себя.
— Артём бы помог настроить… — продолжала Света. — Он же в компьютерной фирме работает!
— Обойдусь, — буркнул Василий Петрович. — Там мальчик из магазина всё настроит. Бесплатно.
Дома он долго возился с коробкой, сдувая с глянцевого экрана невидимые пылинки. Пока распаковывал, пока искал места для всех этих шнуров и пультов, позвонил сын.
— Папань, это правда? — Фёдор говорил тихо, видимо, чтобы не услышала Люда. — Ты что, с ума сошёл? Зачем в кредит полез? У тебя же пенсия копеечная. А если что случится? Кто платить будет?
Василий Петрович слушал упрёки сына и вспоминал, как месяц назад Федька с Людой ездили на отдых в Турцию. Как показывали фотографии: шикарный отель, бассейн, ресторан… А внучка Маша недавно получила новый телефон — «как у всех в классе».
— Папань, мы с Людкой копим на ремонт, — словно оправдываясь, говорил сын. — Кухню менять будем. Я бы помог тебе с платежами, но сейчас никак… Может, через пару месяцев что-то выделим.
— Не нужно, — перебил старик. — Я сам справлюсь.
Вечером, когда настройщик из магазина ушёл, Василий Петрович сидел один перед ярким экраном и думал о том, что дети давно выросли. У них свои семьи, свои заботы.
Он для них теперь — лишь пожилой родственник, с которым нужно периодически созваниваться и спрашивать о здоровье. Им и в голову не приходит, что ему тоже хочется простых радостей и комфорта.
***
Первым приехал Фёдор — через три дня, в воскресенье. Без жены и дочки, зато с пакетом продуктов.
— Папань, я тут подумал… — начал он, раскладывая на кухонном столе покупки. — Мы с Людкой посовещались насчет ремонта. Можем его немного отложить и помочь тебе с платежами за телевизор. Всё-таки твоя пенсия…
— Не нужно, — отрезал Василий Петрович. — Я сам решил купить, сам и буду платить.
Сын нахмурился, открыл было рот, но промолчал. Сели пить чай. Федька крутил в руках чашку, явно подбирая слова.
— Знаешь, папань, ты мог бы просто попросить… — наконец выдавил он. — Мы бы нашли деньги. Может, не сразу всю сумму, но…
— Я просил, — Василий Петрович смотрел в окно, где падали жёлтые листья. — Три года просил. На каждый праздник слышал: «Папа, не трать пенсию, мы купим». И где?
— Ты несправедлив, — Фёдор поджал губы. — У нас свои расходы. Ипотека, Машкина учёба, кружки… Люда в торговом центре работает, там зарплата… сам понимаешь.
— Понимаю, — кивнул старик. — Потому и не прошу больше.
Они помолчали. За окном кружились листья — жёлтые, красные, бурые. Во дворе кто-то громко смеялся.
— Слушай, папань, — Фёдор покрутил в руках чашку. — Ну что ты сразу в кредит полез? Сказал бы нам конкретно: вот, такой-то телевизор, столько-то стоит. Мы бы с Светкой скинулись.
— Так я говорил, — Василий Петрович хмыкнул. — Три года говорил. На прошлый день рождения даже модель показывал в интернете.
— Да? — сын нахмурился, будто пытался вспомнить. — Наверное, забыл. Закрутились совсем, сам понимаешь. У Людки на работе проблемы, у Машки с учебой…
— Понимаю, — кивнул старик. — У вас своих дел хватает.
— Обиделся, да? — спросил сын.
Василий Петрович помолчал, подбирая слова.
— Не обиделся. Просто понял, что проще самому сделать, чем ждать неизвестно сколько.
***
Света приехала через неделю — с Артёмом. Внук, высокий худой парень с модной причёской, сразу бросился к новому телевизору.
— Дед! Отличная модель! — одобрительно присвистнул он. — Тут и интернет, и приложения всякие… Погоди, сейчас настрою тебе пару полезных штук.
Пока Артём возился с настройками, Света гремела посудой на кухне.
— Пап, — позвала она. — Иди, поговорим.
Василий Петрович поднялся с дивана и прошёл на кухню.
— Я положила деньги тебе на карту, — Света говорила тихо, но твёрдо. — На первый взнос за телевизор. И ещё буду каждый месяц…
— Не надо, — так же тихо ответил отец. — Верну тебе. Или Артёму отдай, пусть на что-нибудь полезное потратит.
— Почему ты такой упрямый? — в голосе дочери звенело раздражение. — Тебе что, помощь не нужна?
Василий Петрович задумался. Помощь? Да, иногда она нужна. И когда нужно что-то тяжелое принести из магазина. И когда обещанный три года назад телевизор так и не появился, а старый уже еле работает. И когда с новой техникой разобраться не получается. И просто когда хочется, чтобы пришли не только по праздникам.
— Помощь всегда нужна, — ответил он. — Но я устал от обещаний.
— Мы же не специально! — Света развела руками. — У всех дела, заботы. Ты бы напомнил, сказал конкретно…
Василий Петрович покачал головой. Он хотел было сказать, что ему нужно внимание, но осёкся. На самом деле ему нужен был и телевизор тоже — обычный, нормальный телевизор взамен старого хрипящего ящика. Не только забота и звонки, но и реальная помощь, когда она нужна. Когда дети обещают что-то сделать — и делают. А не когда обещают — и забывают.
— Я три года напоминал, — спокойно ответил он. — И про модель говорил, и про магазин, где дешевле. Сколько еще напоминать нужно было?
***
Прошло три месяца. Василий Петрович исправно вносил платежи за телевизор. Дети звонили чаще обычного, но он чувствовал в их голосах напряжение. Будто говорили по обязанности, а не от души.
Перед Новым годом пришли оба — и Фёдор с семьёй, и Света с сыном. Принесли продукты, подарки, суетились по квартире. Люда накрывала на стол, маленькая Маша развешивала гирлянды, Артём настраивал музыку через интернет.
— Дедушка, — Маша подсела к нему на диван. — А почему ты сам купил телевизор? Папа говорил, вы поссорились из-за этого.
Василий Петрович улыбнулся внучке:
— Мы не ссорились. Просто иногда взрослым нужно разобраться между собой.
— Как это? — не поняла девочка.
Старик задумался, подбирая простые слова:
— Знаешь, как бывает… Когда ты просишь маму купить тебе что-нибудь, а она говорит: «потом»? И это «потом» тянется долго-долго?
Маша серьёзно кивнула:
— Я велосипед хотела. Розовый, с корзинкой. Мама обещала на день рождения, а потом сказала — на следующий, потому что сейчас дорого…
— Вот! — Василий Петрович осторожно погладил внучку по голове. — А теперь представь, что ты сама копила деньги и купила этот велосипед. Как бы мама отреагировала?
Маша задумалась:
— Наверное, обиделась бы… что я не дождалась. И ещё сказала бы, что я могла купить что-то не то или переплатить.
— Умница, — улыбнулся дед. — Именно так.
— А ты… переплатил за телевизор? — шёпотом спросила девочка.
— Возможно, — усмехнулся Василий Петрович. — Но знаешь что? Я каждый день смотрю на него и радуюсь, что он у меня есть. И это стоит всех денег мира.
За праздничным столом было шумно. Фёдор рассказывал про работу в строительной компании, Света хвалилась, как её повысили в бухгалтерии, Люда делилась новостями из торгового центра, где работала. Артём молчал, уткнувшись в телефон, и лишь иногда поддакивал, когда к нему обращались.
В середине застолья Фёдор вдруг постучал вилкой по бокалу, привлекая внимание:
— Папа, мы тут с Светкой подумали… — он замялся, переглядываясь с сестрой. — В общем, мы решили, что будем теперь приезжать каждое воскресенье. По очереди. И если нужна будет какая помощь — ты только скажи. Мы… мы поняли, что редко бываем у тебя.
Василий Петрович окинул взглядом стол — детей, внуков. Все смотрели на него выжидающе.
— Спасибо, — просто сказал он. — Буду ждать.
И, помолчав, добавил:
— Только не надо по обязанности. Не хотите — не приезжайте. Я пойму.
— Папа! — воскликнула Света. — Ты опять за своё! Мы правда хотим!
— Точно, папань, — поддержал сестру Фёдор.
Василий Петрович кивнул, не желая спорить. Поживём — увидим, подумал он.
Навещали его теперь действительно чаще. Правда, не каждое воскресенье, как обещали — жизнь есть жизнь. Иногда звонили с извинениями, иногда просто не появлялись. Василий Петрович не обижался, привык уже.
Через год после покупки телевизора у Фёдора родился второй ребёнок — мальчик. Назвали Петром, в честь деда. Приезжали показать малыша, сфотографировались все вместе. Света прислала потом фотографию, распечатанную на глянцевой бумаге. Василий Петрович поставил её на полку рядом с телевизором.
Платежи за технику он вносил исправно. Два раза пришлось занимать у соседки Нины Степановны — когда лекарства подорожали и пришлось выбирать между таблетками и платежом за телевизор. Но потом пенсию немного прибавили, и стало чуть легче.
На последний платёж за телевизор пришлось снова занимать — подгадал так, чтобы отдать соседке, когда пенсию принесут. Но зато, когда закрыл кредит, почувствовал что-то вроде гордости. Справился. Сам. Без помощи. Никому ничего не должен.
Когда дети приезжали — смотрели вместе передачи, фильмы. Удобно устроившись на стареньком диване, комментировали новости, смеялись над комедиями. В такие моменты Василий Петрович чувствовал себя нужным. А потом дети уезжали — к своим делам, заботам, проблемам. И он оставался один на один со своим телевизором.
Экран светился в темноте комнаты, голоса с экрана создавали иллюзию присутствия кого-то рядом. Василий Петрович иногда даже отвечал телевизору — будто разговаривал с кем-то живым.
«Кредит на два года», — было напечатано на договоре, который он хранил в ящике стола. Два года — приличный срок. Достаточно, чтобы понять простую истину: каждый сам отвечает за свои желания. Хочешь чего-то — не жди, что кто-то сделает это за тебя. Даже если этот кто-то — твои собственные дети.
— Моя сестра сказала, что твою квартиру нужно продать! Ей с мамой и сыном тесно — нагло заявила мне свояченица.